На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ) - "INDIGO" - Страница 19

Её голос был ровным. Но я улавливал то, что не было предназначено для посторонних: учащённое сердцебиение, чуть изменившееся дыхание. Она была встревожена. Но не настолько, чтобы уступить мне без боя.

— Я знаю риски, лейтенант, — спокойно ответил ей, глядя прямо в глаза. — Но пока мы будем лететь от стандартной точки выхода, от станции могут остаться только обломки. Если там уже идёт бой, а он скорей всего уже идёт, мы потеряем время. Потеряем станцию. Потеряем тех, кого должны спасти. Чёрт с ней со станцией, но у меня приказ: не допустить вывоза разумных, пиратами из этой системы. А эта точка выхода означает, что у них будет дополнительные пятьдесят две минуты на отход. Со всеми, кого они успеют забрать и всё, что успеют захватить и вывести оттуда.

— Если мы попадём в гравитационную аномалию, — парировала она, чуть тише, но не менее твёрдо, — от нас самих останутся обломки. Стандартная процедура существует не просто так, сэр. За ней стоят десятки погибших кораблей.

Характер, — отметил я с тихим одобрением. Хребет есть. Не гнётся. Хорошо. Если она выживет, из неё получится толковый офицер флота.

— Я понимаю, что это наверняка не ваши слова, а офицера, который вас учил в навигацкой школе. И я его прекрасно понимаю, и он в обычной ситуации был бы сто раз прав, но у нас необычная миссия. Именно поэтому я и даю вам координаты выхода сам, — ответил ей, — и не прошу вас нести за это ответственность. Введите новую точку. Финальные расчёты я проведу лично и буду находиться в рубке во время перехода. Если что-то пойдёт не так — вся ответственность на мне. Искин зафиксируй в форме моего приказа.

— Зафиксировано, адмирал, — тут же отозвался искин.

Корсак несколько секунд смотрела на меня. Потом медленно на её губах появилась лёгкая усмешка не издевательская, не подобострастная, а заинтригованная. Взгляд разумного, который понимает задачу и хочет посмотреть, как она будет решена.

— Поняла, командующий, — произнесла она с лёгкой иронией, которую даже не особенно скрывала. — Если я сейчас откажусь выполнять приказ — вы, наверное, заставите нас всех отжиматься за несогласие с адмиралом.

Я не сдержал улыбки. Девчонка была острая на язык — и при этом прекрасно понимала черту, за которую не стоит заходить.

— Если понадобится, старший лейтенант, — ответил ей, — и я вас заставлю. И не только отжиматься.

По рубке прошёл сдержанный смешок — быстрый, почти неслышный.

В этот момент центральный экран рубки неожиданно ожил.

Я стоял у тактического стола навигатора, ещё не успел отойти от разговора с ней, когда системы связи издали короткий мелодичный сигнал — три восходящие ноты, которые я успел выучить за последние недели до автоматизма. Приоритетный вызов. Не просто входящий — именно приоритетный, с имперским шифрованием. А такие вызовы не игнорируют.

На тёмном экране, занимавшем добрую треть носовой переборки рубки, медленно проступила эмблема имперской дипломатической службы. Символ, который во всей империи открывал двери и закрывал рты. Я почувствовал, как что-то напряглось у меня в груди.

Затем эмблема растворилась, сменившись живым изображением.

Знакомая физиономия, — сразу подумалось мне. Впрочем, насчёт того, что её не игнорируют, я явно поторопился. Я точно уже её игнорировал…

Граф Грегор Кэрстон, глава дипломатической службы империи, собственной персоной. Острый, почти хищный профиль с тонким, чуть горбатым носом, выдающим аристократическое происхождение. Безупречный тёмно-синий мундир дипломатического корпуса с золотыми нашивками старшего ранга на плечах и тонкими серебряными кантами на воротнике. Даже через экран от него веяло властью.

Вот ведь… даже здесь нашёл, чуть не произнёс вслух, увидев, кто на связи и тяжело вздохнул.

И Даже здесь нашёл, — мысленно проворчал я, чувствуя, как в груди просыпается настороженность. — Ведь нигде от него не скроешься. И во флотском СБ найдёт, и на линкоре, почти покинувшем родную систему.

За время вынужденного отдыха в каюте техника, я навёл о нём подробные справки. Ну как навёл справки, покопался там, где было нельзя, и выяснил:

Граф Кэрстон весьма занятный дедуля. По сути, он являлся не только главой дипломатической службы империи, но и одним из советников императора. Причём к его мнению император прислушивался. Этот дедуля всегда играл в игру на три хода вперёд, где фигуры думали, что делают собственные ходы. Он был одним из тех редких разумных, которые меняют правила партии прямо во время игры — и умудряются делать это так, что никто не замечает подмены. Этот дедуля был весьма и весьма опасен. Он входил в один из трёх кланов, которые считались самыми богатыми и властными. Правда, в своём клане он был далеко не на первых ролях, он скорей там он был в роли теневого кардинала. Его клан, по слухам, был не очень богат, но представители клана занимали многие важные места в различных ведомствах империи.

Увидев его, я натянул на лицо дежурную ухмылку и сказал с усмешкой, стараясь не показывать внутреннего дискомфорта:

— И тебя заставлю отжиматься, если потребуется! — заявил с видом разумного, которому, совершенно всё равно, кто передо мной. — Но сначала сбегаю, переоденусь из мундира во что-то более подходящее. Типа одеяла.

За моей спиной я краем уха уловил, как Вэнс еле слышно хмыкнула. Дрейтон, украдкой повернула голову и улыбнулась. Молодой экипаж — они ещё не знали, что в присутствии подобных разумных смеяться не следует, даже если смешно.

Граф Кэрстон удивлённо приподнял одну седую бровь — медленно, театрально, с видом человека, которого мало что способно удивить, но который готов сделать исключение. На его лице появилась саркастическая улыбка — та самая, которую я так хорошо знал. Эта улыбка всегда предшествовала чему-то интересному. Или неприятному. Чаще — обоим одновременно.

— Адмирал, если я правильно понимаю твоё состояние здоровья, — произнёс он с той сухой иронией, которая была его фирменным знаком, — то скорее ты первым начнёшь отжиматься передо мной. — он сделал паузу. — Я слышал, доктор Лана буквально вытащила тебя с того света. В четвёртый раз, если не ошибаюсь.

В пятый, — мысленно поправил я. Хотя пятый случай мы с Ланой договорились официально не считать.

— Привычка у меня такая, — пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботным. — Умирать и воскресать. Сам попробуй. Держит, знаешь ли, в тонусе.

— Похвальное хобби, — сухо заметил граф, и его улыбка стала чуть шире, обнажив зубы. — Особенно учитывая, что каждый раз империя теряет ценного офицера и приобретает головную боль для медицинской службы. Доктор Лана, кстати, передавала тебе весьма… красочные пожелания относительно твоего поведения. Я не буду их повторять в присутствии столь юного экипажа.

Я усмехнулся, представив, что именно могла сказать Лана. Зная её прямой характер и богатый хирургический словарный запас, она наверняка не стеснялась в выражениях. Она не стеснялась в них, ни когда накладывала мне швы, ни когда отчитывала своего дурного пациента, у которого была дурная привычка снова и снова попадать на её операционный стол.

Держись, Лана. Постараюсь на этот раз обойтись без твоей помощи, — подумал я. Хотя сам не очень в это верил.

Я сделал шаг ближе к экрану, и мой тон стал более серьёзным:

— Ты снова решил меня учить уму-разуму? — сказал ему. — Ты ведь не просто так вышел на связь, Грегор. Только учти, киборгов контрразведки здесь нет и носить меня по кораблю здесь некому. Он все остались в утилизаторе на станции. — после этих слов он как-то сильно поморщился, и я сразу понял, что-то произошло, да и пси это подтвердило. Граф, как и я, был псионом, но сейчас не скрывал сейчас своих эмоций, поэтому я прямо спросил, — Что случилось? Хочешь убедиться, что я доведу этот линкор до нужной системы в целости и сохранности?

— Это не мой линкор, а имперский, — ответил граф, и на мгновение его маска непроницаемости дала трещину. Это было почти незаметно. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство. Настоящее, искреннее беспокойство, которое он обычно так тщательно скрывал за слоями дипломатического лака. — Хотя да, есть причина для вызова. Алекс… на той станции, куда ты летишь, находится мой брат.