Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 45

— Хотел посмотреть, кто тут пытается нам помешать, — усмехнулся Канский.

Злая эта улыбка окончательно изменила лицо смазливого личика стажера. Сквозь славянские черты лица проступил характерные приметы опытного и жестокого хищника. Почти такие же, как у меня, разве что только с отчетливой печатью безумия.

— Посмотрел? И что с этим делать будешь? Я тебе скажу — умрешь сразу после допроса. А отвечать мне ты станешь, даже не сомневайся.

Вместо ответа ахеронец расхохотался. Натурально, закинул лицо к потолку и заржал. Будто я что-то смешное сказал.

— Недоучка из Черного Круга! — наконец снизошел он до объяснений, но голос его сочился не весельем, а ледяным презрением. Так говорил бы и я, если бы снизошел до разговора с самым жалким и бесполезным из своих слуг. — Раб Дагона, как ты думаешь, на чем держится вся ваша хваленая стигийская магия? Она лишь наследие нашего могущества, частично утраченная, частично выхолощенная. Веками я наблюдал, как вы, словно дикари, пытаетесь применять ахеронские формулы призыва, жертвуя жизнями, нащупывая путь во Тьме. Каждая ваша нелепая победа забавляла меня, но провалы веселили все же больше. И теперь ты угрожаешь своими силами, своей магией — мне? Тому, кто создал все, что ты умеешь? Задумайся же хоть на миг, глупец — сколько мне ведомо из того, о чем ты даже не догадываешься?

— Хочешь сказать, ты знал, что я приду? — спросил я холодно. На его тон пока внимания не обращал. Если он так могущественен, как говорит, то почему же тогда в моих руках плеть Дагона, а он стоит в шаге от смерти? — И пожертвовал своим соратниками только для того, чтобы встретиться со мной?

— Слугами, — небрежно отмахнулся некромант. — Сделаю новых, не проблема. Люди этой эпохи, как и любой другой, с легкостью продают свои душу в обмен на призрак силы и богатства. И нет, я не был уверен, что ты настолько глуп, что явишься лично. Но ты пришел. Сорвал ритуал.

— И теперь убью тебя.

— О! Да, конечно, убьешь! — вновь рассмеялся он. Потом вдруг сощурился и уточнил. — Творца Немертвых? Правда?

За спиной раздался приглушенный хлопок и на груди Канского возникло и стало стремительно расползаться темно-красное пятно. В отличие от своих слуг, «стажер» так и не сменил офисный наряд из синих брюк и белой рубашки, на разукрашенный ахеронскими символами черный балахон.

Я повернул голову в сторону Кирилла, ожег киллера взглядом, но тот уже опускал ствол и всем своим видом демонстрировал миролюбие. По его глазам я прочел, что он считает себя абсолютно правым. Более того, уверенным в том, что оказал мне услугу. Мол, враг меня забалтывал, но он это раскусил.

Ахеронца я и сам собирался убить, но чуть позже. Выведав все, что ему известно. Хотя, если тот не врал и действительно был Творцом Немертвых, а это высший титул в знати павшей империи, то, может, и не ошибся киллер, выстрелив раньше, чем я дал на то согласие.

— О! — с глумливой улыбкой Канский поднес пальцы к раны, тронул кровь, а потом поднес их к губам и слизнул ее. — Действительно, убил.

Он сполз по стене, не прекращая скалится, но явно теряя жизненные силы. Кровь залила уже всю рубашку, лицо некроманта стремительно бледнело, а дыхание явно замедлялось. Чтобы он там о себе не думал, но кусок металла в сердце прекрасно справился даже с таким великим колдуном.

— Не знаю, что ты собирался выпустить из-за той Двери, но теперь это в прошлом. Ты умираешь, — сказал я, на всякий случай, отступая подальше. Посмертные проклятья — один из излюбленных фокусов ахеронцев, если верить летописям.

— А знаешь, — уже почти прошептал умирающий, не прекращая при этом улыбаться. — Я рад, что мы с тобой увиделись и познакомились. В этой эпохе даже словом перемолвиться не с кем. Бездари! А темное искусство низвели до уровня балаганных фокусов!

Я ничего не ответил, продолжая сжимать плеть. И в момент, когда Канский испустил последний вздох, услышал едва слышное.

— Скоро увидимся, стигиец…

Очень мне не понравилась эта его последняя фраза. Особенно, та уверенность, с которой проклятый колдун ее произнес.

— Все? — уточнил за спиной наемник. — Помер?

Мне определенно нравилось его самообладание. Не уверен, что многие люди в этом времени смогли бы так спокойно пережить столкновение со сверхъестественным. Этот — смог.

— Сомневаюсь, — ответил я задумчиво. — То есть, тело мертво, это факт. Однако… Кирилл, а зачем ты выстрелил?

— Показалось, что он сейчас сделает что-то страшное, — нехотя признался киллер. — Вроде и не делал ничего, но взгляд… Он был совершенно безумным. Знаешь, у меня большой опыт, и весь он буквально выл, что парня надо кончать.

— Вот как? Профессиональное чутье? Интересно. К слову, этот колдун был сильнее меня, — признавать подобное мне никогда не нравилось, однако и врать я не собирался. — И ты с ним легко расправился одним выстрелом. Почему не выстрелил дважды? Я ведь к тебе спиной стоял.

Взгляда от лица Кирилла я не отводил, но и он глаз не прятал. Усмехнулся.

— Я не забыл твою адскую псину, — ответил он. — Уверен, ты бы не повернулся ко мне спиной, если бы ее не было рядом. К тому же, из вас двоих, он явно был более сумасшедшим. А ты… — тут он слегка замялся. — Ты мне кое-что показал, но этого мало. Я хочу увидеть больше.

Я щелкнул плетью и сразу же развеял заклинание. На пол упал срезанный почти до самого ствола глушитель пистолета. Наемник дернул щекой, но в целом смог полностью сохранить спокойствие. Даже не выругался ни разу.

— Ты мне нравишься, убийца, — сказал я. — Но не питай иллюзий — я не добряк, спасающий мир от скверны. Если разобраться, то разница между ахеронцем и мной лишь в одном — он желает уничтожить мир, а я — править им.

— Вполне достойная и адекватная позиция, — хмыкнул Кирилл. — Но оружие для этого портить было вовсе не обязательно. Я и сам сделал на тебя ставку.

— Просто, чтобы было понятно.

— Вышло убедительно. Что будешь делать с остальными?

Вот так просто. Без долгих обсуждений, без торга, он принял мою сторону и право принимать решения. Могу его понять — когда на твоих глазах оживают страшные сказки, лучше выбрать сторону самого опасного чудовища.

Я оглядел поле боя. Израненный, но еще живой паренек, из посмертной энергии которого собирались сделать очередной домен. Лежащая без чувств, но дышащая адвокатесса рядом. И три трупа вповалку: у одного до кости сожжено лицо, у другого прострелен затылок, у третьего — грудь.

Вздохнул — лицедейство мне претило, но другого способа я не видел.

— Доставай телефон, — велел я киллеру. — И включай запись.

Пока он готовился, немного изменил положение лежащих тел. Владу оттащил ближе к «источнику», тела ахерноцев разложил так, чтобы были хорошо видны жезлы и разрисованные балахоны. Когда закончил с подготовкой, кивнул Кириллу и сразу начал говорить.

— Сегодня здесь, прямо в сердце этого города, преступники хотели совершить ритуальное убийство. Жертвами злодеев стали эти мужчина и женщина. Они серьезно ранены, но живы, я уже вызвал скорую, что скоро прибудет. А их несостоявшиеся убийцы получили по заслугам, — зрачок камеры, повинуясь взмаху моей руки, показал мертвецов, я же продолжил, постепенно повышая голос. — И так будет с каждым, кто желает нанести вред моему городу! Вы знаете меня, как Темного Жреца, того, кто остановил сектантов, собравшихся принести в жертву юную девушку. Их я пощадил. Этих — нет. И впредь всех прочих, кто творит зло, я буду уничтожать столь же беспощадно. Это — мой город!

Второй раз махнув рукой, я остановил запись. И Кирилл сразу же спросил с насмешкой.

— Так ты у нас народный мститель, да? Человек-Паук и доктор Стрэндж в одном флаконе?

— Речь больше подошла бы Супермену, а он из DC, а не Марвела, — криво усмехнулся я, вспомнив с запозданием, что через личину черепа наемник не сможет этого увидеть. — Но в целом, да. Давай сюда телефон.

Раскрывать ему истинную причину своих поступков я не собирался. Мы не так долго знакомы, а сказанные им слова пока остаются словами. Но суть он уловил верно. Я создавал, как выразился бы Ксотун, личный бренд.