Уровни силы 2 (СИ) - "Nezloi" - Страница 49

Увы, в солнечной Одессе мы не задержались: быстро перегрузив нас в подошедшие тентованные «Уралы», перевезли в закрытую учебную часть за городом, где первым делом распределили по подразделениям и заселили в казармы.

Пока я обустраивался на новом месте, мне позвонил Артамонов и обрадовал меня свободным выходом в город, но с условием: к отбою я должен быть в казарме. Как оказалось, этот ушлый тип умудрился дать взятки практически всему командному составу части и, самое смешное, пообещал, что к концу учебки мне присвоят чин лейтенанта. Кстати, если бы я пошёл в армию как нормальный человек, то мне, как представителю высшего дворянства без должного образования, автоматически бы дали лейтенанта. А сейчас его пришлось покупать.

— Боже! — пробормотал я сокрушённо, качая головой с самым лицемерным лицом, на какое только был способен.

— Коррупция в армии просто ужасает.

Дальше горластый фельдфебель с тараканьими усами, представившись как «фельдфебель Смирнов», построил нас и повёл на ужин. После ужина мою маленькую «банду» и ещё полторы сотни человек собрали в одном зале и довели наше расписание на месяц вперёд. До обеда — строевая и физподготовка, немного теории. После обеда — стрельбы, «шагистика» и неожиданно фехтование, от чего я малость офигел.

Поручик, что ознакамливал нас с расписанием, видимо, был опытным и не поленился прочитать нам целую лекцию. Как оказалось, когда на фронт с обеих сторон прибывали архимаги, весь огнестрел на сотни квадратных километров просто перестали использовать. Конечно же, не просто так: дело в том, что архимаг, практикующий огонь, мог на гигантских расстояниях обнаружить порох или взрывчатку и подорвать её. Кстати, то же могли и маги попроще, разве что расстояние и охват будут поменьше.

«Кажется, теперь понятно, почему при наличии огнестрельного оружия маги по‑прежнему „рулят“ на полях сражений».

Кстати, ракетные или артиллерийские удары также были бесполезны: архимаг легко засекал снаряды за десятки километров и подрывал их ещё на подлёте. Что, кстати, также исключило авиацию из борьбы против архимагов. Дроны в армиях тоже не прижились: маги огня и воздуха их сбивали с неба сотнями.

Вот и выходило, что на участке фронта, где окопались архимаги, боевые действия велись средневековыми методами. То есть с использованием арбалетов, редкого пневматического оружия, копий и топоров. Автотранспорт тоже не использовался по тем же причинам, что и огнестрельное оружие.

Самое смешное: бой двух архимагов почти никак не вредила пехоте, так как сводилась не к обмену заклинаниями, а к подавлению любой магии на территории, за которую шла борьба. В итоге поединок двух армейских архимагов выглядел очень странно: два чародея на расстоянии сотни или больше километров друг от друга сидели в роскошных шатрах и занимались своими делами, при этом высвобождая гигатонны энергии, испаряющейся в никуда.

Конечно, в совсем редких случаях бой мог перерасти в смертельный поединок — тогда всё шло по‑взрослому: с выжиганием воздуха и огненными бурями на сотни квадратных километров. Если в противостояние участвовали архимаги, практикующие землю, то добавлялись ещё и землетрясения. Но, естественно, ни одной из противоборствующих сторон не нужна была мёртвая на десятилетия земля и возможная гибель сверхценного мага, поэтому до такого старались не доводить.

Уже перед отбоем, когда я собирался поднять очередной уровень, в казарму прибежал ефрейтор и передал мне приглашение на офицерское собрание. Фельдфебель Смирнов сделал вид, что ничего не услышал и вообще не видит, как я собираюсь покинуть расположение перед отбоем.

Самое забавное, но «блестящее» офицерское общество, куда меня так любезно пригласили, было не моего уровня, так как с некоторых пор я считался высшим аристократом, тогда как больше половины офицеров имели выслуженное личное дворянство, а остальная часть происходила из мелких дворянских родов.

Что было и неудивительно: всё‑таки обычный пехотный полк, тогда как высшая аристократия отиралась в гвардии, желательно поближе к столице.

Обычно отпрыски княжеских и боярских родов считали ниже своего достоинства общаться с «дворянчиками». Я же был парень, что называется, из народа и мог поговорить на равных как с беглым каторжником, так и с князем.

Немногословный ефрейтор довёл меня до серого здания, от казённого вида которого ломило зубы, и, козырнув мне, рядовому солдату, резво скрылся за углом.

Без тени сомнения я потянул на себя дверь и без всякого перехода оказался в большом зале с низким потолком.

«Сельский клуб, только без рядов сидений и сцены», — мысленно определил я уровень помещения.

Хотя посередине зала имелся вытертый бильярд с раздолбанными лузами, а в углу притаился бар, безуспешно маскирующийся под буфет.

Едва меня завидев, ко мне подскочил молодцеватый штабс‑капитан и, неискренне улыбаясь жёлтыми прокуренными зубами, схватил меня за руку.

— Штабс‑капитан Овечкин, Арчибальд Миронович! — представился мужчина.

«Смешно!» — спрятав непрошенную улыбку, назвался в ответ.

После Овечкина ко мне потянулись остальные офицеры, включая командира полка, подполковника Рыкова.

Признаться, я ожидал насмешек или скрытых издевательств, но идиотов портить себе карьеру не нашлось, и мы вполне неплохо пообщались.

Никто не обращал внимания на мои погоны рядового. Тем более такое явление, как дворянин в чине рядового, было нередким: разжалования за разные проступки в армии практиковались повсеместно, даже в гвардии — правда, там понижали только за дуэли.

До полуночи травил байки и анекдоты да гонял в бильярд, умудрившись проиграть десять тысяч рублей.

Было уже далеко за полночь, когда половина порядком выпивших господ‑офицеров пошла провожать меня в казарму. Это при том, что, в отличие от них, я был трезвее язвенника.

Дежурный витязь с погонами прапорщика (кстати, здесь это считалось младшим офицерским чином), увидев толпу офицеров, вскочил, отдал воинское приветствие и выпучил глаза, увидев рядового в «блестящем» обществе дворян.

Попрощавшись с собутыльниками, нашёл свою кровать и завалился спать, не забыв «ломануть» систему.

Утром, забив на команду «подъём», остался в кровати, пропустив зарядку и завтрак. Грозный фельдфебель Смирнов опять делал вид, что ничего не замечает, хотя даже за попытку пререкаться с ним без колебаний выбил зуб одному из «авторитетов».

— Эх! Хорошо быть говнюком с деньгами и родственными связями, — широко зевнув, быстро привёл себя в порядок и направился к КПП.

Дежурный по КПП — угрюмый от похмелья подпоручик — кивнул мне и, морщась от головной боли, махнул рукой рядовому, чтобы открыл мне дверь.

На выходе, как мне и обещал Артамонов, меня ждала машина — конечно, не «Аурус Сенат» (да и где бы он его достал в провинциальной Одессе?), но тоже что‑то представительского класса.

Рядом с чёрным «сараем» стоял разбитной малый с улыбкой пройдохи, в чёрном классическом костюме.

— Ваша светлость, я Фёдор, слуга рода Курбских, — на полном серьёзе молодчик мне поклонился в пояс.

Кроме автомобиля — скорее всего, взятого в аренду, — для меня сняли дом в пригороде, который оказался вдруг небольшим поместьем с парком и многочисленными хозяйственными постройками, включая флигель для слуг.

Кстати, слуги тоже имелись в количестве пяти душ, причём их специально прислали сюда из какого-то имения Курбских.

Самое смешное: на этом забота Артамонова не закончилась. Через Фёдора мне был вручён конверт с пачкой банковских карт и письмом, в котором казённым слогом сообщалось, что мой дед, князь Курбский, выделил мне месячное содержание в размере тридцати миллионов рублей. В случае если вдруг этих денег не хватит, я должен был позвонить по телефону какому‑то банкиру (телефон с фамилией был написан в самом низу письма), и тот пополнит мои карты ещё на тридцать миллионов рублей.

— Пиздец! — с чувством выругался я, вспомнив, как рисковал жизнью в Осколках ради мизерных сумм. Особо остро это воспринималось на фоне лёгкости, с какой мне достались эти миллионы.