Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 53

«Ну ты посмотри, какая падла!» — Над дверью биоблока уже горел красный свет.

— Так что ты там хотела насчет охоты? — раздалось за спиной.

— В воскресенье день летнего солнцестояния, — сказала Мишель, отмахиваясь от комаров, — у скандинавов это большой праздник с шашлыками и пивом. Ты нам оленины не добудешь?

— Пиво ваше, оленина наша! — довольный Сеня отбил чечетку о гулкие доски крыльца. — Побегу к летчикам, переговорю с Сан Санычем!

Его долго не было, и мы ушли в лабораторию. Пока я работал с пробами, в голове созрел план. Теперь все зависело от наличия мяса.

За обедом Сеня сиял.

— Сан Саныч дал добро! Сам он идти не может, поэтому ты, Микола, будешь моим напарником! Завтра, бог даст, откушаем свежатинки! — он энергично потер руки.

На следующее утро мы отправились за добычей.

— Пойдем к притоку Чамбы! — потыкал в карту Сеня и показал на юго-восток. — Я там знаю удобный водопой. Встанем в прибрежных зарослях на противоположном берегу, олени нас не учуют. Добычу заберем на лодке! — он похлопал себя по здоровенному рюкзаку.

«Подумать только, лучше, чем я планировал! — не верил я удаче. — Значит, все правильно делаю! Именно про этот приток мне говорили местные проводники. И лодку искать не надо. Возьмем у Сени, и за день доберемся до Ванавары!»

Через два часа мы разбили бивуак напротив водопоя и стали по очереди следить за противоположным берегом.

В полдень появилась группа оленей.

— Бьем одного самца! — Сеня приставил пальцы к голове и показал рога. — Двух нам не донести! У олених, конечно, мясо нежнее, но они еще могут быть беременны.

Я взял с земли карабин. На этот раз он был заряжен боевыми патронами.

— Стреляем по моей команде! — прошептал Сеня и показал на себя.

Мы прицелились. Я взял чуть выше: старый финн учил, что вода притягивает пулю. Когда олень поднял голову, я услышал громкий шепот: «Фоя!»

«Ностальгия у Сени по фильмам Великой Отечественной конкретная!» — я задержал дыхание и выстрелил.

Самец упал. Стая оленей, ломая кусты, кинулась прочь. Сенино ружье молчало.

Я посмотрел на него и кивнул на ружье.

— У меня там крупнокалиберная картечь, — ответил напарник, — если бы ты не попал, я бы тебе показал класс в стрельбе по мишени «бегущий олень»! Бил бы влет с обоих стволов! Не боись, не ушел бы!

Я прикидывался идиотом.

— Потом по твоей книжице объясню! — он показал на мой карман с разговорником.

Когда мы подплыли забирать добычу, Сеня покачал головой.

— Мне начальник говорил, но я не верил! Гляди-ка, прямо в глаз! Ну, ты, Микола, молоток! — он хлопнул меня по плечу. — И крови совсем нет, лодку мыть не надо будет!

«Какой “молоток”? — думал я, помогая грузить тушу. — Тут всего-то тридцать метров!»

На обратном пути сделали несколько привалов. Олень был тяжелый. На каждой остановке Сеня прикладывался к своей гнутой фляге, которую я наполнил для него накануне.

— Будешь? — предложил он мне. — Путь короче покажется!

Я для приличия хлебнул и достал разговорник. С грехом пополам я объяснил, что мне будет нужна лодка на воскресенье. Сеня не понимал, тыкая в слово «воскресенье» и на оленя:

— Мишель обещала фуршет в воскресенье, забыл?

Я помотал головой и показал на понедельник. Сеня продолжал пожимать плечами. Только после недвусмысленного жеста, описывающего меня и Мишель, Сеня наконец прозрел.

— Значит, в воскресенье Сеню побоку, а сам в тайгу шашлык и переводчицу жарить! — рассмеялся он. — Не тушуйся! Все путем! — хлопнул он меня по плечу. — Будет тебе и лодка, и оленина, и переводчица!

На базу мы вернулись как охотники с картинок. На наших плечах лежал толстый сук, на котором висела добыча, привязанная за копыта. Впервые за три недели часовой на вышке помахал нам рукой. Видно, тушенка ему порядком поднадоела и предвкушение настоящего мяса на обед заставило его нарушить устав.

Сениной поддержкой своего плана я заручился, теперь можно было послушать план Мишель по поездке в Усть-Илимск.

Совещание началось с подарков.

— Держи! — партнерша протянула мне мои телефон и паспорт. — И еще это! — Мишель раскрыла ладонь.

Там лежала сим-карта.

— Ух ты! Надо будет денег доложить, а то тут, наверное, роуминг бешеный!

— Деньги там уже лежат.

— Откуда ты знаешь мой номер? У меня же симка с паролем!

— Это не твоя симка. Местная. Я уже вбила в нее свой номер.

Остаток вечера я возвращал к жизни свой разрядившийся телефон и по десятому разу выслушивал инструктаж, что в каком случае делать. По мне, так весь инструктаж можно было уложить в три слова: «Если что, звони!»

И я, как всегда, накаркал. Весь наш стройный план закончился именно этим!

Поначалу ничто не предвещало неожиданностей. Наш объект начал свой привычный маршрут. За первые четыре магазина Мишель была спокойна, и, как только Марго скрылась в первом, мы нырнули в подъезд дома напротив. Мишель быстро скрутила волосы в жгут, заколола их и надела неприметный парик. Потом вывернула наизнанку свою ветровку, и та превратилась из бирюзовой в темно-коричневую. На последнее она оставила самое сладкое.

— Отвернись! — скомандовала она.

Я послушался. Но она так была занята переодеванием, что не заметила, как я подглядываю. Ну, или сделала вид, что не заметила!

Мишель стянула джинсы и раскатала ситцевую юбку, которая была собрана кверху. Расстегнула низ кофты и обмоталась джинсами. На исчезнувшую талию натянула юбку, и маскарад был завершен.

— Девушка, давайте познакомимся? — я изобразил благоговейное смущение.

— Давайте! Бар «Татьяна» знаете? Жду вас вечером! — кокетливо ответила она и выскользнула из подъезда.

Неприметной серой мышкой она устроилась неподалеку от дверей магазина.

Теперь настала моя очередь менять облик.

Я вытащил из-под рубашки блондинистый парик и водрузил на нос очки в изящной черной оправе. Стекла с металлонапылением придавали глазам голубой отлив, приближая меня к чистому арийцу. Играя на контрасте, я знал, что именно черные очки на блондине заострят на себе внимание свидетелей.

— Провожала на разбой бабушка пирата! — улыбнулся я в зеркальце и закрыл один глаз.

В нарушение плана я купил фруктов и поехал в больницу.

В палате, как и рассказывала Мишель, сидела Зина.

— Как вы себя чувствуете, Клавдия Петровна? — обратился я к женщине, сидевшей на кровати, и поставил пакет с гостинцами на тумбочку. А вы, как я понимаю, Зинаида? — повернулся я к девушке.

— А вы кто? — хором спросили они.

— Я жених Мишель, она к вам на прошлой неделе приходила.

— Помню. Хорошая девушка. Целый день у нас просидела! Она мне про своего героя сыщика рассказывала, а я ей про Мишутку своего. Сердобольная она у тебя, долго мои причитания слушала да все жалела меня. — Клава взяла краешек полотенца на спинке кровати и вытерла слезы. — А тебя, сынок, я нигде не могла видеть? — спросила Клава.

— Наверное, Мишель вам фотокарточку показывала! — почти испугался я.

— Не помню, — женщина покачала головой. — А ты, Зин?

Зина тоже покачала головой. Я смотрел на них и думал: «Как они обе изменились за три недели».

Зина и так была худая, а теперь на ней остались только кожа да кости! Ее мать тоже спала с лица, а над верхней губой появился темный пушок, как у южных женщин».

— Когда же ты успел в женихи записаться? Она же только сюда приехала.

— А я как муж-декабрист! — улыбнулся я. — Невеста в ссылку, и я за ней. Ее из своего острога сегодня не отпустили, так она меня попросила гостинец передать.

— Славная у тебя невеста, славная! И имя у нее почти как Мишутки моего.

— Вы мне, пока я здесь, совет не дадите? Я хотел бы сделать Мишель сюрприз, забрать ее с научной станции на празднование Янова дня. Это ее самый любимый праздник! Я слышал, вы из Ванавары, а я сегодня туда лечу. Вы не подскажете, у кого там можно остановиться и лодку напрокат взять?

— Так у нас и останавливайся! Зинка сейчас в городе живет, а я домой еще нескоро попаду! Лодка у нас тоже есть, с мотором. Правда, работает ли мотор, не знаю, в сарае посмотришь. Ключи у меня вот, — Клава слазила в тумбочку и вынула косметичку, — один от дома, другой от сарая.