Укрощая Сердце (ЛП) - Хоуп Пейсли - Страница 74

— Надеюсь, — говорит Айви.

Когда её глаза встречаются с моими, в них скрывается секрет, известный только нам двоим.

— Я бы и не хотела уезжать куда-то ещё, — добавляет она, пожимая плечами и улыбаясь.

Когда Нэш и Сиси уходят готовить лошадей к прогулке, Нэш кричит из-за угла:

— Хорошего дня, голубки!

А затем воздух наполняется их хихиканьем.

— Будет немного прохладно, — говорит доктор Миллер Айви, выдавливая гель ей на живот.

Айви вся на нервах, и я, блядь, тоже.

— Просто постарайтесь расслабиться, и посмотрим, что сможем увидеть. Я изучила ваши документы от предыдущего врача. Вижу его записи о медицинских осмотрах, но там вообще ничего не сказано о слабой шейке матки, а он с тех пор умер, поэтому я даже не могу его спросить.

— Он уже был старым, когда я в последний раз его видела. Это было пару лет назад, — признаётся Айви. — Я даже не знала, что он умер.

Я сжимаю её руку, пока она снова переживает тот период жизни, который, уверен, предпочла бы забыть.

— Боже, мне так сильно хочется в туалет, — хихикает Айви, когда доктор начинает с нажимом водить датчиком по её животу.

Доктор Миллер улыбается.

— Если срок окажется недостаточно большим, придётся сделать трансвагинальное УЗИ, но сначала попробуем так. И простите, но полный мочевой пузырь помогает нам лучше всё увидеть, выдвигает органы вперёд. Процедура не займёт много времени.

Мы наблюдаем, как доктор щёлкает мышью, одновременно перемещая датчик.

В комнате стоит мёртвая тишина, нарушаемая лишь постоянными щелчками.

— Просто делаю несколько измерений, — говорит нам доктор, думаю, почувствовав наше напряжение.

После того, что кажется вечностью, она поворачивает экран к нам и улыбается.

— Похоже, срок около восьми-девяти недель. У вас там маленький непоседа.

Она смеётся и указывает на крошечную фигурку, которая извивается по всему экрану и действительно похожа… на маленькую фасолинку.

— Вот сердцебиение ребёнка. Оно хорошее и сильное… слизистая оболочка достаточно толстая, и всё выглядит… хорошо. Должна сказать, я не вижу здесь ничего, что заставило бы меня предположить, будто вы не сможете выносить ребёнка до срока, Айви, — говорит она. — Но мы проведём дополнительные анализы, чтобы убедиться.

Из горла Айви вырывается рыдание, когда она выдыхает воздух, который, кажется, всё время задерживала. Я улыбаюсь ей сверху вниз, стоя рядом, а затем целую в пахнущую сладостью макушку.

— Что? Уэйд… мне приснилось?

Я усмехаюсь и целую её в губы.

— Нет, милая, ты всё правильно услышала. Похоже, маленькая фасолинка уже вполне неплохо там устроилась, — говорю я, позволяя самой сильной любви, какую когда-либо чувствовал, омыть меня.

Мы снова смотрим на экран и позволяем себе заворожённо наблюдать за нашим ребёнком, идеальным маленьким сочетанием нас обоих. Он или она ещё немного шевелится, прежде чем доктор прерывает нас и говорит, что примерно на двенадцатой неделе нам нужно будет прийти на ещё одно УЗИ. Она советует Айви отдыхать, хорошо питаться, избегать стресса и объясняет, что всё совершенно стандартно. Говорит, что нет причин, по которым Айви не могла бы продолжать помогать с тренировками, пока остаётся на своих двух, а не верхом на лошади.

Десять минут спустя, когда Айви уходит одеваться, доктор Миллер распечатывает для меня три снимка маленькой фасолинки и протягивает их.

Я смотрю на самую невероятную фотографию, которую когда-либо видел, в полном благоговении, а затем убираю маленький шедевр во внутренний карман куртки, прямо над сердцем.

«Моя маленькая фасолинка, я не могу дождаться, когда стану твоим папой».

Глава 60

Дорога обратно на ранчо проходит в тишине. Айви сидит, глядя на снимки УЗИ у себя на коленях, и я вижу в её глазах счастье, когда она переводит взгляд на окно и залитую солнцем сельскую местность.

Мы проезжаем половину пути домой, прежде чем она наконец заговаривает.

— Думаю, возможно, Брэд заставил своего врача солгать мне, — тихо говорит она.

Я со вздохом выдыхаю и протягиваю руку через сиденье, чтобы взять её ладонь.

«Я, блядь, тоже так думаю».

Заботливая часть меня хочет оградить её. На самом деле заботливая часть меня хочет поехать на грёбаное ранчо «Беллингем» и потребовать ответов, даже если придётся выбить их из него. Но сейчас Айви нужно не это.

Сейчас ей нужно, чтобы я сохранял контроль и поддерживал её.

— Возможно, — признаю я. — И, хотя доктор Миллер ничего такого не сказала, я не могу избавиться от ощущения, что вся ситуация её тоже озадачила. Она назвала результаты твоего УЗИ образцовыми, — честно говорю я.

Айви поднимает взгляд, кивает, а затем снова смотрит в окно на раскинувшиеся за ним поля.

— Он знал, что я думаю об уходе. Теперь всё имеет смысл. Он не хотел детей и знал, что я хотела. Он мог сделать такое только ради контроля. Именно так он издевался надо мной. Контролируя, — снова тихо произносит она.

Я мог бы убить ублюдка за то, что он с ней сделал.

— Если я принимаю таблетки и всё идёт как положено, он получает желаемое, а я не беременею. Если вспомнить, он даже был осторожен, когда мы были… вместе. Теперь я думаю, не было ли всё его способом дополнительно подстраховаться. А если я поверю, что вообще не способна забеременеть, что со мной что-то не так, для него это станет лишь приятным бонусом. Лишит меня надежды, и тогда я буду ещё благодарнее ему за то, что он остаётся рядом, пока заставляет меня чувствовать себя… неполноценной.

— Я больше никогда не хочу слышать от тебя такое, даже в качестве предположения, хорошо? Айви, даже если бы ты не могла выносить ребёнка до срока, ты никогда не была бы неполноценной. Ты ведь понимаешь?

Она улыбается и похлопывает ладонью по моей руке.

— Теперь понимаю. Тогда не понимала.

Моя челюсть напрягается, пока я обдумываю следующие слова.

— Знаешь, тебе достаточно сказать, и я с удовольствием поеду туда и добуду ответы, которые ты ищешь.

«С таким, блядь, удовольствием».

— Я знаю, — просто отвечает она, продолжая смотреть в окно.

— Но тебе не нужно, чтобы я так делал, — твёрдо говорю я.

На краткий миг она переводит взгляд на меня.

— Не нужно? Просто я не знаю, как справиться с осознанием, — говорит она, выглядя разбитой.

Боль, которую я вижу в её глазах, пока до неё доходит, что три года она, возможно, жила во лжи и верила, будто никогда не сможет выносить ребёнка… выражение её лица почти меня уничтожает.

Я сворачиваю на обочину, останавливаю пикап и расстёгиваю ремень безопасности, придвигаясь к ней настолько близко, насколько могу. Обхватываю её лицо ладонями и мягко целую в идеальные губы.

— Нет, милая, тебе не нужно, чтобы я решал за тебя, потому что ты достаточно сильная, чтобы сказать мне, что тебе нужно для того, чтобы обрести покой. И я сделаю всё, что потребуется. Если ты больше никогда не захочешь говорить, мы больше никогда об этом не заговорим. Если решишь каким-то образом доказать, что это сделал Брэд, я потрачу каждый последний грёбаный цент и использую все доступные мне ресурсы, чтобы помочь тебе.

— Я знаю.

Она кивает, и по щеке скатывается слеза.

— Однажды ты сказала мне, что не нуждаешься в том, чтобы я тебя спасал, и была права. Не нуждаешься. Мне не нужно быть твоим героем, потому что ты уже сама себе грёбаный герой, — говорю я, снова целую её и кладу ладонь на своего ребёнка, чувствуя, как жизнь излучается под моей рукой. — Ты ушла, взяла свою жизнь под контроль, и это привело тебя сюда, ко мне, именно туда, где тебе и положено быть, — напоминаю я.

— Я люблю тебя, Уэйд.

Она шмыгает носом, смотрит на мою ладонь на своём животе, а затем снова переводит взгляд на окно.

— Мы не можем вернуться назад, только двигаться вперёд. Отвези меня домой.