Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 37

— Ты его… вербуешь? — Алина посмотрела на меня со сложной эмоцией на лице: немного ужаса, восхищения, зависти.

— Я его использую, — поправил я. — В Стигии это называлось «долг крови». Он попытался меня убить, я сохранил ему жизнь. Теперь он мой должник. И он это знает.

Алина тряхнула головой, будто пыталась это уложить. Я усмехнулся — как ее наставник, я был обязан учить ее не только магии, но и правильному пониманию жизни. Чем раньше она примет, что в мире нет друзей и врагов, а лишь ресурсы для достижения цели, тем лучше.

— Поехали отдыхать, ученица. Завтра у нас встреча с Владой. И мне нужно быть в форме.

«Поцелуй Сехмет» уже делал свою работу — к утру от раны останется лишь розовый шрам. А потом мы найдём глупцов, что решили, будто на жизнь жреца Чёрного Круга можно безнаказанно покушаться.

Только отходя ко сну, я понял, насколько непроходимо глуп. Владу не обязательно было приглашать на встречу, пытаться считать ее разум на людях и создавать угрозу себе и ученице. Ее можно было допросить во сне — Плетельщик Снов я или кто⁈ Оправдывало меня только то, что вокруг постоянно что-то случалось, а враги множились, как крысы в заброшенном подвале…

Нет. Не оправдывало. Подумать только, я мог узнать об ахеронцах уже день или два назад!

— Ученица! — я вошел в спальню девушки и потряс плечо спящей, — Просыпайся, ученица! Мне нужна твоя помощь. У тебя есть что-то принадлежащее Владе? Кольцо, заколка, платок, перчатка? Что угодно, что имело контакт с ее телом.

— Бат, какого!.. — сонно пробормотала Алина. — Какая Влада, какой, нафиг, платок! Ты что, фетишист, что ли? Мож тебе еще трусики ее найти?

Она, как обычно, спала в пижаме с множеством изображений демонов. Как-то я спросил ее — что за это за оскаленные морды? Она почему-то обиделась, и выдала что-то про Пикачу и то, что сам я морда. Ксотун, помнится, с этого дико хохотал.

— А есть? — удивился я. — Они тоже подойдут.

Ученица рывком села на кровати и уставилась на меня немигающим взглядом.

— Извращенец!

— Мне нужна вещь, чтобы проникнуть в сон Влады, — пояснил я. — Личная вещь. Подумай, может быть она что-то тебе давала, оставляла, дарила. А, нет, последнее не годится, отпечаток ауры будет совсем слабым.

— Ты реально можешь проникнуть в ее сон? — заморгала Алина. До нее только сейчас стали доходить вопросы, которые я задавал.

— Применительно ко сну слово «реально» не вполне уместно.

— Ой, не душни!

— Могу. Я Плетельщик Снов, а не только Погонщик Дагона.

— Офигеть, как это много мне объяснило!

Пришлось рассказывать ученице и об этом аспекте. Я уселся на край её кровати, согнав Ксотуна с нагретого места. Демон фыркнул и тут же устроился ближе к подушке.

— В магии множество специализаций, — начал я. — Боевые маги, заклинатели стихий, демонологи, некроманты. Видящие — я тронул пальцем ее лоб. — Но Плетельщики Снов всегда стояли особняком. Нас мало, и стоим мы дорого.

— Почему? — Алина зевнула, подтягивая колени к груди.

— Потому что Плетельщиков предпочитают убивать до того, как они достигнут настоящего могущества. Сон — самое уязвимое состояние любого живого существа. Даже архимаг во сне слабеет и становится почти обычным человеком. Поэтому, данное направление стараются развивать уже после того, как научатся себя защищать. Так было у меня.

— То есть, ты можешь войти в сон любого человека? — глаза девушки загорелись предвкушением.

— Только, если у него нет защиты. Если я нахожусь с ним рядом в физическом контакте. Или держу в руках принадлежащую ему вещь, — стал методично перечислять я. А потом опомнился и махнул рукой. — Ограничений довольно много, на самом деле. Начиная от воли жертвы, заканчивая уровнем развития самого Плетельщика. Но не об этом сейчас речь…

— Как это вообще работает?

Я вздохнул. Нельзя ведь взять ученицу — и не учить ее, верно?

— Когда ты видишь сон, ты в нем и актер, и зритель, и автор идеи, — я попытался объяснить, как можно короче. Твой разум сам все придумал, все показал и все посмотрел, так?

— Ну… да. Наверное.

— А Плетельщик входит в твой сон, как незваный гость. Он может оставаться невидимым для спящего. Или стать кошмаром, от которого тот уже не проснется.

Я не стал говорить, что чаще всего удается только смотреть — управление чужим разумом очень сложная работа. Всего предусмотреть невозможно, подчас о демонах, что живут во снах, и сам владелец не знает.

Но при должной подготовке можно не только смотреть, но и находить нужную информацию. Заменять приятный сон на нечто ужасное. И даже внедрять собственные идеи, которые проснувшийся будет искренне считать своими. Последнее, к слову, мне доводилось делать лишь один раз, и у меня было трое помощников.

Вообще, Плетельщики впервые появились под покровительством Митры. Ну и использовались так, как только и мог придумать этот шлюхин культ — дарили богатым вельможам незабываемые ночи. За очень хорошие деньги. В Стигии мы нашли этой школе более толковое применение. Вспомнить хотя бы полководца, который решил, что его охрана — демоны.

— Ого, — хмыкнула Алина. — Сильная магия!

Я недоуменно вскинул брови и с запозданием понял, что пока я тут лекцию читаю, Ксотун уже рассказывает ученице пошлые истории из жизни Плетельщиков разных эпох. Про жену, которая отомстила неверному мужу, заставляя его верить, что он исполняет супружеский долг… с овцой. И про то, как двух жрецов Сета заставили бояться темноты и подземелий. Надо ли говорить, что все свое влияние и могущество они потеряли меньше чем за месяц.

Дурак он все же. Лучше бы сказал ей о тех Плетельщиках, что навсегда растворились в сознании своих жертв. А то слишком уж у девушки глаза горят.

— Кхм, — напомнил я о себе. — Итак, вещица Влады.

Алина чуть смутилась, но подскочила с кровати.

— Трусиков ее у меня для тебя нет, но есть кое-что другое, — она сунулась к шкафчику, где хранила свою косметику, выдвинула один из ящиков и подняла двумя пальцами крохотное золотое украшение. — Вот. Сережка ее. У нее замок сломался, она ее на объекте потеряла, а я потом нашла. Хотела отдать, но она сказала, что пару уже выбросила. Так и лежит уже месяца два.

— Отлично! — я выхватил украшение, настроился на него разумом и с удовлетворением отметил, что слабый остаточный след ауры адвокатессы в нем еще присутствует. — Тогда начнем!

— Эй! — возмутилась ученица. — Это вообще-то моя постель! Ты чего улегся. А я где спать буду?

— Ты не будешь спать, — фыркнул я, устраиваясь поудобнее, и кладя сережку себе на середину лба. — Ты будешь учиться. В данном случае, наблюдать за мной, и будить, если что-то пойдет не так. Не думаю, что проблемы случатся, она все же не маг, но ее хозяева могли и защиту поставить. Хотя ахеронцы не по этой части…

— В смысле «не так»? И что за проблемы? — девушку задание не порадовало.

— Она может меня заметить. Узнать. Запомнить. Тогда мне придется бежать. Но сомневаюсь. Её сознание не тренировано для защиты от Плетельщика. Я войду, найду то, что мне нужно, и выйду. Десять минут, может, меньше.

— А что ты?..

— Достаточно, ученица! Есть время для вопросов, и время для действия. Следишь за мной, за моим дыханием. Если оно станет частым, вот таким, — я продемонстрировал, — положи ладонь на грудь. Выступишь физическим якорем, удержишь меня. Но если я стану кричать, тогда не жди. Крепкая пощечина, и я проснусь.

— О, это я смогу!

— Не сомневаюсь! — кисло улыбнулся я. И решил немного подогреть ее интерес. — Когда закончу, научу тебя входить в чужой сон. Но только вместе со мной!

— Ура!

Некоторое время я просто лежал, успокаивая дыхание и вместе с ним разум. Для этого я уже давно создал образ — чаша высокогорного озера. Когда его поверхность стала гладким, как зеркало, я прошептал ритмоформу и стал входить в воду. Шаг за шагом, перед каждым выжидая, когда улягутся волны от предыдущего. Сперва серебристая жидкость, уже ничем не напоминающая воду, укрыла мои колени, потом живот, грудь. И наконец, я погрузился в нее с головой.