Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL (СИ) - Винокуров Юрий - Страница 8

Я устоял исключительно из принципа. Когда мир вокруг меня перестал качаться, я твердо решил, что в следующий раз, прежде чем давать этому маленькому засранцу полный доступ, подумаю раз десять, потому что при таком аппетите он однажды угандошит меня самого, а на похоронах будет искренне недоумевать, из-за чего это помер Великий Охотник.

Когда я поднял голову, то понял, что не зря малой взял эту энергию… ведь Шнырька уже разгонялся.

Со стороны это выглядело так, что я едва не заржал в голос, несмотря на пляшущие перед моими глазами круги. Мелкий встал на задние лапы, отвел переднюю и начал ее раскручивать, всё быстрее и быстрее, совсем как в тех земных мультиках, где маленький мышонок накручивает лапу пропеллером перед тем, как выписать здоровенному бульдогу. Вокруг лапы наматывалась чернота, сгущалась, тяжелела, вбирая в себя и силу короны, и мою силу, и годы обид на всех тех из Тени, кто когда-то называл его простым бесполезным Шнарком.

Король дернулся, но было уже поздно, потому что Шнырька уже прописал теневому королю просто эпичнейший поджопник!

Звука не было, просто вся глубокая Тень на один миг вздрогнула, как вздрагивает вода в стакане от удара по столу. Огромную фигуру сложило, смяло, оторвало от земли и швырнуло вверх и в сторону, туда, где пространство переставало быть пространством, а начиналось то самое великое ничто, из которого он однажды выполз и в которое так не хотел возвращаться. Раньше его удержала бы привязка. Она вытянула бы его обратно, собрала бы по крупицам и дала бы еще пару веков на восстановление. Вот только привязка теперь лежала в кармане у наглого Шнарка. Так что старый Теневой Король улетел в ничто без единой зацепки, тихо и окончательно.

Был король, и нет короля! Как говорится, канул в лету.

Весь круг теневых тварей молчал. Пару секунд не двигалось вообще ничего, а потом над ареной, над руинами, над всей этой мерзкой аудиторией прокатилось… не знаю даже, как это назвать, то ли выдох, то ли согласие. Тень словно приняла к сведению, что дело закрыто, и наконец выдала свой вердикт.

Корона на голове мелкого проступила по-настоящему. Она перестала мерцать и переливаться дымкой, стянулась, уплотнилась и легла мелкому на голову так, будто ее отлили по его мерке. Не металл, конечно, теневая корона металлом никогда не станет, но это была уже и не дымка, а плотный, тяжелый сгусток истинной Тени, в глубине которого медленно ходили серебристо-черные переливы. Красиво, блин! И, что важнее, видно ее было теперь всем.

А потом все признали власть нового короля. Первой была здоровенная тварь с шестью руками, та самая, что недавно пыталась мной пообедать, она подогнула свои суставы и рухнула на колени. За ней последовала вторая, потом третья, а дальше пошло волной. Круг оседал, ряд за рядом, вся эта пестрая, зубастая, многоглазая толпа опускалась и склоняла свои головы, и по Тени пополз низкий гул. Не рев и не вой, а слова, которых я не знал, произносимые тысячей глоток на языке, который старше моего Ордена.

Присяга!

Маленький, потрепанный, в поцарапанном Теневом Доспехе от гениального Кренделя, посреди коленопреклоненной орды стоял мой Шнырька, и надо отдать ему должное, стоял достойно. Я бы даже сказал пафосно. Осанку он держал. Правда, потом все-таки покачнулся и незаметно уселся на хвост, но, я считаю, после такого ему можно.

Шуша у меня на плече не проронила ни слова. Она просто смотрела вниз и держала лицо так, что ей позавидовала бы любая императрица. Ни возгласа, ни всхлипа, ни малейшего проявления чувств.

Королева наблюдает за присягой своему королю, всё правильно, всё по протоколу. Вот только коготки в моем плече снова сжались так, что я порадовался за прочность собственной куртки.

Когда гул стих, я наконец спустился в круг. Твари передо мной раздвигались уже без всяких «позвольте». Я дошел до Мелкого, присел рядом на корточки и первым делом спросил самое важное.

— Слушай, Ваше Величество. А пыль ты где взял?

Шнырька поднял на меня совершенно честные глаза.

— Где-где… — шипяще протянул он. — Ш-ш-шпиждил.

Я закашлялся.

— У кого?

— У Теодора, — с достоинством ответил новоиспеченный монарх. — У него ее много.

— Короли, — ледяным тоном заметила Шуша, — так не выражаются.

Шнырька медленно повернул к ней голову. Корона на нем слегка качнулась и завалилась на один глаз, но он тут же поправил ее лапкой.

— Я теперь король! — сообщил он. — Я выражаюсь как хочу!

Я заржал, вот не смог удержаться, честно. Меня шатало от потери силы, вокруг стояли на коленях сотни теневых тварей, а этот мелкий засранец с короной на голове только что заявил древней королеве, что монаршая власть — это в первую очередь свобода слова.

— Вот теперь я узнаю своего кореша, — сказал ему, отсмеявшись.

Неожиданно случилось то, чего я не ожидал. Шуша склонила голову, не насмешливо, не с иронией, а именно так, как склоняют ее перед тем, кто действительно имеет право.

— Он прав, — спокойно произнесла она. — Король говорит так, как считает нужным. На то он и король.

Шнырька от этих слов раздулся так, что я забеспокоился, не лопнет ли корона.

— Ладно, Ваши Величества, — я поднялся, отряхнул колени и оглядел арену. — Всё это, конечно, прекрасно, но у нас есть одна маленькая проблема. Мы с вами в глубокой Тени, и выбираться отсюда нам не на чем. Кольцо тратить я не хочу, оно мне еще пригодится.

— Не надо кольца, — сказал Шнырька.

Он полез в свой карман и вытащил тот самый моток. Скрученный якорь древнего Короля лежал у него в лапах, тускло пульсируя, и мне даже отсюда было видно, сколько в нем силы.

— Ш-ш-шдесь хватит, — гордо заявил Мелкий, — на вш-ш-шех. Прямо в уш-ш-шадьбу.

Я посмотрел на моток, потом на Мелкого, а затем на корону.

— Слушай, — сказал я осторожно, — а ты вообще насколько теперь крутой? Ну, по-честному… Когда ты станешь таким же монстром, каким был этот тип?

Мелкий приосанился и явно собрался сказать что-то очень значительное, но за него ответила Шуша.

— Он не станет, — обронила она, — пока.

— В смысле «пока»?

— Он взял корону и получил присягу, — терпеливо, как ребенку, объяснила королева Шнарков, — но этого мало. Теперь Тень должна принять его окончательно. Врасти в него, а он в нее. До тех пор он король лишь по праву, а не по силе.

Мы со Шнырькой переглянулись.

— И сколько времени это займет? — спросил я.

Шуша пожала плечами с таким видом, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

— Пару тысяч лет. Может, три тысячи, ну как ему повезет.

В воздухе повисла тишина, я переваривал услышанное.

Блин, ИМБА похоже отменяется. Шнырька очень медленно снял с головы корону, посмотрел на нее, потом на Шушу, потом снова на корону. А я стоял посреди коленопреклоненной армии теневых тварей и думал, что если бы мне в юности сказали, во что превратится обычный поход за мороженым для питомца, я бы, наверное, не поверил.

— Ну ничего, мелкий, — сказал я, хлопнув новоиспеченного монарха по спине. — Тысячу лет туда, тысячу сюда. Зато у нас есть время подумать, как объяснить твоей невесте, что свадьбу, возможно, придется немного подвинуть.

Судя по тому, как они одновременно дернулись, эта мысль их посетила только что, но… как-то по-разному…

Где-то в Многомерной Вселенной

Морана очень хотела вернуться к подругам. К Пандоре, к Темной, к тем, кто видел ее сломленной, злой, упрямой и почти пустой внутри, но всё равно не отвернулся от нее. Наверное, она могла бы сделать это в любой момент — найти тропу, открыть переход, прийти, сесть рядом и сделать вид, что всё в порядке. Подруги бы приняли ее. Пандора наверняка заговорила бы первой и принялась ее утешать, что ты нужная, ты важная, не смей переживать. Темная спрятала бы свое беспокойство за шуточками, по большей части неприличными. А потом они втроем снова оказались бы там, где весело и интересно, например, рядом с Сандром… Ведь рядом с ним, как показывала практика, весело и интересно было всегда, иногда даже чересчур.