Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 50

Но нет!

Хейлар обязательно должен съязвить или отпустить сомнительную шуточку.

Я тяжело вздохнула. И ведь злиться на него всё равно бесполезно — с таким же успехом можно злиться на смерч, обрушившийся на город. И толку мало, и смерч это не остановит.

Я устроилась в постели поудобнее, обдумывая, как вести себя завтра. Как обозначить, что даже шуточные угрозы физического наказания неприемлемы, но при этом показать, насколько глубоко я благодарна за всё, что он для меня сделал.

Слабо представлялся разговор, в котором это уместилось бы гармонично.

Потом ещё и о стеллаже вспомнила… Я ведь действительно оставила его посреди кабинета, что совсем никуда не годится. И за это тоже было стыдно.

В общем, уснула я всё ещё возмущённая, но при этом благодарная комцелю и ощущающая вину за брошенный стеллаж.

Видимо, поэтому мне и приснились оба.

Хейлар строго спросил: «Ты почему оставила стеллаж лежать посередине кабинета?».

Я робко ответила: «Прости, я не смогла поднять его сама, а все парни куда-то запропастились…».

Он сурово нахмурил брови: «Ты же понимаешь, что я должен тебя за это наказать?».

Слово «наказать» забилось в груди огненной птицей, и меня мгновенно бросило в жар.

«Как наказать?»

«Отшлёпать, — хищно улыбнулся он и добавил: — Ты была очень плохой девочкой, Уна. Ты заслужила наказание».

Он подхватил меня под живот, сел в своё кресло, уложил на колено и спустил с меня брюки, а затем задрал блузку. Я сгорала от стыда, но почему-то сопротивляться не могла. Его рука скользнула по моей спине, доставляя странное, запретное наслаждение, а затем звонко шлёпнула по попе.

Всё тело сжалось в сладкий комок, мышцы свело в судороге невероятного удовольствия, и я проснулась, жадно глотая воздух ртом.

Внизу живота было горячо, мышцы приятно пульсировали, и я ловила отголоски этой пульсации во всём теле.

Лицо пылало от стыда.

Что это было?..

Это просто странный, дурной сон. Сон. Сон, навеянный вчерашним.

Сначала ритуал, когда Хейлар долго гладил меня по спине, уговаривая расслабиться. Он действительно был очень нежен, и именно из-за этого расслабиться я никак и не могла.

Всё происходящее казалось неправильным, неприличным, слишком интимным.

Как он вообще уговорил меня на нечто подобное? Видимо, мне вчера действительно было плохо, раз я позволила такому произойти и пошла на поводу.

Как я теперь буду смотреть в глаза Реолю, зная, что позволила Хейлару вот так касаться себя?

И как стереть из воспоминаний всю эту ночь, этот чарующий лунный свет, эти непозволительные прикосновения, эту разливающуюся по телу чужую магию, которая ощущается, как моя собственная?

А потом ещё и этот сон…

Меня снова бросило в жар при одном лишь воспоминании о нём, а мышцы внизу живота сладко сжались. Я никак не могла это контролировать, и мне стало ужасно стыдно за то, что я… вот так… думаю о мужчине. О мужчине, который — не мой жених, да к тому же старше почти на десять лет и является моим непосредственным руководителем!

И как это выглядит со стороны? Так, будто я кручу роман с начальником, имея жениха и принимая от него подарки? Какая вульгарщина! Страшно подумать, какие поползут слухи, а они обязательно поползут, Роуза об этом позаботится.

Как это отразится на репутации?

Я потёрла лицо влажными от волнения ладонями, пытаясь собраться с мыслями.

В этот момент в замочную скважину двери с металлическим лязгом вошёл ключ, замок щёлкнул, ручка повернулась, и дверь распахнулась.

В проёме стоял Хейлар, сияющий улыбкой, от которой запекло в груди и ещё сильнее запылало лицо, будто меня застали на месте преступления. От стыда я готова была провалиться сквозь перекрытия, прямо в пыльный подвал.

— Лунного вечера, — пожелал он и вошёл.

Я натянула одеяло до подбородка, просто с ума сходя от неловкости. В какой момент он вообще решил, что может входить в мои покои без приглашения и стука⁈

Я — незамужняя нобларина!

Так нельзя!

Нельзя врываться в мою комнату!

Нельзя оставлять мне записки с угрозой отшлёпать!

Нельзя подхватывать и уносить меня на руках в свои покои так, будто это в порядке вещей!

Нельзя-нельзя-нельзя!

Как я вообще могла допустить такое⁈ Как я могла настолько уронить себя⁈

Боги, у меня же есть жених! Жених!

От ужаса и разочарования в себе я вся сжалась под одеялом, на глазах выступили слёзы, и я молча наблюдала, как Хейлар заходит в комнату, по-хозяйски садится на мою постель и протягивает мне тарелку с едой, от вида которой меня внезапно замутило.

— Так, оголи-ка грудь, мне не терпится поскорее измерить новый порядок твоего дара, — лучезарно улыбнулся он.

Обычно я не веду себя эмоционально.

Обычно я не склонна к внезапным вспышкам гнева.

Обычно я сдерживаю эмоции и действую с холодной головой.

Но в этот раз я была на грани того, чтобы взорваться. Молча смотрела на Хейлара, чувствующего себя хозяином положения в моей спальне, и ужасалась тому, как мы к этому пришли.

А если кто-то из коллег увидит и начнёт нас обсуждать? А если — что ещё хуже! — кто-то видел, как он вчера носил меня на руках из одних покоев в другие?

Я всегда так гордилась тем, насколько безупречно себя веду… и вот!

— Как состояние? — заботливо спросил Хейлар.

А я даже ответить не могла, просто смотрела на него в ступоре от шока.

— Ты что, плачешь, что ли? — улыбка сползла с его лица. — Покажи-ка пятна.

Я резко замотала головой и теснее прижала к себе одеяло.

— Уна, да что с тобой такое? — нахмурился Хейлар. — Покажи живот. Я требую, как лечащий врач.

Я прохрипела:

— Пусть посмотрит госпожа Кевезер.

— Главный целитель госпиталя — я. И раз уж ты настолько облажалась, что подвергла себя подобной опасности, то теперь должна страдать. Чтобы в следующий раз было неповадно, — насмешливо-наставительным тоном заявил Хейлар.

— Пожалуйста, хватит… — сипло попросила я. — Ты вообще не должен входить в мою комнату, тем более без стука, это неприлично…

Он вскинул русые брови:

— Да что на тебя нашло? Ты же болеешь, вдруг тебе стало хуже? Я должен был проверить перед тем, как идти на операции.

— Это… и вчера… я очень благодарна… но это неприемлемо… так нельзя, Хейлар… — пробормотала я, сгорая от смущения и чувства вины перед Реолем.

Да я даже не могла вслух назвать вещи, которые случились за последние сутки!

Я позволила Хейлару уложить себя на колени и гладить по обнажённой спине…

Какой кошмар!

— Нельзя? — сощурился он. — И чем конкретно ты недовольна, позволь узнать?

— Ты не должен даже просто входить в мою комнату…

— Если не хочешь, чтобы я входил в твою комнату, то не болей, Уна, — отрезал Хейлар. — И не подвергай себя глупой опасности. На, лучше поешь.

Настроение у него явно испортилось, и мне вдруг стало стыдно ещё и за это. Он же ничего плохого не имел в виду, всегда ко мне относился самым лучшим образом. Просто он… вот такой.

К тому же он никак не воспользовался ситуацией, не пытался меня к чему-либо принудить или даже просто поцеловать.

Я нервно сглотнула и неимоверным усилием воли заставила себя немного успокоиться.

Так нельзя. Так и до скандала недалеко, а истинная нобларина никогда не опустится до того, чтобы устраивать скандал. Особенно — своему руководителю.

— Так что там с уровнем? Мне же интересно… — напомнил Хейлар.

Закрыв глаза, я молча расстегнула глухой высокий ворот сорочки и подставила ему пространство под ярёмной впадиной.

— Уна, это не настолько микроскопическое заклинание, чтобы уместилось на столь крошечном участке кожи. Давай не будем перебарщивать, а? На балах даже самые целомудренные платья открывают куда больше, чем ты мне сейчас пытаешься продемонстрировать, — в его голосе звучали нотки раздражения, и мне стало обидно.

— Я не ношу глубоких вырезов, поэтому не нужно меня сравнивать с теми, для кого это приемлемо, — глухо ответила я, но ещё одну пуговку всё же расстегнула и растянула ворот сорочки пошире.