Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 45

— Ничего…

— Ага, как же, — хмыкнула она. — Слушайте, я же вижу, как вы на него смотрите. Но не обманывайтесь: он никогда не женится. У него какой-то бзик на тему того, что жена не сможет дать ему того, что он хочет. Я пыталась выяснить, что он имеет в виду, но он отшучивается или отвечает какой-то бред с важной миной, и я не понимаю, серьёзно он говорит или нет.

— Так у него же есть Мигна… Я так поняла, что она полукровка и у них роман, — тихо сказала я. — Он называет её своей возлюбленной.

— Никто никогда эту Мигну не видел, — неожиданно сердито отрезала Роуза и ущипнула меня пинцетом так, что я чуть не вскрикнула. — Извините, случайно. Так вот, никто эту Мигну не видел, а если у них роман, то очень вялотекущий, потому что видятся они крайне редко. Ячер практически никуда не уезжает из госпиталя, — поделилась информацией Роуза.

— Я не лезу в его личную жизнь. Он сразу дал понять, что это неприемлемо, а у меня есть кавалер, поэтому мне и не особо интересно. Мы просто друзья… — проговорила я, наблюдая за собеседницей.

Она отложила пинцет и пристально посмотрела на меня:

— Просто друзья?

— Да. Просто друзья. И коллеги.

— Не припомню, чтобы он так носился хоть с одним из коллег, — фыркнула она, возвращаясь к работе. — Мне он еду из столовой никогда не приносил, наоборот, это я следила за тем, чтобы он не забывал поесть.

— Знаете, дело, вероятно, в магии жизни и наследии Болларов. Всё же мы нашли пусть несовершенное, но решение. Хейлар просто хочет, чтобы я и дальше здесь работала. Ничего более…

Роуза мне не особо поверила, но откровенной враждебности вроде бы тоже не выказывала, чуть смягчилась. Вот и славно.

— Ячер иногда просто невыносим, — с тоской протянула она, и мне стало её жаль.

И хотя я не думала, что они составили бы удачную пару, всё равно было как-то грустно смотреть на её мучения. Она же не виновата, что влюбилась, да ещё безответно…

На протяжении всего оставшегося времени мы молчали. Роуза извлекла из меня несколько десятков крупных волосков и подвела итог:

— Больше ничего сделать не могу. Остальные волоски ушли глубже под кожу. Особенно вот тут, в районе талии, где их прижимало поясом от брюк.

— В любом случае огромное спасибо, — сконфуженно проговорила я. — Те брюки я отдам на сожжение, а эти я специально не застёгивала.

— Дайте-ка проверю чувствительность.

Она прошлась по пятнам пальцами, и меня бросило в жар: местами прикосновений я уже не чувствовала, значит, яд уже воздействовал на нервы.

— На данный момент это всё, что могу сделать я, — сказала Роуза, бросая пинцет в металлический лоток для грязных инструментов. — В таких ситуациях мы обычно просто подпитываем пациента магией и ждём, что будет дальше. Но раз вы изобрели какой-то новый способ…

Вспомнив, как корчились тренированные боевики при введении суспензии, я громко сглотнула и прикрыла глаза. Затем запретила себе трусить и малодушничать: истинная нобларина не пасует перед трудностями.

— Благодарю ещё раз. Я буду наблюдать за динамикой.

— Вам положен постельный режим, — сказала Роуза.

Я кивнула, осторожно одеваясь.

— Э-э, нет. Это я конфискую. Мало ли что там осталось на рубашке. Остальные вещи тоже лучше сжечь, — сказала Роуза, вынимая из моих оцепеневших пальцев блузку, которых у меня было всего лишь шесть штук: по одной на каждый день недели.

Минус две… и минус одни форменные брюки.

А аванс мне пока не выплачивали, да и жалование я всё равно не потратила бы на себя. В конце года подбивались все долги, и каждый арчант должен был идти на то, чтобы погасить их до того, как сменится календарный год и начнёт начисляться пеня.

— Нужно осмотреть жреца. Пациент отпихнул его тоже, — голос осип и звучал глухо.

— Я этим займусь, а вам нужно прилечь. Могу дать какое-нибудь зелье, но вы сами знаете, что они не очень-то эффективны, скорее создают у пациентов видимость того, что их лечат, чем реально влияют на ситуацию. Ваша собственная магия куда лучше справится с защитой организма. Здесь самое главное — изъять источник заражения, а с этим мы вроде бы справились.

Я согласно кивнула и снова поблагодарила Роузу.

Надев халат поверх незастёгнутых приспущенных брюк, порадовалась, что догадалась замотать грудь, иначе её было бы видно даже сквозь плотную ткань. Вышла из операционной, чувствуя, как кружится голова и печёт бок. Из-за манипуляций Роузы на коже началось раздражение, и моя магия уже не могла его унять.

А ещё я поняла, что чувство тревоги, никак не уходившее с момента отъезда Ячера, могло быть вызвано ядом и ухудшением самочувствия, которое я списала на усталость и стресс.

Боли я по-прежнему не чувствовала, хотя на поздних стадиях, когда отмирают нейроны, она мучает многих больных. У меня же пока просто горел бок, причём не в тех местах, где проявились пятна, а вокруг.

Хотела оставить Хейлару записку, но на входе в кабинет вдруг наткнулась на стеллаж.

Боги, я совсем о нём забыла.

Когда Хейлар вернётся, мне точно влетит. И за неосторожность с ядом, и за самодеятельность со стеллажом.

Дежурство семнадцатое

Третье декабриля. Полночь

Хейлар Ячер Сальтен Вильдер Скадт

По дороге в госпиталь Ячер заехал в пару магазинов, прикупил кое-что полезное.

Эклеры уже должны были его ждать, и он изо всех сил предвкушал встречу с ними.

За время поездки он нагулял хороший аппетит, а от супчика остались лишь приятные воспоминания.

Однако первой суждено было состояться совсем иной встрече: буквально у входа его караулила нобларина Кентан. Разговаривать с ней он планировал чуть позже, но потом решил, что лучше сделать это на голодный желудок, а затем заесть горе пирожными. Отослал Плёза с покупками в свой кабинет и, не дав этой Женевьеве сказать ни слова, чтобы не капала на него своим самомнением, нахально заявил:

— А я как раз вас ищу!

Самым бесстыжим образом ухватил её за локоть и утянул в пустующую палату, а затем одной рукой закрыл дверь, а другой мягко подтолкнул к стене, отрезав путь к выходу.

Она мгновенно вспыхнула и явно собиралась накинуться на него с очередным потоком претензий, но он успел первым:

— И как я вообще должен был себя вести, а? — сурово спросил он, пристально глядя на неё.

Она, естественно, растерялась, и уже заготовленная гневная тирада распалась на отдельные звуки, которые неуверенно вырвались из её груди. Он прижал оба её запястья к стене, навис сверху и начал выговаривать низким голосом:

— Когда ты сказала, что Гвеллайн — твой сын, я решил, что ты издеваешься. Ну какой сын? Во сколько лет ты его родила? В пять? Как я должен был в это поверить?

Нобларина Кентан ошеломлённо уставилась на Ячера, а когда до неё наконец дошёл смысл сказанного, слегка порозовела и прерывисто вздохнула.

Отлично, этого он и добивался!

Ячер уже давно понял, что в общении с женщинами градус эмоций важнее, чем их окраска. Трахнуть ненавидящую тебя женщину намного проще, чем равнодушную. Можно, конечно, по роже получить, а можно получить дикий секс, потому что никто не занимается им так самозабвенно и искренне, как женщина, которая ненавидит.

Не дав Женевьеве опомниться, он продолжил:

— В первый раз я согласен, был неправ. Отослал тебя к Плёзу, но только потому, что дико устал и просто боялся сорваться и сделать какую-нибудь глупость. У меня после всех этих операций самоконтроля примерно ноль, а ты себя в зеркало вообще видела? Ты когда схватила меня за локоть, я просто поплыл…

Ячер очень выразительно посмотрел ей в глаза. Она зарделась и задышала чаще.

— Ну, конечно, когда ты ткнула меня в то, что такая женщина мне не светит, я рассвирепел, — прорычал он ей в самое лицо.

Она лишь хлопала глазами, розовея всё сильнее, а потом по её губам скользнула кокетливая улыбка:

— Но я же старше…