На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ) - "INDIGO" - Страница 2

— Нота протеста? — тихо спросил Коуэлл.

— Посмотрим. — Грегор развернулся и окинул взглядом Велина на экране. — Одет официально. Парадный мундир, все регалии. Это значит, что явился сюда не как переговорщик, а как официальный представитель своего государства при исполнении протокольной миссии. Значит, что-то произошло. Что-то серьёзное.

Что-то произошло за последние семь дней. Что? Пограничный инцидент? Провокация? Несанкционированные действия кого-то из своих? Или…

Он вдруг поймал себя на мысли, которая пришла не рассуждением, а интуицией — той самой, которую двадцать пять лет дипломатической службы превратили в нечто почти физическое. Неоформленное, без имени, без логики. Но настойчивое.

— Коуэлл, — сказал Грегор, направляясь к гардеробной, — пока я буду переодеваться — быстро просмотри свежие новостные сводки. Все каналы. Особо обрати внимание на приграничные районы с Аварской империей и на любые инциденты в нейтральных секторах.

— Понял.

— И ещё одно. — Он приостановился у стола. — Проверь все новости, связанные с Алексом Мерфом. Любые упоминания за последние десять дней.

Оба секретаря переглянулись. Быстро, почти незаметно. Но глава увидел.

— Что именно вас интересует в связи с господином Мерфом? — осторожно спросил Коуэлл.

— Сам не знаю, — честно ответил Грегор. — Просто чувствую, что это как-то связано. Проверь.

Переодевание в церемониальное облачение было процедурой, которую Грегор терпеть не мог. Не из скромности — просто на это уходило двадцать минут, которые всегда можно было потратить продуктивнее. Но дипломатический протокол — это язык, причём язык точный: явиться на официальную встречу без церемониального облачения означало либо пренебрежение, либо незнание норм. Ни того ни другого позволить себе он не мог. Особенно сейчас.

Коуэлл и Эссен помогали молча. Сначала базовый китель аратанской дипломатической службы — глубокого тёмно-синего цвета, плотная ткань с едва заметным отливом. Поверх — церемониальная накидка с золотым шитьём по воротнику и манжетам, обозначавшим ранг главы ведомства. Орден Имперской Звезды — на правую грудь, Золотое Перо Аратана — на левую. Наплечные знаки различия. Боковая застёжка из золотых пуговиц — каждая отлита вручную, каждая с гравировкой герба.

Всё это время Грегор негромко ворчал — скорее себе под нос, чем для секретарей.

— Приходит без предупреждения, в парадном мундире, с имперской нотой… Велин знает протокол не хуже меня. Если явился в официальном облачении, то заставил и меня надевать всё это. Прекрасно понимал, что делает.

— По-другому нельзя, — осторожно заметил Эссен.

— Знаю. Поэтому и ворчу, а не отказываюсь. — Грегор дёрнул воротник, выравнивая его. — Готово?

— Ещё цепь. — Коуэлл протянул тяжёлую золотую цепь с медальоном — официальным знаком главы дипломатической службы Аратана. Массивную, холодную, весомую — в прямом и переносном смысле.

Надев её на шею, Грегор взглянул на себя в узкое зеркало у входа. На него смотрел человек в полном церемониальном облачении — безупречный, официальный, непроницаемый. Именно то, что сейчас было нужно. Именно та маска, за которой дипломат прячет всё, что думает на самом деле.

Он вернулся к столу. Занял место в кресле. Поправил медальон.

— Что по новостям? — обратился он к Коуэллу.

Тот стоял у своего экрана и смотрел на главу с видом человека, который проверил всё — и не нашёл ничего из того, что хотел найти. Именно это и было тревожнее всего.

— Ничего, — коротко ответил секретарь.

— То есть?

— В новостных сводках нет ничего, что могло бы объяснить его визит. Никаких инцидентов на границе, никаких официальных заявлений, никаких утечек. Тишина.

— А Мерф?

— По Алексу Мерфу тоже ничего. Ни в открытых каналах, ни в закрытых. Искин всё проверил, и я следом за ним. — Коуэлл помолчал, подбирая слово. — Ничего о нём, словно всё намеренно зачищено.

— Впустите посла, — сказал Грегор.

Эссен вышел за послом, а Коуэлл бесшумно переместился к своему обычному месту — рядом с правым плечом главы, туда, где помощник по протоколу и должен находиться во время официальных приёмов, готовый при необходимости подсказать.

Грегор ровно дышал. Выравнивал внутреннее состояние — так, как учили ещё на первом году дипломатической академии. Лицо нейтральное. Взгляд внимательный, но не напряжённый. Руки на столе, свободно. Он не ждёт плохих новостей. Он принимает официальный визит. Это просто ещё один приём. Просто ещё один разговор.

Дверь распахнулась.

Таргус Велин вошёл быстро. Слишком быстро для официального протокольного визита. За ним следовали четверо из свиты — советник и трое сотрудников аварской дипломатической миссии. Все в парадных мундирах. Все с каменными лицами. Все двигались с той отработанной синхронностью, которая бывает у людей, подготовленных к чему-то конкретному и неприятному.

Велин — высокий, сухощавый аварец лет пятидесяти, с коротко стриженными седеющими висками и прямой спиной военного — обычно излучал ту спокойную уверенность, которая отличает дипломатов высшей пробы. Уверенность не надменную, а спокойную, укоренённую — уверенность, когда давно перестал бояться трудных разговоров. Сейчас этой уверенности не было. Вместо неё — напряжение, тщательно скрываемое, но всё равно просачивающееся сквозь каждое движение, каждый взгляд.

Свиток он держал обеими руками. Костяшки пальцев побелели.

— От лица Аварской империи, — произнёс он громко и раздельно, как того требовал протокол, — и по личному поручению Его Императорского Величества правящего императора Аварской империи…

Глава 2

Голос у него был твёрдый.

— … Мне поручено вручить вам официальную ноту протеста для незамедлительной передачи Его Императорскому Величеству императору Аратана.

Велин сделал шаг вперёд — размеренный, выверенный, как всё в его облике — и протянул свиток над столом прямо на вытянутых руках, как предписывал протокол для документов, скреплённых личной императорской печатью.

Ни единого лишнего жеста. Ни единого лишнего слова. Дипломат, который провёл за дипломатическим столом не один десяток лет, умеет говорить молчанием не хуже, чем речью.

Грегор поднялся из кресла. Медленно. Намеренно медленно — это тоже было частью дипломатического языка, которым оба собеседника владели в совершенстве. Принять посла стоя, принять документ стоя — значило признать его официальный статус. Пренебречь этим — значило оскорбить. Поспешить — значило показать слабость.

— От лица Аратанской империи, — произнёс он также чётко и ровно, — и по поручению Его Императорского Величества императора Аратана…

Велин чуть склонил голову — ровно настолько, сколько требовал протокол при ответном приветствии. Ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше.

— … я принимаю официальную ноту протеста Аварской империи и обязуюсь незамедлительно передать её моему императору, — завершил глава дипломатической службы.

Грегор взял свиток и первым делом взглянул на императорскую печать. Тяжёлый диск с тиснёным гербом — гербовая, личная. Сомнений не возникло и не могло возникнуть.

Несколько секунд они стояли друг против друга и молчали. Протокол был соблюдён. Форма выдержана от начала до конца. Но протокол — это только оболочка. Внутри неё — что-то ещё. Что-то, что заставило Велина, мерить шагами приёмную ещё до начала церемонии и сжимать свиток так, что побелели костяшки. Что-то, что не укладывалось в рамки обычного дипломатического визита.

Грегор посмотрел ему в глаза. В них читалась не враждебность — что-то совершенно иное, чего он не ожидал увидеть у опытного аварского дипломата, прошедшего через десятки кризисов и сложных переговоров.

Тревога. Настоящая, неподдельная — та, которую не скрывает даже самая выдержанная выправка.

— Господин посол, — тихо произнёс Грегор, уже вне протокола, иначе, — не желаете ли присесть?

Велин помедлил секунду. Потом коротко кивнул.