Уровни силы 2 (СИ) - "Nezloi" - Страница 20

— Больше похоже на банду или секту, — пробормотал я, доставая из рюкзака видеокамеру, кстати, купленную через Девяносто Девятого.

Правда, этой покупкой игрок окончательно «спалил» своё местонахождение.

— Индонезия, — аккуратно внёс я новую запись в блокнот под номером Девяносто девять.

Камеру я использовал больше как мощный бинокль: благодаря восьмидесятикратному зуму я мог пересчитать даже волоски на руках часового. Именно у него на кистях рук я и заметил характерные для каторжников татуировки.

— А вот это уже интересно.

Через два часа наблюдения я смог заснять почти каждого члена отряда — и все поголовно имели «тюремную синьку» на руках, а некоторые — и клейма беглецов на лицах.

— Да это же самая настоящая банда, — сделал я напрашивающийся вывод. То, что беглые каторжники организовали «честный» клан, я не верил. Опыт общения с этой публикой у меня уже был.

Ещё немного помучив голову, понял, что банда здесь не просто так, а, скорее всего, кого‑то ждут. Так как никто не проявлял нервозности или настороженности, понял, что они здесь уже далеко не первый раз и что, скорее всего, в моём городе у них назначена встреча.

— Интересно, с кем это такой контингент может встречаться? С сектантами‑людоедами? — терзаемый любопытством, решил подобраться поближе и проверить одну мысль, появившуюся у меня в голове.

Конечно же, днём к школе я не полез: здание находилось на открытом месте, и все подходы к нему просматривались на десятки метров. А то, что опытные ходоки оставят свои тылы без пригляда, я сильно сомневался. Даже ночью задачка подобраться к школе будет не из простых. Судя по недешёвой экипировке, у них вполне могли найтись и приборы ночного видения или упаси боги тепловизоры.

Лежать на крыше дальше не было смысла, и я длинной серией телепортов спустился вниз и, стараясь не выходить на открытые пространства, короткими перебежками отправился домой.

Ночью вернулся к школе с другой стороны, не забыв захватить свой навороченный прибор ночного видения, кстати, имевший встроенный тепловизор. Долго лежал на земле, мучая прибор во всех доступных режимах, пока не выявил всех часовых.

С моей стороны, кстати, было трое: двое на первом этаже, но в разных концах здания, и один — на втором. Подходящего момента дождался примерно через час: часовой на втором этаже сел (в тепловизор это было отчётливо видно) и перестал видеть двор. Двое на первом этаже были без приборов ночного видения, так как постоянно курили.

— Пора, — прошептал я и длинной серией телепортов, буквально «на все деньги», дотянулся до стены школы.

Ухватившись за подоконник, через окно, в котором давно не было даже рамы, легко забросил себя в тёмную комнату. Благодаря прибору ночного видения темнота для меня была скорее зелёным сумраком. Стараясь не наступать на разбросанный кругом мусор и дерьмо, помеченное белыми пятнами газетных обрывков, вышел из комнаты.

Каторжане расположились сразу в трёх классах — это я определил ещё днём и подтвердил ночью, так что обыскивать всю школу не пришлось.

Конечно же, я не бросился сразу подслушивать и подсматривать. Для начала в одном из заброшенных классов, где даже сохранились разбитые парты, сел медитировать и через несколько минут снова был полон. Текущий уровень «Медитации» настолько ускорял восстановление, что хватало считанных минут, что бы набрать полный резерв.

Едва мана восстановилась, как моя «чувствительность» к пространству вернулась, точнее сказать, как только маны набралась на один скачок.

Чувством пространства я называл некое ощущение, позволяющее мне в радиусе десяти метров «видеть» буквально всё, даже движение пыли, если, конечно, сосредотачивался на этом.

Благодаря телепорту бродить по школе, полной боевиков, незамеченным оказалось плёвым делом. Просто идя по коридору, я заранее знал, кто где находится, и, если кто‑то собирался вывернуть из‑за угла или выйти из комнаты, я просто переносился в пустующее помещение.

Таким нехитрым способом я добрался до классов, где остановились бойцы неведомого клана, телепортировался на улицу и устроился прямо под окнами, через которые всё было отчётливо слышно, словно я сам сидел рядом с ними у костра.

Поначалу тихие разговоры ходоков были малоинтересны: просто байки, разговоры о «бабах» и хабаре. Но вот мелькнуло упоминание какого‑то груза, и я насторожился.

Потом последовал монолог хриплым, испитым голосом о том, что в следующий раз, когда он будет снова в бойцовских ямах, то непременно поставит на Людоеда.

«Интересно, оказывается, в Окаянке есть бои без правил, и что‑то мне подсказывает, что там они по‑настоящему без правил».

— Храп! — негромкий голос на секунду заставил умолкнуть тихие разговоры.

— Иди товар проверь.

— Иван, да ты что, там же братва поляну палит!

— Резче, псина сутулая!

Бормоча под нос ругательства, Храп поднялся и вышел из комнаты. Я, переключив прибор в режим тепловизора, стал следить за размытым пятном Храпа прямо через стены. Несмотря на засветы от костров и других бойцов, ни разу его не потерял.

Запомнив комнату, в которую бандит входил, перебежал поближе, выждал, когда Храп уйдёт обратно, и «скачком» перенёсся туда. Конечно же, предварительно «просветил» тепловизором её насквозь — на случай, если часовые сидят внутри комнаты. К моей удаче, пара мордоворотов устроилась у запертой двери.

И оказался в полной темноте. Пришлось спешно переключаться в режим ночного видения. Впрочем, я не был дезориентирован: моя «миникарта» мне уже заранее подсветила огромную гору мешков посреди комнаты.

— Похоже, это и есть груз, — прошептал я, развязывая первый мешок.

Глава 9

Тяжёлый, чуть сладковатый запах, от которого слегка кружилась голова, меня удивил.

— Это что ещё за бабуйня? — прошептал я, вынимая из мешка увесистый «кирпич», завёрнутый в вощёную бумагу.

Стараясь не шелестеть, аккуратно ножом разрезал упаковку. Запах усилился, а у меня в руках оказалось нечто, по консистенции напоминающее пластилин.

Из‑за прибора ночного видения я не мог разобрать цвет «кирпича», но это было уже и не нужно: я наконец‑то понял, что за груз принесли каторжане в мой город.

— Сука! Это же наркота! Точнее, какое‑то сырьё для неё, — прошептал я, убирая брусок сырца в свой рюкзак. Возвращать «кирпич» с повреждённой упаковкой было рискованно.

Завязав мешок, телепортом ушёл на крышу, восстановил медитацией ману и молниеносной серией «скачков» упрыгал из школы. Как раз хватило до угла ближайшего дома.

По дороге в своё логово в голове сложилась примерная картина происходящего.

— Итак, — забормотал я, нервно расхаживая по комнате. — Есть некая банда, назовём её условно «каторжане». Где‑то не так далеко от моего города они выращивают местную «дурь», что, как известно, чуть ли не втрое сильнее аналогов с большой земли.

Судя по тому, что они таскаются с сырцом, перерабатывать в готовый продукт они его не умеют — значит, эту дрянь они принесли тому, кто умеет.

Почесав переносицу, особых изъянов в своей логической цепочке не заметил.

— Отсюда ещё один вывод, — произнёс я потерев лоб.

Переработкой занимается не маленький клан, имеющий охрененные связи на большой земле.

После мозгового штурма у меня в голове сложилась примерная картина. Существует очень богатый и могущественный клан, который полностью содержит немаленький клан каторжников, что выращивают для них сырьё для наркотиков. Вывод о финансировании и обеспечении «каторжан» напрашивался сам собой: достаточно было взглянуть на их экипировку и оружие. Вряд ли беглые бандиты, скрывающиеся от всего мира, могли позволить себе такое.

— А потом всё это дерьмо оказывается на улицах городов, — пробормотал я, продолжая мерить комнату шагами.

К наркотикам я относился резко отрицательно. Прежде чем мой мир окончательно полетел ко всем чертям, он долгое время сползал в анархию, что, естественно, привело к расцвету всякой мерзости, что в спокойные времена прячется в тени. Среди прочего наркобизнес почувствовал себя настолько вольготно, что дозу можно было купить среди бела дня прямо на оживлённой улице.