Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 52

А ещё он держал в руках здоровенный букет алых розанн.

— Это вам, Лунара.

— Огромное спасибо! Какие прекрасные цветы!

Я обняла букет, врученный мне Реолем, и замерла в растерянности. Где та ваза, которую в прошлый раз доставал Хейлар? Кажется, я убрала её в шкаф.

Так и оказалось. Налила в неё воду и поставила цветы. Пусть букет был нарочито яркий и какой-то немного чрезмерный, я всё равно не могла на него наглядеться, ведь мне никогда раньше не дарили цветов. А здесь — сразу такой большой и красивый букет! И это зимой!

По кабинету разнёсся тонкий аромат розанн, а в руках жениха имелась ещё и коробка с конфетами, которую я не сразу заметила.

Стало так приятно!

— Как ваше самочувствие? — спросила я у Реоля.

— Прекрасно, а ваше?

— Тоже неплохо… К нам поступило шестеро очень тяжёлых пациентов, и несколько суток мы сбивались с ног. Сегодня тоже предстоит сложная ночь, но я всё же надеюсь, что мы сможем помочь им всем.

— Даже так?

— Да, мы на пороге прорыва. Есть экспериментальное лечение, которое вроде бы работает. Лично я возлагаю на него большие надежды.

— Это же прекрасно! Хотя я к кантрадам стараюсь вообще не приближаться, бью издалека. Только они такие быстрые! Если не успеть приложить параличом, то всё, ты труп, — сказал Реоль, явно чувствуя себя немного скованно в кабинете комцеля.

Он осмотрелся, задержался взглядом на стеллаже, а потом предложил:

— Быть может, вы не откажетесь прогуляться? Ночь сегодня лунная.

— К сожалению, я не могу уйти. Я обещала ассистировать на следующей операции. Но вы присаживайтесь, пожалуйста, — указала я на свободный стул. — Могу ли я предложить вам чай?

— Да, с удовольствием приму ваше предложение, — кивнул он.

Пока я готовила и разливала чай, мы молчали. Я перебирала в голове уместные вопросы и темы для беседы, а ещё думала: как вообще люди сближаются, если не связаны работой или учёбой и не вынуждены видеться ежедневно?

Когда я наконец села напротив жениха, то с ласковой улыбкой спросила:

— Расскажите о себе, мне очень интересно.

Он на секунду замялся, а потом сказал:

— Да я даже не знаю, что именно рассказывать. Служу в Восьмой части, у нас последнее время случаются рейды в норы. Кантрады не высовываются на поверхность, холодно для них. Вот мы и ходим, так сказать, с ответными визитами вежливости, — чуть озорно улыбнулся он.

— Пожалуйста, берегите себя, — попросила я. — Не хотелось бы видеть вас в числе пациентов.

— Как представлю комцеля в качестве лечащего врача, так сразу появляется такая бешеная мотивация не пострадать в бою… — хмыкнул Реоль. — Предполагаю, с пациентами он не церемонится.

— Хейлар может быть довольно резким, но как целитель он — выше всяких похвал, — дипломатично ответила я, не желая говорить о Хейларе плохо.

— Кстати, я хотел спросить, будет ли у вас возможность взять отгул на утро восьмого декабриля? Я хотел бы пригласить вас на спектакль. Быть может, вы слышали о пьесе «Брак без права на помилование»?

— Разумеется, слышала и очень хотела бы сходить, — кивнула я. — А у меня для вас тоже есть приглашение, только на двенадцатое декабриля. Принц Ардан собирается устроить премьеру аудиоспектакля. Так как моя сестра Кайра дружит с принцессой Валерианеллой, то нам достались пригласительные билеты. Надеюсь, вы не будете заняты.

— Я буду только рад провести утро в вашей компании. Мне очень приятно, что вы обо мне подумали!

— Разумеется, о чём же нам ещё думать, как не о вас? — с нарочито умилительной интонацией заявил Хейлар. — Приветствую, ноблард Корвигель! Как же мы по вам скучали!

Я даже не заметила, как он вошёл. Реоль, судя по всему, тоже, но он сидел спиной к выходу, да ещё и лежащий посреди комнаты стеллаж несколько загораживал обзор.

— Комцель, — коротко кивнул Реоль, оставаясь сидеть на месте.

По этикету мужчина не обязан подниматься с места при появлении в помещении другого мужчины, но может это сделать в качестве дани уважения. В данный момент Реоль очень чётко продемонстрировал, что он — ноблард и не обязан вставать, приветствуя лардона, а также что лично к Хейлару он никакого уважения и симпатии не питает.

И всё это было сделано с вежливой, светской улыбкой.

В кабинете мгновенно повисло напряжение.

— О, я вижу, что вы прислушались к моим замечаниям и на этот раз принесли цветы. Похвально, конечно. Жаль только, к вопросу ухаживаний за Уной вы подходите без фантазии. Ну всё же согласитесь: цветы, конфеты — это так банально. Самое элементарное, что приходит в голову. От жениха ожидаешь чего-то более… захватывающего… Кроме того, вы даже с цветами не угадали. Уне такие не нравятся.

— Хейлар, пожалуйста, не надо… — попыталась остановить его я, но было уже поздно.

На этот раз Реоль молчать не стал:

— А вам настолько нечего делать, что вы лезете в личную жизнь ко всем сотрудникам? Или только к Лунаре?

— Только к Лунаре, разумеется, — сверкнул нахальной улыбкой Хейлар. — У меня к ней особое отношение, знаете ли.

— Это я уже заметил и хотел бы попросить вас попридержать марчей, потому что она помолвлена. И вы переходите границы…

Хейлар лишь плечами пожал:

— Ваши границы — это ваши проблемы. Если бы вы удосужились спросить, какие цветы нравятся Лунаре, то вы бы узнали, что она не любит вульгарные красные букеты, которые завянут через пару дней. Она любит скромные цветы в горшках.

С этими словами Хейлар подхватил со своего стола коробку и сорвал с неё бечёвку. Внутри оказались те же розанны, только очаровательно маленькие и нежно-лиловые. Ухоженный изящный кустик распушил листочки, уютно устроившись в таком же лиловом — под цвет бутонов — горшке.

— Уна, я хотел подарить их ещё вчера в качестве огромной благодарности за твою помощь в исцелении больных. Но не успел. Зато сегодня они как нельзя кстати.

Реоль поднялся на ноги:

— Знаете, это уже слишком!

— Что именно «слишком»? Что я дарю цветы, которые нравятся Уне, вместо того, чтобы, как вы, купить первый попавшийся веник? — саркастично спросил Хейлар. — Ах, простите, я очень неправ. Раз вы не хотите прилагать усилия, чтобы показать, насколько она ценна, то и остальным не следует этого делать.

— Пожалуйста, хватит, — взмолилась я, но они уже встали друг напротив друга, одинаково воинственно выпятив подбородки.

Реоль явно злился, а Хейлар — насмехался.

— У тебя есть пять минут до следующей операции, Уна, — наконец проговорил он и отступил. — Проводи своего жениха и присоединяйся ко мне. У нас много работы.

И вроде ничего особенного Хейлар не сказал, но прозвучало так, будто у нас запланировано свидание. Он вышел из кабинета, сопровождаемый обжигающим взглядом Реоля.

Тот повернулся ко мне и спросил:

— Лунара, скажите честно, между вами что-то есть?

Меня бросило в краску, потому что ещё вчера я могла с чистой совестью утверждать, что между нами ничего нет, но сегодня…

— Я никогда не давала комцелю никаких авансов или поводов думать, что я свободна для ухаживаний, и никогда не поощряла их, — честно ответила я. — В ваше отсутствие он ведёт себя вполне обычно. Как друг.

— Друг, который дарит вам цветы?

— Это же цветок в горшке, — неуверенно возразила я. — Это… просто благодарность за работу… Это же не букет с каким-то особым смыслом… Да и потом, это первый раз…

— Интересно, откуда ваш комцель так хорошо знает, какие именно вам нравятся цветы?

— Понятия не имею, мы никогда об этом не говорили, — оправдывалась я.

Реоль несколько мгновений смотрел на меня, а затем протянул:

— Ясно… Что ж, раз вы заняты, то не буду вас больше отвлекать.

— Спасибо за цветы, они мне очень понравились, — попыталась сгладить ситуацию я.

Он лишь посмотрел с укором, словно я только что соврала ему в лицо.

— Нет, правда, понравились! Мне никто никогда не дарил цветов. Мне очень приятно, честно! И букет такой… яркий… пышный… — я старательно подбирала слова, но как назло в голове было пусто.