Абиссинец 1889. Том 1 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 8

Лапшин перевел ему. Деверо, чуть помедлив заорал, но похоже выкрикивал именно то, что было нужно. Те, кто стоял ближе к нам, перестали метаться. Те, кто был дальше, у кормовой надстройки, тоже начали подчиняться приказам.

Один нервный было дернулся к винтовке. Чугунов шагнул к нему и двумя ударами отправил того в нокаут.

Дальше все пошло спокойно, насколько вообще может быть спокойным ночной захват корабля. Казаки вязали французов ремнями и веревками. Тех, кто пытался дергаться, вырубали и волокли к люку. В тот самый кубрик, где еще недавно сидели мы, теперь по одному спускали французов. Их было много, стало понятно, что всех туда не затолкаем. А потому двое наших полезли проверять трюм и готовить его к приему гостей.

Капитана Деверо я держал при себе. Он был нашей страховкой и главным козырем.

— Лапшин, — сказал я, — ищи рулевого, штурмана и механиков. Всех, кто знает корабль. Иначе корыто просто перевернет на очередной волне, и мы все дружно пойдем на дно. Скажи, что убивать французов мы не собираемся, если они будут слушать и делать, что велят, то скоро отпустим.

— Семен, ты его подстрахуй, — обратился я к Рыжему, стоявшему рядом.

Эскулап мотнул головой и побежал по палубе, пригибаясь от ветра, а за ним и наш здоровяк. Я двинулся к кормовой надстройке, прикрываясь капитаном. По пути отметил, что возле орудия уже стоят двое наших с винтовками, контролируют проходы.

В рубке оказалось четверо. У штурвала стоял рулевой, рядом вахтенный офицер склонялся над картой, из открытой двери напряженно выглядывали два сигнальщика. Даже в начавшемся гвалте никто не бросил свой пост, понимая к чему это может привести.

Увидев связанного капитана и меня рядом с ним, все замерли. Тут же появился и Лапшин, и Рыжий за его спиной.

Я глянул на доктора и произнес:

— Рулевой остается и вахтенный офицер у штурвала. Сейчас будем менять курс, ход корабля сохраняйте прежним.

На столе лежали карты с какими-то пометками и компас. Лапшин по моей просьбе быстро нашел Обок, но, если мы сохраним курс туда, нас точно вздернут, тем паче сейчас.

— Переводи, — сказал я. — В порт Обока мы не идем. Нам нужен дикий берег, пустой пляж, где можно высадиться. Тогда мы все уйдем, а все вы останетесь живы.

Лапшин перевел. Капитан оживился и что-то добавил рулевому, приказ передали в машинное отделение. Оставалось только тупо наедятся, что они нас не дурят, ведь проверить это мы никак не могли.

Приглядывать за рулевым мы оставили Димку Чеснокова с винтовкой. А я отвел Деверо в его каюту, усадил на стул, к которому вместе с появившимся Чугуновым мы хорошенько его и примотали. У двери встали двое наших.

Лапшин все это время находился рядом. Я попросил Федора Николаевича приглядеть за капитаном и доктором и выглянул на палубу.

Дождь немного поутих, да и ветер ослаб. Шторм, что бушевал несколько часов к ряду, постепенно сходил на нет. Из тени мне на встречу вынырнул Рыжий.

— Семен, — сказал я, — нужна провизия, вода, оружие. Если все пойдет по плану, то нас высадят на пустынный берег, без жратвы, а главное без воды, тяжко будет. Возьми кого из знающих в помощь, начинайте готовить все для выгрузки.

— Куда хабар таскать?

— Каюту одну выберите и туда сносите. Фляжки для воды и вещмешки для каждого найти попытайтесь. Нужно будет все раскидать по уму.

Рыжий кивнул и ушел, а я вернулся в каюту. У стола над картами стоял Федор Николаевич, вахтенный офицер и Лапшин.

Они всматривались в береговую линию, обсуждая место высадки через доктора-толмача.

Вскоре появился Рыжий и отвел меня в соседнюю каюту. Там лежало четыре холщевых мешка и два бочонка с водой. Трое наших продолжали стаскивать сюда все, что нам могло пригодиться для выживания.

— Здесь галеты, и солонина, — сказал он, — старались брать то, что долго не испортится. Но хлопцы наши перед высадкой всех еще здесь горячим покормить обещали, уже кухарят.

— Добре.

Мы вернулись в каюту капитана и Чугунов подозвал меня, ткнув пальцем в точку на карте.

— Вот, Андрей, если довернём вот сюда и выжмем восемь узлов, то часа два, не больше. Конечно, ежели лягушатники нас за нос водить не вздумают.

Я посмотрел на Деверо. Тот, хоть и сидел привязанный, карту видел со своего места и заговорил первым, а Лапшин перевел:

— Говорит, курс держим тот, что и просили, но берег этот он знает хорошо. Тут камни и отмели, подходить придется очень осторожно. А другого пустого места рядом вроде, как и не имеется.

— Менять место не будем, нам нужен пустой берег.

Рыжий, жуя что-то всухомятку, буркнул:

— Пляж пляжем, а французы все равно скоро поймут, что их корабль пропал. Поднимут шумиху немалую.

Он поглядел на связанных пленных, и я понял, куда Сема клонит.

— И что? — тяжело спросил Федор. — Всех перерезать?

— А почему нет? С нами бы так и сделали, нас же как собак держали. Вздернули бы поутру, и также концы в воду.

— Хватит, — сказал я, — мы не за тем выбрались, чтобы зверями становиться.

Рыжий посмотрел исподлобья. Я видел, как его глаза налились кровью.

— Андрей, — сказал он, — ты сам говорил: или они нас, или мы их.

— Я говорил про бой, а не про бойню, — ответил я спокойно. — Убивать связанных, тех, кто не может никак ответить, это не по-людски. Грех такой мы на себя брать не станем.

Чугунов лишь одобрительно мне кивнул. Рыжий хотел еще поспорить, но я продолжил.

— Предлагаю такое решение. Всех французов сгоняем в кубрик и в трюм, запираем, даем воды и уходим. Дальше, как сложится, на все воля Божья. Но своими руками резать их не станем, и слово данное сдержим.

Офицер, привязанный к стулу, нашего разговора скорее всего не понимал, но по тону видать почуял, о чем речь идет. Я подошел к нему и сказал спокойно:

— Живы останетесь все, как вам и обещали, если твои люди ничего дурного не выкинут.

Лапшин перевел, и капитан кивнул, глядя на меня.

Снаружи все еще было темно.

«Два часа», — подумал я.

Два часа пронесутся очень быстро. За это время нам надо было не просто доплыть, а собраться, удержать от расправы своих людей, загнать французов в кубрик и трюм, распределить припасы и приготовиться к высадке.

— Федор Николаевич, надо поговорить без этих, — мотнул я головой на Лапшина и Деверо.

Урядник кивнул, и мы вместе с ним и Рыжим отвязали Деверо от стула, а затем его и эскулапа отвели в соседнюю тесную каюту помощника капитана, оставив вместе с ними Данилу Стронько.

Я подошел к столу, снова склонясь над картой. Федор Николаевич стоял рядом, опираясь ладонью о край.

— Выход у нас теперь один, Андрей. Сначала сходим на берег неподалеку от Обока, а там найти какую посудину и надо дотянуть до Адена. В Обоке нам делать нечего. Там весь берег уже утром на уши поставят, а в Адене народу побольше, судов тоже и затеряться легче будет.

Я кивнул, соглашаясь. Только у меня была еще одна причина появиться именно там. Где-то в Адене мог быть дядя Аркадий, и если уж кто и мог нас вытащить из этой заварухи, то, это он. По крайней мере хотелось верить.

Рыжий, до того жевал галету и молча слушал нас. А тут пробубнил с набитым ртом:

— Ну да, конечно. В Адене нас, поди, с хлебом и солью встретят, прямиком у причала обнимут, мол: заходите, братцы казаки, давно вас поджидаем.

Я бросил на него взгляд и вздохнул.

— Сема не дуркуй! Нахрен мы там никому не нужны, там же англичане, только если французам выдать, вот это думаю запросто организуют. Потому расслабляться не след.

— Так я о том и толкую, — буркнул он. — Мы только в Аден войдем, как нас там же примут местные доброжелатели и за награду малую лягушатникам передадут, или британцам, хрен редьки не слаще.

— Может оно так, — почесал я затылок. — Только другого варианта покуда нет. Придется по месту решать, а там как Бог даст.

— Кажись обсудили все, давай обратно этих субчиков приволокем, авось еще чего дельного от Деверо узнать выйдет, — предложил Чугунов.