Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич - Страница 10

— Я обиделась! — надулась Маришка.

— Я совсем не то хотел сказать! Правда!

И мне пришлось потратить десять минут на комплименты и увещевания.

— Будешь наказан! — наконец соблаговолила она. — В следующий раз я буду верховодить!

Я решил не уточнять, что это означает на ее языке, и быстро спросил:

— Когда же мы подойдем к слухам о моем увольнении?!

— Уже подошли. Как только пришла телефонограмма о смерти ректора, она мне тут же надиктовала докладную записку на имя будущего исполняющего его обязанности.

— Зачем такая спешка?

— Чтобы зарегистрировать свою писульку как можно раньше и чтобы ее рассматривал исполняющий обязанности, а не новый ректор!

Ну вот куда мне от самого себя деваться? Несмотря на всю серьезность момента, я не смог удержаться:

— Писюльку, говоришь? Она еще не знает, кто сядет в ректорское кресло, а уже готова повесить ему на нос свою писюльку?

Маришка стала с гневом выталкивать меня из-под одеяла:

— Дурак! Для тебя границы существуют?! Ты когда-нибудь дошутишься!

— Извини, обмишурился! Вдруг ректором станет дама! — игриво отбивался я.

— Наконец доперло! Белка сама метит в ректорское кресло! И сама же пустит в приказ свою докладную!

— А что в докладной-то? — мне действительно стало не до шуток.

Маришка осталась сидеть под одеялом и глухо произнесла:

— Там написано, что ты к защите неготов, что за три года наработал только на одну главу диссертации и что в настоящий момент занимаешь чужое место. Поэтому предлагается перевести тебя в ассистенты, пока ты не наработаешь достаточно материала. Ну, а кого на твое место, я думаю, сам понимаешь.

Я не верил своим ушам. Хорошо, что Маришка меня не видела, выражение лица у меня, наверное, было еще то!

— Сейчас это в приказ без визы ректора не пойдет! — поспешила успокоить она. — А ректорский кабинет будет пустовать еще долго.

— Свято место пусто не бывает! — усомнился я.

— Не скажи! Подковерная борьба сейчас идет серьезная и продлится не день и не два. Конечно, Белка глотки будет рвать за это место, но бог даст, мужички подсуетятся! — она немного помолчала. — Хотя куда им против власти!

— При чем тут власть?

— Да ты со своей наукой совсем от жизни отстал! У Белки бывший сейчас в мэрии всем образованием заправляет!

— Кому он сейчас заправляет?

— Я ему про Фому, а он мне все про Ерему! — Маришка выглянула из-под одеяла и в который раз за вечер нежно погладила меня по щеке.

Я отвернулся к окну.

«Все-таки мудрая она баба! Так мягко изложить мои мрачные перспективы надо уметь! Мужика бы ей хорошего!»

Я изобразил улыбку и скинул с нее одеяло:

— Давай сделаем так, чтобы до утра позабыть обо всем на свете!

— Смотри! Я тебя за язык не тянула! — «Маленькая секретарша» подмяла меня под себя и приготовилась верховодить…

Я проснулся от позвякивания посуды на кухне. Маришка кормила сына завтраком. Мое тело ломило, как после курса молодого бойца в Севастополе. Я с блаженством потянулся. Спешить было некуда. Решение я уже принял. Когда в прихожей хлопнула дверь, я сел и тихо позвал:

— Марина Георгиевна!

— Какая такая Георгиевна! — Маришка стояла в дверях руки в боки.

— У тебя вазелин есть?

— Что? Болит? Бедненький!

— Да нет! Мне надо в нос засунуть для имитации соплей. Позвоню Игнатику, что заболел. Мы сегодня в восемь эксперимент должны были начинать. Посмотрим, как это светило без меня управится!

— Так я скажу Белке, что ты мне отзвонился!

— Ну, это само собой! А Игнатику для достоверности!

Спустя полчаса мы распрощались на автобусной остановке. Маришка поехала на работу, а я за своими честно заработанными десятью тысячами к Срулю.

Час назад, когда я звонил детективу, в носу еще плавился вазелин, и он меня не сразу понял из-за громкого шмыганья носом. Однако, узнав, кто его так рано беспокоит, заметно обрадовался.

Его офис в полуподвальном помещении меня не впечатлил, но зато здесь было тепло от соседней прачечной. В городе еще не топили, а здесь были тропики. После промозглой улицы я чувствовал себя как в раю! Детектив перегнулся через видавший виды конторский стол и пожал мне руку. Потом указал на мягкое кресло напротив.

Лениво развалившись, я вяло пересказывал информацию, добытую у Маришки, и никак не мог отделаться от мысли, что мы с Белкой друг друга стоим, с той лишь разницей, что она променяла дело на удовольствие, а я получил удовольствие ради дела.

Сруль внимательно слушал, что-то сверяя и отмечая в своем блокноте. В конце он спросил:

— То, что в докладной записке про твое несоответствие написано, — правда?

— Правда, да только не про меня! Имя там должно быть другое!

— Какое же?

— Юрий Белявский.

— Погоди, это не тот ли Юрий, что в Сибирь слинял?

— Он самый!

— Тогда дай мне поупражняться в дедукции! Значит, он имел только одну главу за три года и защитился?

— За четыре года! — ехидно вставил я.

— Еще лучше! Это не очень хорошо характеризует научного руководителя, не правда ли?

Я кивнул и подумал: «Куда, интересно, девался его одесский говорок, которым он блистал в кафе?»

— Идем дальше, — продолжал Сруль, — он защитился и остался должен вам кучу денег? Позвольте полюбопытствовать, как велика куча?

— Пять тысяч евро.

— То есть вы, молодой человек, за пять тысяч евро продали ему недостающую главу?

— Две главы. Ну, или почти две. Там оставалось доработать чепуху!

— Не продешевили?

— Ну, во-первых, шефиня настойчиво рекомендовала это сделать, а потом, она клятвенно обещала мне защиту через год с теми наработками, что у меня оставались! Да я с тех пор по ним уже новую главу написал, и товар, хочу заметить, первоклассный! Такой, что запросто можно в полноценный диссер развить!

Здесь я не хвастался. Я ничуть не сомневался, идя сюда, что мне предложат продать мой новый фаг. Ведь он вылечивал умирающих от инфекции мышей в ста случаях из ста!

— А сейчас, как я понимаю, вы не имеете ни денег, ни перспектив, — не обратил внимания на мою рекламу собеседник. — Да и ваши блестящие наработки скоро найдут нового хозяина или хозяйку?

«Какую хозяйку?! — внутренне встрепенулся я. — Уж не на Белку ли он намекает?! Да генетический дизайн фага — моя идея от начала и до конца, и определять его хозяина буду я!»

Сруль какое-то время наблюдал за борющимися во мне эмоциями, потом тихо пробурчал:

— Ну что ж, тем легче становится моя задача, — он полез в стол. — Для начала, ваш гонорар! — Детектив положил передо мной заранее приготовленный конверт. — За следующую работу вы можете получить в десять раз больше!

— Можно на «ты»? — предложил я. — А то мне все время хочется оглянуться и посмотреть, с кем это я должен делиться гонораром.

— Что ж, на «ты» так на «ты»! Тогда уж и ты со мной запросто! Тем более, что разговор у нас пойдет дружеский, без давления авторитетом и возрастом! — он изучающе посмотрел на меня. — Это хорошо, что ты умеешь сохранять присутствие духа. В нашей работе это важно! Кстати, почему ты не на работе?

— Остужаю нервы! Хотя в вашем офисе это должно звучать странно!

— А мне нравится! — Сруль посмотрел под потолок, где с запотевших окошечек стекали струйки воды. — Жара и влажность круглый год. Совсем как на моей исторической родине! Кстати, насчет «вы», я думал, мы уже договорились!

Уже во второй раз за последние сутки я переходил на «ты» со старшим поколением. Хорошо, что Маришка меня не слышит, а то еще одного ее верховодства я могу и не пережить!

— А то, что решил поостыть, — абсолютно правильно, — продолжал детектив. — После такой информации недолго и дров наломать! Так вот, когда созреешь для возвращения, нужно будет заняться одним щепетильным дельцем.

«Чего тут щепетильного? — подумал я. — Это мои наработки! Ни у кого не украденные! Да, я пользовался реактивами и аппаратурой Белки! Но после того, что она со мной сделала, моя совесть чиста!»