Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 32

— Мы должны спасти его! — заявила вдруг она.

Вот этого я не ожидал. Честно. Уже стал привыкать, что люди этой эпохи мягкотелы, как евнухи в гареме фараона, но спасать жизнь врага? Это как?

— С какой стати?

— Ты совсем дурной! — воскликнула Алина. — Здесь найдут его труп, а потом начнут расследование! Посмотрят по камерам откуда он сюда пришел, а главное — с кем! И выйдут на меня! Я садиться за это не собираюсь!

А, в этом смысле! Я-то подумал, что она за его жизнь беспокоится. Все не так плохо, выходит.

— Об этом не волнуйся, — ухмыльнулся я. — Тело не найдут.

И свистом подозвал Гончую. Я ведь не глупец, выходить на прогулку в чужой, и как выяснилось, откровенно враждебный город, без прикрытия!

Глава 16

Алина выпучила глаза, магическим зрением разглядывая появившуюся Гончую. Для любого другого человека, тварь Порога выглядела, как дворняга, уже не такая болезненная, как в день нашей первой встречи, но все еще достаточно жалкая. Но с новыми возможностями ученицы, ей предстал настоящий облик — зверя. Здоровенной черной псины с горящими огнем глазами, мощными лапами, шипастым хвостом и пастью, полной ужасающих зубов.

— Это… Это… — забормотала она, указывая пальцем на Гончую и пятясь.

— Еще один мой слуга, — объяснил я, слегка про себя посмеиваясь. И переведя взгляд на собаку, приказал. — Утащи это тело куда-нибудь подальше, и сожри. Следов остаться не должно.

Гончая флегматично потрусила к поверженному магу. Алина вскинулась.

— Что? Сожрать! Бат, так нельзя!

— Почему? — как по мне, это было идеальным решением. Как говорили в этой эпохе: «Нет тела, нет дела». Ксотун просто обожал эту фразу. — Ты ведь сама сказала, что, если тело обнаружат…

— Он же еще живой!

— Ах, в этом дело! — понял я.

В принципе, я уже сталкивался с такого рода мнением, мол, нельзя скармливать еще живых врагов слугам. Как по мне, глупость — какая разница в каком виде несчастный отправится в ту бездну, что Гончей вместо желудка? Но Алина была моей ученицей, почему бы мне и не пойти ей навстречу. Так что я достал нож, кухонный, а не артефактный кинжал, и двинулся к рассветовцу, чтобы оборвать его страдания. Чтобы обо мне не говорили мои враги, жесток я лишь по необходимости.

— Нет! — воскликнула ученица. — Не смей!

— Да что опять-то не так⁈ — порой я просто не мог ее понять. Все же наши эпохи отстояли друг от друга на тысячелетия, и залезть ей в голову я не мог. То есть, мог, но все равно бы ничего не понял.

— Надо его спасти!

— Ты рехнулась? — вот тут я вспыхнул, но потом задумался. И понял, что имела в виду девушка!

Конечно же, она лучше понимала реалии этого мира, а я, признаюсь, в них еще плавал. Потому и допустил такую ошибку. Заложник, ну конечно! И предмет для переговоров или даже торгов с Орденом. Как я сразу упустил этот момент! Ладно, спишем на неожиданность и горячку боя. Еще не поздно все исправить.

— Хм-м, — произнес я, пока в голове выстраивалась схема дальнейшего использования пленника. — Хорошо, сейчас я подлечу его заклинанием, погрузим его в твою машину и отвезем туда, где можно будет без свидетелей и случайных прохожих допросить.

— В мою машину? Ну уж нет, он все сиденья кровью зальет! Знаешь, сколько стоит химчистка? И как я буду объяснять пятна?

— Багажник? — предложил я. Увидел, как ученица отрицательно крутит головой, и вздохнул. Подозвал Гончую. — Когда я верну этого пленника к жизни, отнесешь его в то место, где мы встретили культистов. И будешь ждать меня там. Ему уходить не давая. Если понадобится, откуси руку. Но не убивай.

«Поцелуй Сехмет» пришлось применять дважды — все-таки Хранитель оказался весьма слабым, к тому же с почти неразвитым резервуаром и жалкой проводимостью энергоканалов. Прав я был, никакой он не маг, а лишь артефактор.

Потом я взвалил его на спину твари Порога, отправил слугу в путь, и пошел к машине.

— Будешь присутствовать при допросе, — предупредил я Алину.

— Что? Нет! Мне только свидетелем пыток не хватало стать!

— Пора тебе понять, что путь ученичества, это не только изучения заклинаний, — отмел я ее возражения. — Сегодня мы будем учиться политике.

На самом деле, одного только «Сна Пта» было недостаточно, чтобы все узнать об этом «Золотом Рассвете». Многие образы были путанными, ничего не говорящими, другие я не мог понять из-за разницы мышления. Так что ученица права — рановато было убивать пленника. Он еще послужит делу.

Спустя некоторое время, мы с ней входили в то самое место, где я спас случайную девчонку от жертвоприношения. Из следов тут остался только начертанные знаки на грязном полу, да остатки сгоревших свечей. Все остальное полиция забрала с собой. Оставив после себя лишь желтые ленты с надписями — Алина сказала, что такими они огораживают от зевак место преступления.

Тронув одну из них пальцем, я хмыкнул — никакой магии. Тонкий, достаточно легко рвущийся пластик. И каким образом он должен запретить приближаться к этому месту?

Впрочем, не это занимало мои мысли. А предстоящий допрос. Пленник уже пришел в себя. Забился в угол, с ужасом взирая на Гончую перед собой.

— Кто ты? — дрожащим голосом спросил он.

— Можешь называть меня Темным Жрецом, — ответил я, приближаясь, и знаком веля слуге отойти в сторону. — Сейчас, человек из Ордена, я буду задавать тебе вопросы, а ты же — отвечать на них. И знай, что я смогу узнать, когда ты лжешь, едва ль не раньше, чем ты рот откроешь! И в наказание отдам тебя на растерзание слуге. Но если будешь честен — заслужишь ты свободу. И весть «Рассвету» передашь.

Рядом скорчила мордашку ученица. Я уже знал эту гримасу — по ее мнению, я опять слишком поддался влиянию древнего поэта. Но ритм его мне очень нравился, к тому же помогал говорить на языке без косноязычия Батыга. Подозреваю, что при жизни Пушкин был сильным заклинателем.

Да и обстановка располагала. Что может быть лучше, чем нагнать жути на пленника перед допросом?

— Я все скажу! — пролепетал Хранитель.

И я стал спрашивать. Благодаря заклинанию, я уже знал, что именно, и в основном задавал вопросы, чтобы прояснить непонятные для меня моменты. За полчаса допроса Хранитель — имя ему было Михаил Пуговицын, — соврал лишь раз. Когда я уточнил, как много в Ордене магов, и все ли они так бесталанны, как он.

Он начал было что-то бормотать о могуществе «Золотого Рассвета», но Гончая, рыча, наступила пленнику на грудь, и тот сразу же перестал запираться. А вскоре я уже укладывал и обобщал в голове все полученные сведения. И посмеивался про себя — действительность уступала ожиданиям.

Начнем с того, что во всем Ордене на всю Москву имелось лишь пять настоящих магов. Так-то ряды «Золотого рассвета» насчитывали около тысячи последователей, но если присмотреться…

Подавляющее большинство этой иерархической системы, похожей на знакомые мне гильдии ремесленников, являлись послушниками, то есть абсолютно бесталанными и бесправными слугами. Уборка, обслуживание «братьев» более высокого уровня, работа во множестве лавок и центров Ордена — им было чем заняться в ожидании того, когда старшие откроют им двери в удивительный мир волшебства.

Порядка двухсот человек статусом повыше назывались Искателями — с одним из таких, но из другой организации, Пуговицын меня почему-то и спутал. От послушников они отличались лишь тем, что немного умели пользоваться магическими вещами и им в пользование выдавался какой-нибудь базовый артефакт. На самом деле ничего особенного они не могли: вызвать ветер, заставить лампы таинственно мерцать или наоборот внезапно погасить их.

Становилось понятно, почему Хранитель отнесся к моим возможностям с таким презрением. Кстати, этих коллег моего противника было всего несколько десятков и вот они, пусть и условно, кое-что умели. С оговоркой — только при помощи амулетов, в основном, самодельных. Строго говоря, Хранители и составляли костяк Ордена.