Статус: Разумеется - Клинок Системы (СИ) - Flow Ascold - Страница 28

Хозяева тварей учились быстро. Они сбились группами за живыми кольцами монстров, далеко друг от друга не отходили. Вскоре большая часть клонов погибла, так и не достигнув цели. Некоторым не хватило всего чуть-чуть…

Боль приходила к Диру каждый раз через связь Восприятия. Луч сжигал очередного клона, и ожог ложился на всех разом.

К третьему часу перегруппировки армии и планомерного отступления с части позиций «Дир» умер уже сотни раз. А успеха достигли всего шестеро клонов. Слишком медленно и мало… Даже он со своими запредельными характеристиками не справляется. Конечно, клоны не обладают бонусами от экипировки, но всё равно…

Дело начало налаживаться, когда вражеская армия заняла углубление между двумя защитными насыпями, постепенно выдавив отступающих орков. Начали вспыхивать большие и малые зачарованные круги шаманов с цепями по всему уступленному полю боя. Счёт погибших тварей пошёл на десятки тысяч, а вместе с ними в хаосе магии погибло и несколько вожаков этой голодной орды. Их защитные купола защищали от прямой магии, но не от того, что вырывалось прямо у них под ногами.

Твари плохо бились против орков в ближнем бою, уступали им, и поэтому всё чаще они отходили и накатывали волнами на защищаемые позиции, сметая линию за линией. Один удачный прорыв давал куда больший эффект, чем час стояния в ближнем бою.

Окопавшиеся орки быстро смекнули, что тактика врага может доставить им проблем, и выдали первым рядам дротики и длинные копья, похожие больше на колья для частокола. Это сбавило темп наступления и частоту прорывов.

Ближе к вечеру потери были ужасающими с двух сторон. Морхад, старший из генералов, держал правое крыло и слал вестовых одного за другим: рвы второй и третьей линии завалены трупами до краёв, твари идут поверх собственных туш вровень с частоколом. Задгар с левого крыла докладывал то же самое, прикрепляя сводку потерь: полностью стёрты не менее восемнадцати орочьих корпусов из сорока двух, что были под его командованием, а резерв уже успел и повоевать, и поменяться с отдохнувшими воинами, и снова вступить в битву.

На исходе дня внешняя линия обороны лопнула сразу в двух местах — там, где прорывы организовывали огромные башнеподобные твари и тараноподобные безголовые монстры. И всё под прикрытием нескольких десятков командиров, что перед их атакой лучами вырезали сотни бойцов вместе с укреплениями в точках удара.

Орда орков проигрывала это сражение по всем статьям, и каждый час обороны стоил дороже предыдущего. Дир назвал происходящее разгромом первым: враг не считался с потерями и умело выживал орков с хорошо укреплённых мест, а количество погибших генералов и офицеров сковывало командование армией. Дир отдал приказ, ради которого шаманы закладывали огромные цепи с кровавыми рунами в их тылу, рядом с полевым госпиталем, где уже успело погибнуть от ранений не меньше сотни тысяч зеленокожих героев.

— Трубите отступление к пятой линии укреплений. Раненых и обозы — к городским полевым лагерям и стенам. Желающие умереть во имя орды могут остаться и прикрыть наш отход.

Тональность приказов и труб сменилась, барабаны начали рваным ритмом доносить план действий до командиров орочьей армии. Многие были не согласны, будучи упрямыми орками. Это не сменить позицию, это отступить и признать поражение на этом поле боя. Признать поражение против монстров, которых осталось меньше половины…

Но царь отдал приказ. Многие знали его мудрость и непримиримость с поражениями, потому последовали указаниям.

У опустошаемой и уносимой ставки царя ждал старик в обгоревшей накидке Погребальной стражи. Гхарзул, Вестник с полей Дир’Колла, пережил Срыв и с того дня был призраком, что жил ради отмщения за павших собратьев. Он опустился перед царём на одно колено и положил к его ногам ритуальный жезл.

— Пришло время, великий царь.

— Ты уверен в своих стариках? — Дир поднял жезл и вернул его в руки Вестника.

— Мы охраняли павших от осквернителей дольше, чем существует твоя столица, царь. Погребальная стража сделает, что до́лжно. — Гхарзул выпрямился, опираясь на жезл.

Их орочий орден был создан в давние времена, когда по их землям расхаживали сотни и тысячи мертвецов под руководством некромантов. Они заботились о том, чтобы павших на поле битвы больше не тревожили. Ведь это нарушало их обычаи и верования. И, чтобы бить врага, его ремесло надо знать вдоль и поперёк. Вот и они знали о некромантии больше, чем многие сегодняшние скрытные практики запретных знаний.

— Для многих эта битва закончена. Но не для Погребальной стражи. Если мы и нарушим клятвы предкам, то только ради другой клятвы — сохранить степи и не отдать их врагу, любой ценой!

— Тогда прими моё благословение и мои соболезнования, — положил Дир ладонь на плечо старика. — Перед предками за этот день я отвечу сам. Начинайте, когда увидите красный дым.

Рога продолжали трубить отход, барабаны сменили ритм, и орда попятилась к внутренним рубежам обороны близ городских стен. Орда монстров ломанулась вдогонку. По земле, где с рассвета легли сотни тысяч с обеих сторон, твари шли не задерживаясь. Голод гнал их за отходящей ордой мимо разрушенных построек, обрушенных палаток, мимо груды мёртвых тел. Монстры приняли отступление за бегство и обезумело от жажды крови, уничтожая тех, кто остался прикрывать основные войска.

Красный дым поднялся над ставкой спустя двадцать минут, и шаманы загорланили во всю мощь своих лёгких заклинание, вшитое в подготовленные ловушки. Огонь родился из земли сразу в нескольких местах. Стены пламени взлетали выше сторожевых башен Тур Кламена, смыкались в кольца и запечатывали внутри всех, кто гнался за армией.

Внутри колец выгорало всё живое, и визг тысяч тварей тонул в гуле огня. Особенного огня, настолько горячего, что песок под ним плавился и превращался в стекло. А вместе с ними сгорали и тела погибших защитников степи.

Следом стена двинулась вширь. Она принялась выжигать уже тех, кто остался по внешнюю сторону, в попытке дотянуться до другой такой же стены, чтобы создать единую зону во власти огня. Изнутри в небо рвались столбы копоти, и в этих столбах вихрился пепел от всего, что осталось перед валами после дневной бойни.

Твари снаружи кольца метались вдоль огня, совались в него по своей безголовой привычке и вспыхивали факелами, а стена расходилась дальше, метр за метром, и жгла всё без разбора. Жар доставал до валов, и орки на стенах прикрывали лица щитами.

К закату огонь занял степь на километры вокруг лагерей. Сколько тварей сгинуло в этом пожаре, никто даже не пытался считать. Но даже после него на дальних краях степи ворочалась живая масса, которой хватило бы на новый штурм.

К ночи пламя угасло, и от самых валов до горизонта легла чёрная гарь с белыми пятнами костей. Погребальная стража вышла на пепелище без охраны и без факелов. Старики чертили круги пеплом и собственной кровью, а потом запели, и от этого пения варги по всему лагерю прижали уши. Первыми над костями поднялись духи — бледные силуэты орков и тварей вперемешку. Следом из-под пепла полезли скелеты, а над сгоревшими заслонами встали призраки избранных с тенями своего оружия в полупрозрачных руках.

Стража подняла новое, запретное войско. Три сотни шаманов и стражей стояли кругами через всё пепелище, и от каждого тянулись невидимые нити к десяткам тысяч поднятых. Гхарзул держал середину этой сети и старел на глазах: за первый час его выбелило до последнего волоса, за второй он перестал слышать живых.

За всё в этом мире приходится платить… Порой даже собственной жизнью.

Мёртвые легионы двинулись на уцелевшую часть орды тварей в полной тишине. Шли они той же ночной степью, по которой днём отступали живыми, и рвали врага без устали и без страха. Духи проходили сквозь панцирные пластины, сбивая Восприятие безголовых. Скелеты вцеплялись в щупы и висли на них гроздьями, вонзая хрупкие мечи и ещё горячие стальные секиры в тела врагов. Легион мёртвых пришёл на зов хозяев степи.