Укрощая Сердце (ЛП) - Хоуп Пейсли - Страница 62

Первое — я безумно влюблён в Айви. Я не просто люблю её — она мне нужна, как луне нужно, чтобы солнце садилось каждый вечер, лишь затем, чтобы она могла взойти.

Второе — меня без неё больше не существует.

Она просто пока не знает.

Глава 49

— Айви…

— Айви… — снова произносит голос.

Твёрдая тёплая ладонь гладит меня по руке, и мои глаза распахиваются. Я смотрю на часы. Семь утра, четверг. Единственный день, когда мы не встаём на рассвете, потому что Коул занимается утренними делами, а мне не нужно быть в конюшне до восьми.

После того как Уэйд приготовил мне ужин мечты, а затем мы отправились в постель, где он ещё раз напомнил, насколько тяжело мне будет когда-нибудь отсюда уехать, я быстро погрузилась в глубокий сон. Настолько глубокий, что не просыпалась всю ночь и тем более не услышала, как только что на прикроватной тумбочке вибрировал телефон.

Я хватаю его как раз в тот момент, когда вызов заканчивается и переключается на голосовую почту. Фокусирую взгляд и резко сажусь в кровати. Уэйд, почувствовав неладное, тут же поднимается рядом со мной.

— Что такое?

— Четырнадцать звонков от мамы. Какого чёрта?

Я не успеваю даже протереть глаза, как телефон снова звонит. Душу наполняет ужас, и я отвечаю.

— Мама, — отчаянно произношу я. — Что случилось?

— Айви…

Я моргаю, услышав голос, которому совсем не место на другом конце линии.

— Брэд? — спрашиваю я, совершенно не понимая, что сейчас происходит.

Рядом со мной рычит Уэйд.

— Где моя мама?

— Она попала в автомобильную аварию.

— Что?

Вся кровь отливает от моего лица, и мне кажется, будто я парю в воздухе.

— Где она? Почему?…

Уэйд сжимает моё бедро, помогая успокоиться. Я делаю вдох.

— Где вы?

— Она сейчас на рентгене. Мы в больнице в Пендлтоне, — говорит он, упоминая больницу в нескольких округах от Джеллико.

Что она делала так рано утром возле Пендлтона?

— Она просит тебя, то приходит в себя, то снова отключается. У неё довольно серьёзная шишка на голове, а запястье всё раздроблено. Думаю, стекло её тоже немного порезало. Я пытаюсь дозвониться уже почти час, — добавляет Брэд.

— Блядь, дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Каким-то образом я уже стою, бормоча себе под нос. Уэйд тоже поднялся и натягивает одежду одновременно со мной, хотя ещё понятия не имеет, что именно происходит.

— Я уже еду, — говорю я и отключаюсь.

Час и пятнадцать минут спустя мы с Уэйдом врываемся через двери общественной больницы Пендлтона. Чудо, что на мне вообще есть обувь, я даже не помню дорогу сюда. Знаю лишь одно — мне нужно устроить её в программу реабилитации. Что, если кто-то ещё пострадал из-за того, что она выпила, а потом села за руль? Что Уэйд теперь о ней думает? Он почти не разговаривал, только спрашивал, всё ли со мной в порядке, и повторял, что с ней всё будет хорошо. После тридцатиминутного разговора с Кэсси, которой я рассказала о случившемся и которая сообщила мне, что это не первый случай, когда моя мать садилась за руль пьяной, я была благодарна за тишину, потому что, попытайся я после заговорить, сразу бы разрыдалась.

Пока я стремительно прохожу через зону ожидания, бормочу себе под нос.

— Я должна была быть здесь. Должна была убедиться, что она получила необходимую помощь.

— Ты можешь помочь человеку лишь настолько, насколько он сам хочет помочь себе, — шепчет Уэйд мне на ухо, сжимая плечо, пока мы подходим к стойке регистрации.

Не знаю, услышал ли он моё бормотание или просто догадался, какие мысли крутятся у меня в голове, но одни эти слова едва не заставляют меня окончательно сорваться.

Я уже потеряла отца. Я не могу потерять ещё и маму.

Я пересекаю небольшой зал ожидания отделения неотложной помощи и подхожу к стеклянной перегородке. Медбрат за стойкой регистрации с тёмными вьющимися светлыми волосами быстро что-то печатает на компьютере, полностью игнорируя моё существование. Я жду несколько минут, а затем, неосознанно, начинаю постукивать ногтями по стойке. Наконец он заканчивает и поднимает на меня взгляд, поправляя очки на переносице.

— Вы кого-то ищете?

— Мою мать, Гленду Спенсер. Её привезли несколько часов назад после автомобильной аварии.

Он кивает и снова начинает печатать.

— Сейчас ей накладывают швы, а ваш жених уже здесь. Можете пройти к ней, палата C-22.

Я не упускаю ворчание Уэйда при слове «жених». Тем не менее он накрывает мою руку своей, напоминая, что мы проходим через всё вместе, и мы направляемся дальше. Где-то на задворках сознания я понимаю, что Уэйд впервые встретится с моей матерью. Последний раз я видела её в ноябре, когда приезжала домой, и тогда она выглядела не лучшим образом. Я всё собиралась навещать её чаще, просто мы были слишком погружены в тренировки. Меня накрывает волна стыда из-за маминой зависимости и вины за её решения — пока я не поворачиваю к её палате и не вижу Брэда у кровати. Он выглядит так, словно действительно волнуется, и ждёт, когда её привезут после наложения швов. Теперь единственное, что я чувствую, — ярость.

Уэйд встаёт рядом со мной так, словно мы единое целое, готовое к атаке, когда Брэд поднимается. Я чувствую исходящую от Уэйда злость, пока он сжимает мою руку.

Брэд не теряет времени и быстро идёт ко мне, но Уэйд оказывается быстрее.

— Достаточно близко. Расскажи, что произошло, а затем уходи.

Брэд фыркает, но Уэйд не тратит ни одной миллисекунды на его выходки. Он нависает над ним и крепко хватает за ворот рубашки. Я вижу, каких усилий ему стоит сдерживаться. Шляпа Брэда слетает с головы и падает на пол, но я не двигаюсь. Часть меня хочет, чтобы Брэд понял, он больше не сможет со мной играть, а Уэйд сейчас чертовски хорошо это демонстрирует, поэтому несколько секунд я не вмешиваюсь.

— Мы не станем здесь играть в грёбаные игры. Я знаю обо всём мерзком дерьме, которое ты с ней делал. И скажу тебе — только по милости Господа и потому, что мы находимся в общественном месте, я прямо сейчас не избиваю тебя так, что очнёшься только на следующей неделе. Единственные слова, которые выйдут из твоего рта, будут о том, что случилось с Глендой. А затем ты, блядь, уйдёшь, прежде чем я отправлю тебя в соседнюю палату. Это, блядь, ясно?

— Послушай, я не знаю, что она тебе рассказала, но я никогда плохо с ней не обращался. Я любил её, когда никто другой…

— Уэйд, дай ему дышать, чтобы он мог рассказать, что произошло, — говорю я настолько спокойно, насколько могу.

Я услышала достаточно. Настоящий нарцисс никогда не признает, что был неправ.

— Он того не стоит, — добавляю я.

Уэйд отпускает его, но от него словно идёт пар, когда он отступает на шаг и, стиснув челюсть, выжидающе смотрит на Брэда.

Брэд поднимает шляпу и нервно стряхивает с неё пыль, начиная говорить.

— Сегодня утром мне позвонили из службы скорой помощи. Они пытались дозвониться по твоему номеру, который был указан в телефоне твоей матери как экстренный контакт, но он оказался отключён.

Произнося слова, он бросает взгляд на Уэйда, а затем снова смотрит на меня.

— Я разговаривала с мамой с нового номера. Это не имеет смысла, — говорю я.

— У неё всё ещё был записан твой старый номер под именем Айви. Мне пришлось просмотреть её сообщения, чтобы найти тебя. Твой новый номер до сих пор сохранён просто как набор цифр. Вторым экстренным контактом был номер моего ранчо, поэтому они позвонили мне. Я сразу приехал, а когда добрался сюда и нашёл твой номер, начал тебе звонить.

Можно было бы подумать, что он искренне волнуется, но я слишком хорошо его знаю. Это лишь способ добиться своей цели и снова подобраться ко мне. Ему было плевать на мою маму, когда мы были вместе, и уж точно плевать сейчас.

— Мисс Спенсер? — зовёт меня мужской голос от двери.

Я резко разворачиваюсь к нему.

— Да?

— Я доктор Терри Эванс. Сегодня утром я лечил вашу мать.