Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 5

Крепко вцепившись в ручку, я присел на корточки и подпер ее снизу плечом. Не прошло и секунды, как ручка задергалась.

— Мать твою! — взвизгнул знакомый голос. — Что за день сегодня! Кто там хулиганит! Немедленно откройте!

Я покосился на девушку. От ругани за дверью она вся сжалась, плечи ее затряслись.

«Побольше поплачешь, поменьше пописаешь!» — вспомнилась присказка моей воспитательницы в детском саду.

Я отвернулся и прошептал:

— Расслабься! До следующей остановки полно времени! Делай свои дела, я не смотрю.

Не знаю, послушалась ли она. Из-за стука колес не было слышно, но когда подъехали к остановке, она все еще сидела. Зашипели двери. Потянуло свежим воздухом, а давление на ручку не ослабевало.

— Черт! Кто-то из контролеров заходит с твоей стороны! — прошептал я девушке.

В подтверждение моих слов за противоположной дверью раздался знакомый голос. У запыхавшейся от короткой перебежки по платформе женщины визгливые нотки куда-то исчезли.

— Давай, Коля, посмотрим, кто там прячется!

Девушка впервые подняла глаза и с ужасом посмотрела сначала на меня, потом на дверь. Красота ее огромных глаз заворожила меня. Нужно было действовать, а я сидел в наступившей тишине, глядя на вполне обычный профиль девушки с чуть вздернутым носиком. Но ее глаза! Влажно поблескивая в полумраке, они манили к себе. Решение пришло само собой: «Совместим приятное с полезным!»

Я бросил дверную ручку, поднялся и, схватив девушку под мышки, рывком поставил на ноги. И вовремя!

Обе двери распахнулись одновременно. На контролера, который остался в заднем вагоне, смотрела спина парня, одетого в спортивный костюм. И если бы не тонкие девичьи руки, вцепившиеся в эту самую спину, ничего примечательного в переходе между вагонами не наблюдалось бы.

Совсем другую картину увидели Коля с визгливой контролершей. Их взгляды уперлись в спину девушки, которую поддерживала мужская рука с часами. Другая же рука нагло уходила под задранную юбку. Завершали непристойную картину спущенные белые трусики, живописно растянутые стройными бедрами девушки. Пара была слита воедино и покачивалась, как будто электричку все еще болтало на стыках.

Повешенная на дверную ручку сумочка соскользнула и упала под ноги опешившей контролерше. Та очнулась и машинально просипела:

— Ваши билетики?

В этот момент я переместил руку под юбкой, пытаясь согреть новый участок нежной кожи.

— Не дави, — уткнулась мне в шею девушка.

— У тебя билет есть? — прошептал я, ослабляя объятия.

— В кошельке.

Неожиданно дверь захлопнулась, оставляя лишь щель от прищемленной сумочки. Раздалось шипение закрывающихся дверей.

Из динамиков донеслось: «Следующая остановка Петродворец».

«Первый психологический удар достиг цели! — внутренне улыбнулся я. — Не зря я так откровенно лез под юбку!»

Электричка резко тронулась, послышался тупой удар о дверь, в сумочке что-то хрустнуло, контролерша снова матернулась.

Какое-то время мы продолжали стоять, прижавшись друг к другу. Потом девушка чуть отстранилась. Держась за меня одной рукой, она изящно изогнулась и потянулась вниз.

«Пытается натянуть трусики!» — мое сердце, которое и так молотилось как бешеное, захотело выскочить из груди.

Я тряхнул головой и обернулся к контролеру, что стоял сзади:

— Дверь закрой!

Вокруг нас снова стало темно. Моя рука мешала девушке закончить процесс одевания. Я уже хотел отпустить ее прелести, как наши руки встретились. Ее горячая ладонь задержалась на моих пальцах. Мне показалось, что она даже погладила их, но, может, это только показалось. Рука девушки лежала на моей и едва подрагивала. Она даже не попыталась отодрать наглую ладонь незнакомого парня. Я отважился и решился погладить ее дрожащие пальцы. Девушка не отдернула руки, более того, она даже шевельнула пальцами в ответ. Мое сердце передумало выскакивать и решило куда-то провалиться. Позабыв о ее просьбе, я снова прижал девушку к себе.

— Не так сильно! — прошептала она сквозь стон и, чуть отступив назад, скрестила ноги.

«Значит, все-таки постеснялась! — решил я. — Выходит, не настолько она пьяна!»

— Как тебя зовут, красавица?

В этот момент дверь по ходу движения электрички снова распахнулась.

Контролерша уже пришла в себя, и голос к ней, похоже, тоже вернулся:

— На разврат мы уже посмотрели! Теперь хотелось бы увидеть билетики! — и глубоко вдохнув, проорала. — Гена! Ну где ты там!

Дверь за моей спиной открылась, и мужик, на которого я давеча гаркнул, вытолкал нас в тамбур к свирепой контролерше. Девушка, имя которой мне так бесцеремонно помешали узнать, закусила губу и попробовала нагнуться за сумочкой. Я опередил ее. Она с благодарностью смотрела на меня. На свету ее глаза были еще прекрасней. Я так увлекся их созерцанием, что чуть не забыл о втором психологическом ударе.

— Любимая, покажи им скорее билетики и вернемся в нашу темную берложку!

При этом я обнял девушку одной рукой, а другую засунул в сумочку, делая вид, что помогаю искать билеты.

— Не спеши! — прошептал я ей на ухо и запечатлел долгий поцелуй на ее тонкой шее.

Она даже не смутилась. Похоже, что после случившегося с нами в переходе порог стеснительности был пройден.

— Вот! Один нашла! Где же другой?! — нетерпение в ее голосе было неподдельным.

В дополнение ко всему вагон тряхнуло сильнее обычного, и девушка простонала, машинально схватившись за низ живота.

— И не говори! — повторил я ее жест и поправил выступающее сквозь трико хозяйство.

Контролерша все поняла как надо.

— Вы бы хоть людей постеснялись! Пошли, оглоеды! — это уже своим сопровождающим.

Когда раздвижные двери за ними закрылись, вместо привычного: «Граждане, готовим билетики!» донеслось негромкое: «Вам бы только водку жрать, импотенты хреновы!»

Гена с Колей забурчали что-то в свое оправдание.

Кураж прошел. Я прислонился лбом к прохладному стеклу дверей. Мне было неловко.

— Ира.

— Что? — не понял я.

— Ты же спрашивал, как меня зовут.

— А-а-а, ну да.

— А тебя?

Без шепота ее голос оказался на удивление глубоким. Но это ее ничуть не портило. Наоборот. Мягкие грудные нотки успокаивали, звали прилечь на ее груди, как на пушистой перине, и плыть в неведомые дали.

Меня как обычно куда-то понесло.

«Вот так всегда! Побахвалюсь, языком намелю, типа самый крутой, а потом куда все девается?»

Я стоял и боялся поднять глаза.

— Рик, — наконец выдавил я.

— Интересное имя, — она тоже смотрела в пол.

«Ну что? Так и будешь стоять пионером, даром что с улицы Пионерстроя?» — подхлестывал я себя, но мне нужно было время, чтобы собраться.

— Иди, я покараулю, — кивнул я на дверь, откуда нас только что вытурили.

— Да нет уж! Один раз попробовала! Хватит!

И тут она так мило улыбнулась, что мою робость как рукой сняло.

Электричка замедлила ход.

— Ты выходишь? — с надеждой спросил я.

— Нет. Мне на следующей.

— Слушай, давай со мной! У меня тут в привокзальном кабачке короткая встреча, а потом я тебя провожу! И в дамскую комнату заодно сходишь.

— Это же последняя электричка! Меня отец убьет! Он, наверняка, и так уже торчит на платформе!

Мы подъезжали к Петродворцу. Она стояла в нерешительности и смотрела в темноту надвигающейся ночи. Двери с шипением открылись.

— Время истекло! — крикнул я и схватил ее за руку.

К моему удивлению, она совсем не сопротивлялась, и мы вылетели на платформу, чуть не грохнувшись.

У дверей кабака стояли подвыпившие курильщики и что-то шумно обсуждали. Моя спутница чуть притормозила.

— Не бойся! Здесь все свои.

В подтверждение моих слов кто-то крикнул:

— Хэй Рик! Сколько лет, сколько зим! Присоединяйся!

— Потом, потом! — отмахнулся я. — Не видишь, я занят!

— Видим-видим! — Вовка, по-моему, это был он, улыбнулся.

Потом обернулся к своим приятелям и что-то сказал. Все дружно заржали, расступаясь и пропуская нас к полуподвальному входу.