Стигиец (СИ) - Останин Виталий Сергеевич - Страница 17

В самом деле, вываливать на нее всю историю мира мне казалось утомительным. Да и не поверит. Для Алины самая большая древность — Египет и его пирамиды. О том, что до жалких наследников Стигии существовали народы куда более развитые, ей и невдомек.

— Но я же чувствовала эти твои Искры! — отсутствие перспектив явно расстроило дизайнершу. — И вижу тва… Ксотуна? А еще какие-то линии!

Последнее меня заинтересовало.

— Опиши! — потребовал я.

Догадка оформлялась в уверенность по мере того, как Алина сбивчиво и постоянно тыча в разные стороны пальцами, пыталась объяснить, что видит. Она действительно видела нити в воздухе. Точнее сказать — связи. Ванирское наследие.

Когда я говорил, что ванирцы отличные воины, но плохие колдуны, то не врал. Врожденная сопротивляемость магии делала их для моего народа очень неприятным противником. Заклинания Темных школ буквально скатывались с их бледных шкур, как вода с железа. Приходилось драться с ними, как варварам: сталью, огнем, хитростью.

Но кроме отчаянных рубак, имелась у ваниров немногочисленная каста Видящих. Что-то вроде дикарских шаманов — я, по крайней мере, в первую нашу встречу, так про них и подумал. Разрисованные, татуированные, обвешанные амулетами из камней и кости, они не выглядели опасными для мага моего уровня.

Они не швырялись огнем, не поднимали мертвецов, не призывали демонов. Но могли гасить атакующую магию врагов и усиливать собственных воинов. Да, те самые берсерки — продукт работы Видящих. Ничего, на самом деле, выдающегося — отвары, наговоры — зато действенно. Порой, чтобы утихомирить лишь одного ванирца в боевом трансе, его противникам приходилось положить десяток своих солдат.

Сражаться эти безумцы могли даже лишившись конечностей.

Но куда опаснее была другая грань дара шаманов. Умение видеть сами связи мира. И воздействовать на них. Звучит не так опасно, как работает на самом деле, но только представьте себе — под ногами ваших бойцов вдруг песком осыпается доселе прочный грунт. И сотня храбрецов захлебывается им, будто водой, и гибнет.

В Стигии так и не смогли понять, как это работает. А немногочисленные пленники из касты Видящих бормотали на допросах про связывающие все в мире нити, и про то, что умеющий ими манипулировать человек, способен достичь чего угодно.

И вот передо мной стоит девчонка, которая «видит» эти самые «нити».

— Они разноцветные! Вот здесь, прямо у тебя под ногами, проходит розовенькая, тянется ко мне. Но передо мной пересекается с темно-серой, которая выходит из пучка нескольких… м-м-м… сепия и бордовый? А из пола идет толстая темно-зеленая, прямо сквозь Бублика проходит. Ему не больно?

Я не успел остановить Алину, когда она протянула руку и тронула что-то невидимое. Я бы даже значения этому жесту не придал, но тут благим матом заорал Ксотун.

— Ты что творишь, тупая дрянь! А ну-ка немедленно верни, как было!

Алина вскрикнула, отскочила прочь, опрокинула одну из свечей. Я быстро поднялся вслед и погасил огонь. Не хватало еще пожара. А так, собственно, ритуал подключения к лей-линиям уже давно пора было заканчивать. Мы достигли всех целей.

— Что произошло, Ксотун? — потребовал я ответа у демона. Просто потому, что он хотя бы понимал, что происходит.

— Она отрезала меня от потока, владыка! — гневно пожаловался котяра. — Просто взяла и перекрыла доступ! Накажите ее, прошу! Нельзя так делать! Меня обратом так приложило, что одна из кошачьих жизней точно отлетела!

Я внимательно посмотрел на Ксотуна. Потом перевел взгляд на Алину. Снова на Ксотуна. И тогда до меня дошло.

— Отрезала от лей-линии? Алина, ты видеть лей-линию? Зеленая, проходить сквозь кот? Ты трогать ее?

— Я подумал, что котику больно! — тут же начала оправдываться ученица. — Эта не нить была, а целый канат! И она входила Бублику прямо… под хвост, в общем. А выходила изо рта. То есть не Бублику, а демону, но все равно же — больно должно быть! Ну и я подвинула ее.

— Лей-линию? — недоверчиво произнесли мы с котом в унисон. — Подвинула?

Я много чего видел в своей жизни — прошлой и даже этой. Взять того же ахеронского стража. Но чтобы девчонка без особых магических способностей взяла и передвинула лей-линии — то есть, конечно, не ее саму, а канал, созданный Ксотуном и привязанный к ней — с таким я еще не сталкивался.

— Ее держали три коричневых, это как паутинка, ну или резиночки, — принялась объяснять девушка. — Игра такая детская, когда двигаешь одну нитку, она растягивает другую… Короче, я коричневую потянула, а она сдвинула зеленую, и та в сторону пошла…

— Во имя сисек Иштар! — восхищенно протянул демон. Повернул ко мне свои желтые глаза. — А ведь она не понимает, что сделала, да, владыка?

— Нет, не понимает, — кивнул я. — Но мы будем учить ее понимать.

Следующие несколько часов мы с Алиной занимались. Под конец она уже начала капризничать, как ребенок, и жаловаться на то, что у нее болит голова. А еще, что хочет есть и спать. И вообще, ей завтра рано на работу, да и мне тоже.

Но я упрямо заставлял ее повторять одно и тоже раз за разом. Сформировать Искру. Задействовать магическое зрение. Найти линии. Снова и снова. Пока не понял, что именно она делает. А главное, пока она сама не поняла.

Конечно, для совершенствования навыка ей требовалось потратить еще не одно десятилетие, но главный принцип она уловила. Правда как-то по своему.

— Я поняла, это как фен-шуй! — глаза ее горели, но тело, измученное упражнениями, уже зевало. — Все в мире связано, каждый объект. И если один переместить относительно другого, то создашь новый узор. И мир изменится. Незначительно, на капельку.

— Феншуй? — я обратился за помощью к Ксотуну, который традиционно выступал опытным толкованием современности. — Ты понимаешь, что это?

— Ну это типа такая китайская полумистическая философия, — кивнул он. — Многие человеческие женщины на ней помешаны. Мода лет двадцать или тридцать, да — тридцать, я тогда в другом теле был — пришла. Мол, если правильно поставить в комнате вещи, то голова болеть не будет.

— Почему голова?

— Ну или не голова, а задница! — фыркнул демон. — Короче, что болело, то перестанет. Чакры откроются, творческий потенциал возрастет, муж вернется от любовницы и все такой. Бредятина, так-то.

— И ничего не бредятина! — возразила Алина, от возмущения даже проснувшись. — В гармонично оформленном пространстве и работоспособность повышается, и здоровье восстанавливается. Это доказано уже давно, вообще-то!

— Кем доказано? Гуру из Непала? — окрысился кот.

— Так, все, — махнул я рукой. — На сегодня закончить. Алина, прибирать здесь и ложить спать. Я лечь диван.

— А чего ты раскомандовался! Я тебе не служанка!

— Ты ученица, — терпеливо пояснил я. — Хочешь учить магия, значит служанка тоже.

На это ей возразить было нечего и девушка ворча стала наводить порядок в зале, потом стелить мне на диване. Через несколько минут ушла в спальню, Ксотун по многолетней привычки побрел за ней, но был безжалостно изгнан с криком: «Демоны у меня в ногах спать не будут». В результате он пришел ко мне, когда я уже улегся на чистые, пахнущие цветами простыни, и стал размышлять.

— Видящая, значит, — произнес он, явно настроившись потрепаться.

— Спи, — приказал я, не желая заводить беседу. — С этим еще предстоит разбираться.

Как и много с чем еще. С «тельцами», к эгрегорам которых я подключился. С некромантами, что устроили домен в строящемся доме. С регистрацией, что позволит мне обрести свободу передвижения по городу. И с ученицей, которая, да, оказалась Видящей.

«Феншуй, — мысленно покатал я новое слово в мыслях. — Ну надо же! А мы-то гадали!»

Ничего особенного Алина во время тренировок не сделала. Не добилась того, чтобы голова или задница перестали болеть, не усилила работоспособность или что-то подобное. Своим магическим зрением я даже не видел манипуляций с нитями, которые она проводила. Как и самих нитей. Но зато видел результат. И понимал, что потенциал у этого самого феншуя огромен.