Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна - Страница 36

Ещё нужно повесить полки и подписать их: «Срочное», «Среднесрочное» и «Несрочное». Пусть Хейлар всё раскладывает по ним, а я потом буду напоминать ему о срочной полке и аккуратно подкладывать дела туда.

Да, пожалуй, так и сделаю. Вот он уедет к императору, а я насяду на Маррела и попрошу его найти в подвале что-нибудь подходящее из мебели.

Я вышла из кабинета и отправилась на обход.

Четверо пациентов, включая Арона, спали. Я проверила их жизненные показатели и убедилась, что никто на встречу с Гестой не стремится. По крайней мере, в ближайшие часы. Вот и прекрасно.

Приет оказался единственным, у чьей постели никто не дежурил.

Когда я вошла в палату, в его глазах вспыхнула надежда, быстро сменившаяся разочарованием.

— Как вы себя чувствуете? — участливо спросила его.

— Слабость сильная, — прохрипел он.

— А сила слабая, — иронично вздохнула я. — Это нормально после пережитого. Вам придётся долго восстанавливаться. Раньше пациенты со столь обширным поражением ядом вообще не выживали. А вам повезло.

— Эта девушка, другая, тёмненькая…

— Госпожа Кевезер, — подсказала я.

— Она говорила, что остальные умирали, а я нет.

— Четверых воскрешали, — кивнула я.

— Лучше бы я умер, — с глухой тоской протянул он, а я присела рядом с его постелью, разглядывая суровое, покрытое густой щетиной лицо Приета.

Откуда такие мысли? Гвеллайн тоже жить не хотел. Может, это побочный эффект от лечения?

— Нам бы точно лучше не было, — сказала я. — Я бы наверняка плакала, хотя я вас даже не знаю. Кроме того, у вас сослуживцы, друзья, семья…

— Нет, лучше бы я умер, а потом меня воскресили, — хрипло пояснил он. — Я же брачный обет давал до смерти. Такая смерть ведь тоже считается? — с надеждой посмотрел он на меня.

— На этот счёт много споров. Принц Трезан говорит, что считается, если искренне в это верить.

— Я бы тогда на Элле женился. Из нашей части. Хорошая такая, хохотушка. Мне кажется, Геста бы одобрила…

Он замолчал, глядя в потолок.

— Ваша жена приходила и справлялась о вашем здоровье, — тихо проговорила я.

— Готов поспорить, она тоже надеялась, что я умер, — хмыкнул он. — Мы едва выносим друг друга. Брак устроили родители, поначалу я думал — стерпится-слюбится, но с каждым годом всё хуже становилось. У нас даже детей нет. Я и не притрагивался к ней уже лет пять. Стоит коснуться — у неё истерика. Да и мне противно. Вот такие дела, — он посмотрел на меня глазами, затянутыми серой пеленой, под которой с трудом угадывались радужки.

— Мне очень жаль.

— Лучше б я умер. Я бы воскрес. Точно знаю, что воскрес бы. А так — сколько ещё лет тянуть эту лямку?

Помолчав, я сказала:

— Кто-то должен изобрести ритуал, позволяющий разорвать брачные узы. Возможно, это случится скоро. Не теряйте надежды.

— Кто-то… Я и сам долго бился над ним, стольких жрецов расспрашивал. Нет такого ритуала даже в теории.

— Может быть, когда-нибудь он появится.

— Вы замужем?

— Нет, — ответила я. — Но у меня есть кавалер, который станет моим мужем.

— Любите его?

— Мы едва знакомы.

Приет выразительно хмыкнул:

— Если не любите, не ходите за него. Не ломайте жизнь ни себе, ни ему.

— Комцель тоже не одобряет договорные браки, — сказала я, чтобы как-то его поддержать. — Однако их практикуют веками. Любовь ведь тоже живёт недолго.

— Да, но сохранятся хотя бы воспоминания о ней. Хотя бы дети… Да и не будешь ты ранить человека, которого когда-то любил.

— Не знаю. Мне кажется, это не всегда верно. Иногда люди, которые когда-то любили, и ранят друг друга сильнее всего.

— Возможно, — тихо ответил Приет. — Но я бы всё равно рискнул.

На этом он замолчал, как коконом окружённый угрюмым одиночеством.

— Если вам что-то понадобится, дайте знать.

— Усыпите меня, — попросил он.

Магия действовала хуже, чем обычно, но куда лучше, чем до операции. Усилив заклинание, я всё же смогла погрузить Приета в сон и тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.

Остался только последний пациент. Гвеллайн.

Выдохнув и приняв самое светское выражение лица, я вошла в его палату.

Мне навстречу тут же поднялась нобларина Кентан, явно не спавшая весь день.

— Лунного вечера, — пожелала я, хотя на улице ещё было светло и вечер был чересчур ранним даже по зимним меркам.

— Комцель же запретил вам подходить к Леонелю?

— Запретил, — признала я. — Однако он не запретил разговаривать с вами. Как себя чувствует ваш сын?

Она бросила на постель спящего Гвеллайна обеспокоенный взгляд, а потом сцепила пальцы и принялась крутить кольцо на правой руке.

— Мы можем выйти? — тихо спросила она.

— Конечно. Идёмте.

Вывела её из палаты и открыла соседнюю, пустующую. Когда я заперла за нами дверь, нобларина Кентан принялась мерить небольшое помещение нервными шагами.

— Лео сам не свой…

— Вы уверены, что это именно Лео? — осторожно спросила я.

— Да! В этом я уверена. Просто… Он так зол! Сначала он злился на комцеля, я едва вытянула из него пояснения. А потом я… ну, вы слышали… вмешалась. И теперь он безумно зол на меня за то, что я выставила его слабаком, назвала мальчиком и вела себя так, будто сам он не может за себя постоять, ещё и усугубила его положение… И он прав! — она остановилась, посмотрела на меня с таким отчаянием, что мне стало её жаль.

— Да, вы определённо сумели наступить комцелю на все самые больные мозоли разом. Он двое суток не спал, вытягивал парней с того света, а вы и разбудили, и ещё недовольны остались, хотя для вашего сына он действительно сделал всё возможное.

— Он начал первым! Отослал меня к этому Плёзу… — она снова начала злиться, но взяла себя в руки и закончила уже спокойно: — Потом эти инсинуации по поводу того, что Лео — мой внебрачный сын, этот сарказм. Ненавижу такое обращение! Комцель отнёсся без должного уважения, а я к такому не привыкла. Как вы вообще с ним работаете, вы же нобларина? Как вы можете подчиняться лардону?

А ведь она действительно не понимала как.

— Да, я нобларина, но моей личной заслуги в этом нет никакой. Видите ли, я не добилась этого титула, не получила его за свои заслуги, я с ним родилась. Он не делает меня лучше или хуже других людей, — спокойно проговорила я, глядя ей в глаза. — А комцель — очень талантливый целитель, я многому у него учусь. Начиная с того, как накладывать швы, и заканчивая тем, как управлять госпиталем. У нас ведь тоже сложные условия. Целителей не хватает, даже курьера нормального нет, приходится изворачиваться. Финансирование вроде бы есть, но его постоянно приходится отвоёвывать в бумажном бою. И это я не говорю о пациентах, которые тоже попадаются… разные, — я многозначительно замолчала, давая ей переварить услышанное.

Забавно, что она была старше меня раза в два, если не в три, но я чувствовала себя куда мудрее и так, словно ситуацию и разговор контролировала именно я.

— Я понимаю… Это всё нервы… — она принялась крутить кольца ещё энергичнее. — Леонель так сильно болен. Из-за этих новостей у дочери начались преждевременные роды. И я не знаю, куда мне кидаться! Оставаться здесь или ехать во дворец?

Теперь она вовсе не была похожа на великосветскую стерву. Просто растерянная, испуганная женщина, которая готова порвать кого угодно за своих детей.

— Комцель закусил удила, — тщательно подбирая слова, проговорила я. — Вам однозначно не стоило называть его жалким лардоном и грозить увольнением.

— Я признаю, что была неправа, и готова принести извинения. Что угодно, лишь бы он помог Лео! Я отправила посыльного, Ардан написал, что этот госпиталь — единственное место, где нам могут помочь, и велел извиниться. Он хотел бы приехать лично, но не может оставить дочку одну. Не в такой момент.

— Ну… если вы готовы принести извинения… — протянула я.

Она нервно сглотнула и снова принялась мерить маленькую палату шагами.

— Но ваш комцель их не примет, ведь так? — остановилась она возле кровати и повернулась ко мне. — Он так похож на моего первого мужа… Я прекрасно знаю этот типаж!