Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL (СИ) - Винокуров Юрий - Страница 15

— Вижу, идея тебе понравилась.

— Понравилась? Да я уже половину конструкции вижу! — Крендель подхватил клинок и снова навел рамку на камень. — Если таких вставок будет мало, мы попробуем повторить структуру. Пусть хуже… Пусть Тень сможет сидеть внутри всего сутки, но этого хватит для поездки или опасного опыта. А потом заменим камень. Господин, где склад, с которого вы это взяли?

— Наш склад.

— А раньше?

— Теперь это не имеет значения.

Крендель кивнул. Человек он был понятливый и знал, когда историю происхождения трофея лучше не уточнять.

Шнырька тем временем подошел к теневому зверю и что-то ему прошипел. Тварь опустилась на колени. Корона над головой мелкого стала плотнее, а камень в навершии отозвался новой рябью.

Крендель едва не полез к ним через стол.

— Еще раз! Ваше Величество, пожалуйста, повторите. Мне нужно увидеть, как команда цепляется за структуру. И если можно, дайте маленький импульс в камень, совсем маленький. Я зафиксирую рисунок, а дальше сам разберусь.

Шнырька повернулся ко мне.

— Морош-ш-шеное.

— Снова?

Он указал на корону.

— Король!

Крендель сразу поддержал его.

— Господин, тут он прав. Он поставляет уникальную энергию, подчиненную Тень и собственную печать власти. За такое обычным поставщикам дают долю с изделия.

— Вы что, уже с ним сговорились? — засмеялся я.

Что с него взять. Артефактор он очень неплохой, но ровного пацана внутри все равно не подавить.

— Мы деловые люди, — заявил Крендель, придерживая рукой кружку, чтобы случайно не опрокинуть ее на чертеж. — Я отвечаю за производство, Его Величество за теневую часть, вы за общее руководство и финансирование. Всё честно.

Шнырька энергично закивал.

— Ладно, когда появится рабочий браслет, Мелкий получает мороженое. Количество обсудим после испытаний. Если изделие откусит руку добровольцу, премия уйдет на лечение.

— Не откусит, — заверил Крендель, уже глядя сквозь нас. — В крайнем случае слегка пожует.

— Крендель!

— Шучу я, господин. Всё будет безопасно. Настолько, насколько теневой хищник внутри экспериментального браслета вообще может считаться безопасным.

Вот за это я его и ценил. Другой мастер сейчас начал бы рассказывать, сколько лет займут такие исследования и почему подобное невозможно. А Крендель уже распределял задачи, прикидывал материалы и мысленно выбирал, на какой руке будет удобнее носить первый образец.

Шнырька вложил в камень еще немного силы. Теневой зверь размазался по полу, потянулся к клинку и на несколько секунд ушел в мутную вставку. Навершие стало тяжелее, даже стол под ним скрипнул. Потом тварь вывалилась обратно и затрясла башкой, как пес после купания.

Крендель засмеялся.

— Получилось! Криво, удержание вообще отсутствует, но она вошла. Господин, я сделаю. Дайте мне только неделю… нет, пять дней. Хотя лучше неделю, чтобы вы не пришли на шестой день и не спросили, почему я еще жив.

— Неделя, и сперва браслет. Кинжал сделаете следом, когда поймете основу.

— Уже понял.

— Тогда почему зверь только что чуть не сожрал твой стол?

Крендель посмотрел на погрызенный край.

— Это были испытания материала.

— Конечно.

Когда мы уходили, он уже нас почти не слышал. На стене появился первый рисунок браслета, Кислый тащил ящик с накопителями, а Арнаутский на ходу пытался застегнуть рабочий халат и требовал объяснить, почему его так внезапно выдернули из лаборатории.

Шнырька шел рядом довольный. Он выпятил свою грудь и поправлял корону каждые несколько шагов.

Теперь он был королем, поставщиком уникальной энергии и соавтором будущего оружия. Значит, по его расчетам, мороженого ему положено еще больше.

— Ты особо губу не раскатывай, — предупредил я, когда мы шагнули в Тень. — Премию получишь только после конечного результата.

— Половина, — заявил он.

— Чего половина?

Шнырька развел лапки, показывая что-то огромное.

— Морош-ш-шеного.

— Половина всего мороженого Земли? Отличный запрос. Запишем и сразу забудем.

Мелкий обиженно засопел и ушел вперед. Дорогу теперь держал он, и после коронации переходы стали даваться ему легче. Тень сама расходилась перед королем, хотя иногда делала она это с такой неохотой, будто ее заставляли уступать место важному чиновнику без очереди.

До имения оставалось совсем немного, когда на моем плече возникла Шуша. Появилась она тихо. Даже Шнырька, шагавший впереди и мысленно подсчитывающий будущую премию, ничего не заметил. Шнаркеса наклонилась к самому моему уху и прикрыла рот лапкой.

— Отпусти его со мной на два дня, — прошептала она. — Я хочу устроить ему сюрприз, но он ничего не должен знать.

Я повернул к ней голову.

— Ого!

Шуша сразу приложила коготок к моим губам.

— Тссс…

Она посмотрела вперед, на Шнырьку, и в ее взгляде было столько довольства, что я всё понял без дополнительных вопросов.

— Хорошо, — ответил я так же тихо. — Дам ему два дня выходных, только верни короля целым. Он у меня теперь ценный специалист и совладелец всего земного мороженого, по крайней мере в собственных мечтах.

Шуша улыбнулась, бросила последний взгляд на новую цепочку, которую разглядела на его доспехе даже отсюда, и растворилась. Романтики мелкие.

Шнырька обернулся, увидел мою улыбку и подозрительно прищурился.

— Ш-ш-што?

— Прикидываю размер твоей премии.

Он сразу подобрел и продолжил вести нас к дому.

Я задумался, что мне, кажется, пора к своим женам. Даже у Шнырьки уже появилась корона, собственное производство и романтика, а я сижу на Земле, будто меня наказали и запретили выходить со двора.

Пришла пора исправить ситуацию.

Где-то в Многомерной Вселенной

Мидас занимался любимым делом. Зарабатывал на тех, кто испугался раньше остальных.

Финансовая обстановка в Многомерной в последнее время стала крайне нестабильной. Тут и там вспыхивали войны, рушились старые торговые пути, а несколько империй разом решили срочно пополнить казну и полезли в налоги так глубоко, что купцы начали прятать даже медную мелочь. Для большинства подобные времена означали убытки. Мидас видел перед собой хороший рынок.

Никого он сегодня не трогал, если не считать золота. А с золотом дел было много.

Кабинет занимал верхний ярус его флагмана. Пол из чёрного камня пересекали золотые линии, стены закрывали панели из сплава, который стоил дороже нескольких населённых миров, а за спиной Мидаса медленно вращался герб его рода. Золота здесь хватало. Однако кабинет не походил на сокровищницу дракона, куда свалили добычу и сверху улеглись пузом. Каждая деталь работала.

Над столом вращались техномагические кольца. Одно показывало движение цен по крупным торговым мирам, другое следило за потоками золота Детей Мидаса. Тонкие пластины рядом отмечали состояние рынков и тех разумных, чьи решения могли пошатнуть целые государства. Отдельная система следила за его детьми. Их было мало по меркам Многомерной, а потому Мидас предпочитал знать, кто обедает, кто воюет и кто опять потратил годовой доход маленькой планеты на опыт, который заранее выглядел дурной идеей.

В углу стоял золотой глобус размером с голову взрослого человека. Поверхность его постоянно менялась, показывая миры, где кто-то пытался подделывать монеты Мидаса. Артефакт создали в такую эпоху, о которой теперь, пожалуй, помнила одна Бездна. Сколько именно прошло лет, Мидас уже не считал. Глобус всё ещё работал лучше половины новых вычислителей.

Идиоты, пытавшиеся подделать его золото, находились регулярно.

Металл они воспроизводили. Профиль на монете тоже. Некоторые даже умудрялись повторить старые царапины на штемпеле. Вот только в каждой настоящей монете оставалась частица силы Мидаса, и глобус замечал подделку сразу.

За такие монеты платили намного больше их веса. Разумные верили, что золото Мидаса приносит удачу в делах и ведёт владельца к финансовому изобилию. Сам Мидас никогда не давал комментариев по этому поводу. Когда покупатель готов добровольно переплачивать за красивую историю, спорить с ним вредно для торговли.