Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 5

Он торопливо закивал.

— Точки! Она говорит, в глазах точки светятся минут двадцать, а потом начинает болеть.

— Это называется аура, — сказал я. — Классическая мигрень с аурой. Что принимает?

— Триптаны какие-то, я название не помню.

— Суматриптан, скорее всего. Когда принимает, сразу или когда уже голова какое-то время болит?

Охранник задумался.

— Обычно терпит сначала, ждёт, пока пройдёт. А потом уже пьёт.

— Вот это первая ошибка, — сказал я. — Триптан работает в начале приступа, лучше на этапе ауры. Так что пусть жена ваша принимает сразу, как только появились точки в глазах или первая боль.

Он торопливо достал бумажку и стал записывать.

— Второе, — продолжил я. — Пусть ведёт дневник головной боли. Дата, время начала, что спровоцировало и что помогло. Надо ловить триггеры. У мигрени они очень типичные. Ну и самое главное, к неврологу повторно пусть сходит. Он, скорее всего, Триптан заменит на другой препарат или дозировку поменяет.

— А это… не опасно, постоянно пить?

— Об этом решает невролог после осмотра, — сказал я. — Я вам не заочный диагноз ставлю и лечение не назначаю, я вам объясняю, какие вопросы задать врачу. Это разные вещи.

Он записал и это. Потом сложил бумажку, спрятал в карман и посмотрел на меня.

— Спасибо, доктор. Правда спасибо. Я ей всё передам, я записал.

— Не за что.

— Вы это… — он вдруг смутился. — Держитесь.

— Держусь, — хмыкнул я.

В полдень меня снова вызвали в комнату для встреч. Я решил, что адвокат вернулся с уточнениями. Но за столом сидел Даниил Щербаков.

— Даниил⁈ — удивился я. — Как ты сюда попал?

— Тише, — он замахал руками, ужасно довольный собой. — Тише, Саня, не пали контору. У меня друг в областной газете. Он помог оформить временное удостоверение помощника адвоката. Формально я тут как консультант по связям с общественностью при защите. Такая должность существует, между прочим, я проверял.

Ёлки-иголки!

— Ты понимаешь вообще, как ты рискуешь? — вздохнул я. — Хочешь со мной рядом сесть? Камера свободна как раз, сокамерник мой ночью меня покинул.

— Он…

— Заболел, — отмахнулся я. — Что ты здесь делаешь?

— Я журналист, — сказал он и пожал плечами. — Риск — это моя профессия. У сапёров тоже работа так себе. Я почти написал статью «Врач, спасший Залинию от свинца, арестован по иску завода, который он разоблачил». И хронология по датам, всё по правилам. Тот материал, который ждал своего часа, плюс новые сведения. Это порвёт вообще весь город!

Я усмехнулся. Да, материал точно пушка.

— А главный редактор дал добро? — спросил я.

— Ещё как! — Щербаков чуть ли не подпрыгивал. — Саша, город за тебя. Мы все за тебя. И все с тобой!

— Спасибо, Даниил, — сказал я. — Но будь осторожен, прошу. Не пиши ничего лишнего. Ты уже и сам понял, этот завод — опасный противник.

— Всё будет окей, — кивнул тот. — Ладно, мне пора! Держись!

И меня вернули в камеру.

Ненадолго, поскольку в четырнадцать ноль-ноль я был уже в здании суда.

Меня везли в наручниках, в автозаке. Непривычный транспорт.

Потом вывели в зал.

Зал был небольшой и набитый знакомыми людьми. Я и не думал, что все они приедут в Саратов. Кречетов, Чердак, Лиля, Гриша. Щербаков был уже тут, везде он успел.

Меня посадили в металлическую клетку в углу зала.

— Встать! Суд идёт!

Судья оказалась женщиной лет пятидесяти. Она открыла заседание, установила личности, разъяснила права.

Прокурор был молодой, лет тридцати, в дорогом костюме.

— Ваша честь, — начал Михаил Борисович. — Защита заявляет ходатайство об избрании в отношении Агапова Александра Александровича меры пресечения, не связанной с заключением под стражу…

И он пошёл по пунктам. Ровно так, как утром мне и рассказывал.

Судья, не поднимая глаз, что-то помечала.

— Также прошу приобщить письменное заявление Агапова.

Он прочитал мою страницу.

В зале стало очень тихо.

Потом встал прокурор.

— Ваша честь, обвинение категорически возражает.

Он говорил громко и быстро, будто торопился.

— Обвиняемому вменяется деяние, причинившее ущерб деловой репутации в размере пяти миллионов двухсот тысяч рублей. Это значительная сумма, свидетельствующая о характере и общественной опасности содеянного. Обвиняемый имеет высшее образование, обладает организаторскими способностями, широкими социальными связями в районе, что само по себе создаёт риск воздействия на свидетелей. Часть свидетелей проживает в том же районе. Часть является его пациентами, то есть находится от него в фактической зависимости!

Он сделал паузу.

— Более того. Обвиняемый занимает руководящую должность в медицинском учреждении, имеет доступ к медицинской документации, которая является доказательством по делу. Оставаясь на свободе, он может внести изменения в медицинские карты, изъять их, уничтожить. Полагаю, суду очевидна невозможность иной меры пресечения. Прошу заключить под стражу на два месяца.

Он сел, весьма довольный собой.

Михаил Борисович попросил слово.

— Ваша честь, одна ремарка. Медицинские карты, о которых говорит уважаемый прокурор, изъяты и находятся в материалах дела с девятнадцатого числа. Мой подзащитный физически не может их изменить. Что касается «зависимости» пациентов от врача, из этой логики следует, что любой действующий врач в стране подлежит заключению под стражу по любому делу.

— Ещё что-нибудь? — спросила судья.

— Нет, ваша честь.

— Суд удаляется для принятия решения, — сказала она и встала.

Мы ждали двадцать шесть минут.

Я знал это точно, потому что смотрел на часы над дверью и считал минуты.

В зале никто не разговаривал. Лиля сидела, глядя прямо перед собой. Кречетов время от времени поглядывал на меня и кивал. Чердак сидел, сжав кулаки на коленях.

— Встать, суд идёт.

Судья вошла, села, надела очки и взяла лист.

— Рассмотрев ходатайство защиты и возражения государственного обвинения, оценив представленные материалы, суд постановил…

Она сделала паузу.

Сейчас узнаем решение судьи.

Глава 3

В зале повисла тишина, все ожидали услышать решение судьи.

— … ходатайство защиты удовлетворить.

Мне кажется, весь зал выдохнул одновременно. Победа!

— Избрать в отношении Агапова Александра Александровича меру пресечения в виде залога. В размере двух миллионов рублей. Обязать обвиняемого не покидать пределы Аткарского района без разрешения следователя. Являться по первому вызову. В случае нарушения меры пресечения залог обращается в доход государства.

Прокурор тут же вскочил на ноги.

— Ваша честь, обвинение полагает…

— Суд принял решение, — сказала судья, не поднимая головы. — Заседание окончено.

Она ударила молоточком и сняла очки. Вот и всё.

Двадцать секунд на зачитывание решения судьи, и я на свободе. После полутора суток, проведённых в СИЗО.

Прокурор возмущённо собрал документы и покинул зал суда. Думаю, ему ещё немало прилетит от его руководства. Ведь его целью было засадить меня за решётку.

Но мне повезло и с адвокатом, и с доказательной базой. И с тем, что судья, судя по всему, проплачена не была. Так что тут завод проиграл.

Но это был ещё не конец.

Я посмотрел на Михаила Борисовича. Он повернулся ко мне и кивнул.

— Залог уже внесён, — сказал он. — Вы свободны прямо сейчас.

— Как внесён?

— Со вчерашнего вечера на депозите суда. Я не стал вам говорить заранее.

Большая часть этих средств была взята Лилей с нашего накопительного счёта. Я откладывал туда деньги постоянно, уже постепенно задумываясь о собственном доме.

Но оставшуюся часть явно собрали чуть ли не со всего города. Это было приятно.

Пристав открыл клетку, и я вышел на свободу. Весь арест изначально был неправильным, незаконным. Но всё-таки это был арест. А теперь я на свободе.