Жуков. На Берлин! (СИ) - Алмазный Петр - Страница 31

— Как он? — спросил я у санитарки, перевязывающей Трофимова.

— Жить будет, товарищ командующий, — откликнулась та. — Кажется, пуля прошла навылет, кость не задела, но надо в медсанбат везти.

— Хорошо. Спасибо, товарищ санинструктор.

— Мне бы с вами, товарищ командующий, — пробормотал ординарец.

— Нет, Трофимов, — сказал я, подходя к нему. — Подлечишься, милости просим.

— Есть, товарищ командующий, — ответил тот сквозь стиснутые зубы.

— Товарищ командующий, — подал голос начсвязи, протягивая мне листок. — Шифровка из Москвы. Лично от товарища Василевского.

Глава 13

«Георгий Константинович, — гласила радиограмма. — По данным Генштаба, США начали переброску 1-й пехотной дивизии в Исландию. Цель — высадка в Норвегии. Время неизвестно. Ставка приказывает не медлить с наступлением на Варшаву и Кенигсберг. Берлин должен быть нашим раньше, чем американцы вступят в Германию».

Сложив листок, я сунул его в карман. Я понимал, что в настоящий момент у США просто не существует сухопутной группировки достаточной численности и уровня подготовки, чтобы предпринимать какие-либо наступательные действия в Европе.

Так что это пока лишь показуха с целью обозначить свое присутствие на европейском театре военных действий. Помочь Англии в ее борьбе с кригсмарине и люфтваффе американцы могут, тем более, что им теперь нет нужды использовать флот для борьбы с япошками.

А вот на континенте они нам не соперники. К сожалению, это понимаем не только мы, но и фрицы. Посему, после, скорее демонстрационного, нежели действительно опасного для нас похода на Ленинград, немецкий флот начнет действовать против американцев и англичан.

А вот на суше Гитлер бросит все силы против нас. И после нынешнего нашего наступления в Белоруссии, Прибалтике и Польше, мы можем столкнуться со все ужесточающимся сопротивлением вермахта.

— Запишите, зашифруйте и отправьте в ставку следующее, — сказал я. — Наступление продолжается, но необходимо регулярное пополнение личного состава, материально-технической базы и боеприпасов. Кроме того, считаю необходимым усилить давление на противника на юго-западном направлении. В связи с чем необходимо окружить и разбить немецкие группировки в Венгрии и Румынии.

Начсвязи записал все и передал шифровальщику. Наверное в Москве сочтут мою телеграмму излишне резкой, но мне сейчас было не до тонкостей этикета. Я хоть отвечаю за общую стратегию наступления, но не должен отвлекаться на поползновения американцев.

— Товарищ Грибник, — окликнул я начальника особого оперативного отдела.

— Слушаю, Георгий Константинович.

— Ординарца моего ранило, так что выберите шофера из охраны. Сейчас поедем.

— Есть, товарищ командующий.

Он отошел, что-то негромко приказывая комендантскому взводу. Я еще раз глянул на запад, где наши танки уже втягивались в Демблин. Над городом поднимались столбы дыма, но сопротивлялись немцы уже не так яростно, как в Люблине.

Видимо, поняли, что удержать городок не смогут, и отводили основные силы к Варшаве. Судя по данным разведки, туда стягивались войска не только с севера и востока, но и с юга и с запада. Битва за Варшаву будет жаркой.

Пока ждал машину, я обратился к карте, которую Маландин разложил на сколоченном из досок столе. Начальник штаба стоял рядом, постукивая карандашом по нашим позициям, очерченным пунктиром, потому что войска находились в движении.

— Что там у фон Бока, Герман Степанович?

— Перегруппировывается, — ответил тот. — Стягивает к Варшаве все, что может снять с других участков. 9-ю армию, 2-ю танковую группу, остатки 4-й. Вдобавок, гарнизоны крепостей Модлин и Прага.

— Прага — это которая предместье? — на всякий случай уточнил я.

— Да, восточный пригород. Немцы превратили его в укрепрайон. Баррикады, минные поля, ДОТы. Взять с ходу не получится.

Я кивнул. Варшава не была похожа на Люблин или Брест. Это была столица государства, миллионный город, который немцы готовили к обороне с лета. Улицы узкие, дома каменные, погреба глубокие, каждый этаж мог стать крепостью.

Подъехал «ГАЗ-61». За рулем сидел молодой сержант из охраны, коренастый, с цепким взглядом. Грибник открыл дверцу, жестом приглашая сесть. Я уже поставил ногу на подножку, как вдруг Маландин тихо сказал:

— Георгий Константинович, может, не стоит на тот берег ехать? Варшава — это не Демблин. Там немецкая оборона серьезнее.

— Потому и надо посмотреть, — ответил я. — Карта картой, а глаза — глазами. Не волнуйтесь, Герман Капитонович, меня уже не раз пытались убить. Не вышло.

Я сел в машину. Майор госбезопасности расположился рядом. Сержант тронул газ, и мы покатили к переправе, объезжая воронки. Мост работал в полную силу. Звенья Медведева, спаренные в две линии, теперь принимали встречный поток машин.

По левой стороне шли на тот берег танки и «катюши», по правой возвращались грузовики за боеприпасами и санитарные машины. Саперы удерживали стыковку ломами. Рядом покачивались лодки, на которые вытаскивали бойцов, что во время бомбежки попадали в воду.

Гудели моторы, перекрикивались красноармейцы, где-то вдалеке ухали наши дальнобойные. После танков, под «ГАЗиком» понтон даже не прогнулся, но из-за грузовиков, вода вплескивалась через край, окатывая колеса.

Я смотрел в мутную быстрину и думал о Варшаве. Взять ее будет трудно. Не только потому, что немцы все еще сильны, просто в таком городе они могли держаться долго. У них были склады, запасы, укрепленные позиции.

— Товарищ командующий, — прервал мои мысли Грибник. — Берег.

Я поднял голову. Мы въезжали на западный берег Вислы. Ветер доносил сюда запах гари, от крайних домов Демблина, куда подходили наши танки, тягачи подтягивали орудия, реактивные минометы с зачехленными направляющими выезжали на объездную.

— Стойте, — приказал я.

Машина замерла. Я вышел, прошелся до ближайшего перекрестка. У стены с ободранной штукатуркой сидел молодой лейтенант с перевязанной головой. Увидев генерала армии, попытался вскочить.

— Сидите, сидите, — махнул я. — Где штаб танкового батальона майора Воротникова?

— Вон там, товарищ командующий, — лейтенант показал на двухэтажное школьное здание с выбитыми окнами.

Я направился туда. Начальник особого оперативного отдела и охрана за мною. Внутри пахло известкой и порохом. В классе, на сдвинутых партах, была разложена карта. У карты стоял Миша Воротников, чумазый, в танковом шлеме сдвинутом на затылок.

— Здравствуйте, товарищ командующий! — взяв под козырек заговорил он. — Польский город Демблин взят…

— Не надо докладов, Миша, — отмахнулся я. — Что по Варшаве?

Воротников подошел к карте. Постучал пальцем по Висле западнее варшавской Праги.

— Разведка докладывает, Георгий Константинович, немцы строят оборону по берегу реки и в предместьях. Все как положено по фортификации. ДОТы, ДЗОТы, надолбы. Мосты все взорваны. Паромов — ни одного. Готовятся всерьез.

— Готовятся, — согласился я. — Фон Бок хочет выиграть время.

— Похоже на то.

Я закурил, глядя на карту. Прага — это был ключ. Возьмем этот восточный пригород, закрепимся, дальше будет проще. Дадим прикурить фрицам. Глядишь, Ватутин и Попов подсобят каждый со своей стороны.

— Что у тебя с батальоном, Миша? — спросил я.

— Треть выбыла, товарищ командующий, — ответил Воротников. — Есть раненые, контуженые и убитые. Три машины требуют ремонта, снаряды на исходе.

— А горючее?

— Тоже. Баки пусты почти.

— Ничего, скоро все нужное привезут… Ты мне вот что скажи, Миша, — продолжал я. — Нам с тобой еще на Халхин-Голе приходилось под пулями бывать. Так что скажи мне честно, как солдат солдату, расколем этот варшавский орешек? Не из-за служебного рвения скажи, а по совести.

Воротников посмотрел на меня внимательно. Не каждый день командующие фронтом задают такие вопросы майорам. Вроде как не почину командиру танкового батальона высказываться по стратегическим моментам. Однако и не ответить нельзя.