На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ) - "INDIGO" - Страница 23

— И что ты собираешься делать, Алекс? Арестовать меня? Ты не забыл, что я мать твоей жены?

— Я ценю семейные связи, — ответил я спокойно. — Но здесь я, — я намеренно сделал паузу на слове я, — командующий эскадрой. И да. Я собираюсь вас арестовать. За нарушение флотского устава и самовольное появление в рубке флагмана без моего разрешения.

— Ты не посмеешь! — впервые за весь разговор в её голосе появились живые ноты.

— Лейтенант Баренс, — продолжил я, не отводя взгляда от тёщи. — Я заблокировал все каналы связи маркизы с империей и аннулировал её приказы экипажу линкора. Для всех присутствующих поясняю: любой её приказ, переданный экипажу, является недействительным и не подлежит исполнению.

— Слушаюсь, адмирал.

Кейдж кивнул одному из бойцов. Тот шагнул к маркизе — быстро, профессионально.

— Кроме того, — продолжил я, — маркиза фон Элтайд помещается под арест за нарушение устава. Лейтенант, обеспечьте конвой. То же самое касается капитана линкора — за нарушение субординации и флотского регламента.

Тёща побледнела. По-настоящему, когда понимают, что противник совсем не блефует.

— Ты пожалеешь об этом, Алекс, — процедила она сквозь зубы. — Император узнает…

— Очень хорошо, пускай узнает, я совсем не против — перебил её.

— Выполняйте, Баренс!

Два бойца шагнули вперёд. Щёлкнули наручники.

— Это оскорбление! — выкрикнула маркиза, когда её руки зафиксировали за спиной. Её голос, обычно такой ровный и выверенный, впервые дал трещину. — Я твоя семья, Алекс!

— И только поэтому, — ответил я совершенно спокойно, — я отправляю вас в карцер, а не за борт. Так что вы вполне можете быть мне благодарны.

Когда её выводили, маркиза фон Элтайд обернулась в дверях. Взгляд у неё был ледяной, не просто злой, как у разумного, который уже решил, что сделает потом.

— Ты думаешь, что выиграл, Алекс? Это только начало. Мила и Лера узнают, каким ты бываешь на самом деле. Я сделаю всё, чтобы…

— Вот совсем нестрашно, — ответил ей.

Дверь закрылась, заглушив поток угроз.

Я обернулся к капитану Картрайту. Он стоял бледный, как переборка в вакуумном шлюзе, уже в наручниках, и, кажется, всерьёз обдумывал, не лучше ли было вчера уйти в отставку.

— Капитан, подойдите.

Он приблизился осторожно, как разумный, который ждёт, что пол уйдёт из-под ног.

— Для начала — выговор с занесением в личное дело. Он уже зафиксирован в системе.

Несколько секунд Картрайт молчал. Потом в его глазах что-то сдвинулось — похоже, взяло верх уязвлённое самолюбие.

— Это беспредел, адмирал! — произнёс он, и в его голосе появилось то, что у другого человека я бы назвал отчаянием, но у боевого офицера назову иначе: загнанностью. — Вы не имеете права! Я буду жаловаться!

В ответ я усмехнулся. Не насмешливо, скорее устало.

— Ты решил жаловаться на меня, капитан?

— Да. На вас. На ваши действия.

— Тяжёлый случай. — Я сделал шаг в его сторону и, не торопясь, указал на золотые адмиральские погоны на своих плечах. Мои погоны смотрелись весомо — как они и должны были смотреться. — Вот сюда обратите внимание, капитан. О чём вам говорят эти погоны?

— О том, что вы находитесь в звании адмирала, но это…

— Вот именно, — перебил его. — А с учётом ранения бывшего командующего флота и его временной нетрудоспособности именно я являюсь старшим офицером флота.

— Но…

— А это, в свою очередь, означает, — вновь перебил его, — что именно я, как старший офицер флота, буду рассматривать вашу жалобу на меня. Хотите, чтобы я огласил вердикт прямо сейчас?

Картрайт смотрел на меня с видом человека, только что осознавшего, что сейчас последует.

— Сразу, — ответил он тихо.

— Ваша жалоба рассмотрена и отклонена. Равно как будут отклонены все последующие жалобы. — выдержав паузу, ответил ему. — А теперь, капитан, — двадцать отжиманий. Здесь и сейчас!

Картрайт моргнул. На секунду в его глазах отразилась борьба между субординацией и самолюбием. Субординация победила с минимальным перевесом.

— Но?..

— Вам неясен мой приказ? Это напомнит вам о том, что флотский устав имеет приоритет над любыми просьбами — даже если эти просьбы исходят от маркиз, баронесс или самого императора. Здесь военный корабль, а не светский салон.

Лицо Картрайта стало тёмно-красным, но он опустился на пол прямо посреди мостика — там, где все могли видеть. Пол рубки под его ладонями слабо вибрировал от работы маршевых двигателей.

— Один… два… три…

Операторы за консолями изо всех сил делали вид, что не замечают происходящего.

Я наблюдал за капитаном несколько секунд, затем развернулся к остальному экипажу и сказал:

— Продолжайте работу. Не отвлекаться.

Сам я постоял немного, глядя на дисплей тактической обстановки. Синие маркеры нашей эскадры всё так же медленно ползли по расчётному курсу.

Потом развернулся и пошёл прочь.

С чувством выполненного долга, которое омрачалось только ноющей болью в боку, я направился в свою каюту. Мне нужен был отдых.

Пока шёл по коридору, вспомнил о поручении капитану — собрать сводку по состоянию корабля. С учётом того, что он сейчас отжимался посреди мостика, а потом отправлялся в карцер, ждать результатов пришлось бы долго.

— Искин, — произнёс я вполголоса, — собери все данные о техническом состоянии корабля и подготовь мне подробный отчёт. С приоритетом по боеготовности систем.

— Будет выполнено, адмирал.

Дверь каюты командующего открылась с привычным мягким щелчком.

Я застыл на пороге.

Будет выполнено, адмирал, — продолжал звучать голос искина где-то на периферии слуха, но я его уже не слышал.

На моей — на моей — кровати сидела та самая женщина, которую я только что отправил под арест. Маркиза фон Элтайд. С чашкой горячего напитка в руках и всё той же ехидной улыбкой на лице. Она выглядела совершенно непринуждённо. Как разумный, который находился в собственной гостиной.

Мне потребовалась секунда, скорее даже больше, чтобы найти слова.

— Как ты здесь оказалась? — выдохнул я. И я почувствовал, как где-то в груди медленно закипало.

— О, Алекс, — протянула она с лёгкой укоризной, будто я опоздал на семейный ужин. — Неужели ты думал, что я не подготовилась? У меня тоже есть союзники на этом корабле. Да и твой карцер, как выяснилось, не такой уж надёжный.

Я зажмурился. Почувствовал, как к вискам приливает кровь.

— Вон! Немедленно!

— Это моя каюта теперь, дорогой. — Она сделала маленький глоток из чашки. — Я уже распорядилась перенести твои вещи в…

— Пошла вон! — закончил я за неё.

Одновременно вызвал Баренса по каналу связи. Лейтенант откликнулся мгновенно — похоже, он был где-то совсем рядом. Меньше чем через минуту его широкая фигура появилась в открытых дверях каюты.

— Лейтенант, — произнёс я с подчёркнутым спокойствием, указывая на невозмутимо потягивающую из кружки тёщу, — объясни мне: вот это — что?

Кейдж посмотрел на маркизу. Потом на меня. Выражение его лица было таким, каким оно бывает у людей, которых поставили перед задачей, не имеющей решения.

— Не могу знать, адмирал. Я оставил маркизу в карцере согласно вашему приказу.

— Тогда возникает у меня один вопрос, лейтенант. Если ты её оставил там — как она оказалась здесь?

— Не могу знать, адмирал! — он вытянулся по струнке. В его глазах читалось осознание неизбежного — что сейчас ему устроят взбучку. Первую в карьере по-настоящему достойную взбучку.

Но я посмотрел на довольную физиономию маркизы и понял: она его просто купила. Карцер здесь не поможет. Надо думать, иначе.

— Лейтенант, — сказал я спокойно, — соберите все вещи маркизы. Абсолютно все. И отправьте их в трюм. В самый тёмный, самый грязный ящик, который только найдёте. Я лично приду и проверю. И если их там не окажется — вы лично будете искупать свою вину так, что никакие кредиты маркизы вам не помогут. Это я вам гарантирую.

— Адмирал?..