Укрощая Сердце (ЛП) - Хоуп Пейсли - Страница 8

— У тебя и так достаточно зарубок на спинке кровати, — повторяю я, краем глаза наблюдая, как её груди сужаются к тонкой талии.

«Готов поспорить, я смог бы обхватить её обеими руками, пока…»

— Может, тебе пора съездить с Коулом в Лексингтон, познакомиться с какой-нибудь женщиной, чтобы самому начать соблюдать собственные правила, — шёпотом усмехается Хейден и крепко хлопает меня по плечу.

Я ворчу, разозлённый тем, что он заметил, как я на неё смотрю, хотя именно я должен подавать здесь пример.

— Ну как успехи, босс? — спрашивает Айви, постучав по дверному косяку и заглянув в мой кабинет, отчего Хейден мгновенно замолкает.

Он прочищает горло и отходит в сторону от моего стола.

— Ты уже успел просмотреть документы для регистрации на аукцион?

Она смотрит на свой телефон и подходит к нам, а с высоты своего роста я могу заглянуть прямо ей под футболку, что совершенно не помогает моему члену успокоиться. Я отвожу взгляд, но, блядь, обтягивающие футболки с глубоким вырезом и декольте — величайшая слабость мужчины.

— У меня есть час до приезда школьной экскурсии. Тебе нужна помощь? — спрашивает она.

Я поворачиваюсь к Хейдену, на лице которого красуется самодовольная ухмылка, говорящая, что он видит меня насквозь.

— Конечно, заходи, — киваю я в сторону двери, не отводя взгляда от глаз Хейдена, чтобы он не посмотрел ей под футболку, потому что он, блядь, обязательно это сделает. — Хейден всё равно уже уходил. Ему нужно наверстать с чисткой стойл.

Почти час спустя мы зарегистрировались на аукцион и привели все дела в порядок. Мы также просмотрели многообещающих годовалых лошадей, или «годовиков». Чтобы участвовать в Дерби, лошадям должно быть ровно три года к определённой дате, а значит, когда лошади исполнится два, впереди у нас будет больше года тренировок и квалификационных скачек.

Я отрываюсь от своих записей, смотрю на Айви и говорю:

— Есть несколько лошадей, которых я с нетерпением жду возможности увидеть в Нэшвилле, — говорю, смотря на Айви и отрываюсь от своих записей.

«Знаете, в том самом месте, где мы будем спать в моём пикапе, если мне не удастся найти нам отель».

Айви оживлена и полна надежд, пока рассказывает о своих планах и открывает все исследования по тренировкам, которые провела и которые ей придётся воплощать в жизнь в течение следующих нескольких месяцев. Для нас обоих это станет работой на полный день, а озабоченный Хейден будет в основном руководить «Сильвер-Пайнс», пока я выступаю в роли консультанта.

— Отец жеребёнка участвовал в Дерби, а потом его скрестили с кобылой, — говорит Айви, указывая тонким пальцем на имена на экране, которые для меня совершенно ничего не значат.

Она поднимает на меня свои фиолетовые глаза, полные ожидания.

— Ты понятия не имеешь, кто эти лошади, да? — спрашивает Айви, когда я качаю головой.

— Никогда не был особенно хорош в домашних заданиях, — отвечаю я.

Она закатывает глаза, и даже от этого я почему-то не могу отвести взгляд, пока она продолжает:

— Отец жеребёнка, Принц Амарилло, занял четвёртое место на Дерби в шестнадцатом году, а его мать, Жемчужина Ночи, два года назад участвовала в Оксе, — говорит она, упоминая ещё одну известную скачку. — Нам нужно будет составить небольшой список претендентов, но именно этого я очень хочу увидеть.

Она снова указывает на экран моего компьютера.

— Шелест Ветров. Он может победить. Посмотри, какой он красивый. Посмотри на его родословную.

Её воодушевление заразительно, пока она продолжает без умолку говорить. По моему позвоночнику неожиданно пробегает электрический разряд при мысли о возвращении в скачки. Раньше мне нравилось. По правде говоря, раньше я, блядь, обожал скачки. Те годы с отцом… Я помню, как чувствовал себя живым на трибунах, наблюдая за скачками, затаив дыхание.

— Годовики сильные и настолько хорошо выведены. Я готова тренировать день и ночь. И настроена решительно.

— Ну тогда, полагаю, это всё, что нам нужно, — саркастично бросаю я.

— Вообще-то так и есть, — Айви приподнимает бровь. — Возможно, ты обо мне кое-чего не знаешь, когда я чего-то хочу, я это получаю.

И самое забавное, что я, блядь, действительно в ней не сомневаюсь. В ней есть что-то такое, что говорит — она прошла через всякое дерьмо и выжила, чтобы рассказать об этом.

— Посмотрим, как у нас получится, — говорю я, складывая документы в одну аккуратную стопку и убирая их в папку.

Я сильно рискую, затевая всё в последнюю минуту. Остаётся лишь надеяться, что я не пожалею. В голове звучит голос отца, который говорит мне немного расслабиться и чаще плыть по течению, как он всегда и делал.

— Если говорить о личном, Уэйд, мы с папой вместе смотрели скачки. Он научил меня ездить верхом, научил находить связь с лошадьми, научил тренировать их ещё до того, как я по-настоящему выросла, до своей смерти.

На мгновение её взгляд сосредотачивается на воспоминании, а затем её голубые глаза снова встречаются с моими.

— Стать частью чего-то подобного всегда было моей мечтой. Просто раньше у меня не было такой возможности, поэтому спасибо, что дал её мне.

Она кладёт свою нежную тёплую ладонь мне на предплечье. Я всего на долю секунды опускаю взгляд туда, где она меня касается, прежде чем Айви убирает руку. Всего лишь дружеское прикосновение, но оно всё равно оставляет след на моей коже.

— Прости, что тут скажешь? Я всегда была очень тактильной, босс. Ничего не могу с собой поделать, такова часть моей натуры.

То, что она говорит о своей тактильности, и то, как близко сейчас сидит ко мне, заставляет меня стиснуть челюсть и отвернуться.

«Может, Хейден прав, и поездка с Коулом в Лексингтон мне действительно не помешает».

Она улыбается, отмахивается от этого и снова начинает говорить, потому что именно это она и делает.

— Я очень жду следующих нескольких месяцев. Всё будет замечательно, а если мы пройдём квалификацию, это станет невероятной рекламой для «Сильвер-Пайнс». Новый вызов. Вот увидишь.

Она смотрит через моё плечо в сторону нашего большого круглого загона, где проходит полуденная школьная экскурсия и уже начинают собираться дети.

Может, дело в её положительной энергии, или в самом моменте, или в сочетании того и другого, но на долю секунды я почти чувствую, как улыбаюсь, когда её энергия и воодушевление соединяются с моими.

Я могу быть спонтанным, и, блядь, возможно, новый вызов — именно то, что мне нужно.

— Блядь, да. Знаешь что? Давай, чёрт возьми, сделаем это, — говорю я.

Айви поднимает на меня взгляд, и от моих слов её рот распахивается ровно на секунду, а затем она хихикает и встаёт.

— Вот это настрой, шеф, — говорит она, начиная собирать вещи как раз в тот момент, когда Хейден заглядывает в дверь, чтобы задать ей вопрос.

Моё спонтанное настроение прерывается, когда лежащий на столе телефон начинает вибрировать. Экран загорается, высвечивая имя матери.

«Блядь».

Леди-босс: «Не хочешь рассказать мне, почему о том, что мы собираемся покупать лошадь для Дерби, я узнаю от Хейдена Брукса?»

Нужно было сначала поговорить с ней. Она не любит, когда её не посвящают в дела, и теперь, уверен, будет напоминать мне при каждой возможности следующие несколько недель.

Я: «Ты знала, что я об этом думаю. Вы ведь все именно этого хотели?»

Леди-босс: «Да. Просто мне не нравится узнавать новости о собственном ранчо от посторонних».

«Пригласи сегодня Айви. Вы оба расскажете мне всё за ужином».

Я: «Уверен, у неё есть дела поважнее. Я сам введу тебя в курс дела».

Леди-босс: «Хорошо, тогда я приглашу её сама. Мне она не откажет, мы с ней ладим как шоколад с арахисовой пастой».