Укрощая Сердце (ЛП) - Хоуп Пейсли - Страница 44

Сиси: «Пожалуйста, умоляю, пишите всякую чушь в личку».

Оливия: «Они уже все выходные там. Кто сказал, что он ещё не дал ей бонус?»

Джинджер: «Сиси, закрой ушки, пожалуйста».

Сиси: «Ради всего святого. Отключаю уведомления чата».

Джинджер: «На этом этапе мне кажется, что ты просто обязана выяснить для нас, действительно ли он тот мужчина, каким мы всегда его считали. Определённо энергия большого члена, а под серьёзным хмурым выражением, возможно, скрывается немного извращённой личности».

Оливия: «Согласна».

Джинджер: «Помнишь, как мы подглядывали в щель двери спальни Сиси, когда знали, что он в душе?»

Оливия: «Те две секунды, когда он проходил в одном полотенце по пути в свою комнату, стоили того, чтобы всё лето перед колледжем терпеть бесконечные разговоры Сиси о том, как она собирается бросить Джейсона Уэстмана».

Джинджер: «Айви, ты избранная, юный кузнечик. Спаси лошадь исключительно ради того, чтобы мы наконец закрыли вопрос об энергии большого члена Уэйда».

Сиси: «Вы обе такие задницы. Я знала, что все эти годы вы меня использовали».

Джинджер: «Мы потратили годы. Теперь заслуживаем узнать правду, просто говорю».

Я: «Я не собираюсь становиться научным экспериментом для ваших «не-ангелов». И, для протокола, сегодня Уэйд был идеальным джентльменом».

Джинджер: «А вчера?»

Я подавляю смешок и убираю телефон. Как раз в этот момент замечаю Уэйда в двух стойлах от меня — он уже закончил разговор.

Я замираю и наблюдаю, как он идёт ко мне своей уверенной, размеренной походкой. На нём фланелевая куртка, потрёпанная ковбойская шляпа низко надвинута на глаза, и мой пульс начинает учащаться. В нём ничто не кажется случайным или небрежным, даже шаги.

Его челюсть напрягается, когда глаза встречаются с моими, и он улыбается.

Энергия большого члена? У него она точно есть.

Глава 35

— Тут график тренировок, — говорю я, кладя распечатанную таблицу на журнальный столик в гостиной главного дома. — Нам придётся тренироваться всю весну и лето, — сообщаю семье за нашим обычным ужином в понедельник вечером.

Мы с Айви только что вернулись из Нэшвилла, и, конечно, все хотят услышать подробности о Крыльях ангела.

— В Сарасоте есть место, куда мы можем её отвезти, чтобы официально зафиксировать тренировки и получить стартовую карточку, тогда её допустят к скачкам. Если вы все согласны, я хочу отвезти её туда в начале февраля. Чем раньше она привыкнет к шуму, другим лошадям, тем быстрее будет готова к своему ювенильному гоночному сезону. Надеюсь, к следующему Рождеству она уже будет уверенно выходить из стартовых ворот, — говорит Айви моей семье, сидящей напротив неё за столом.

Цель серьёзная, но если кто и способен её добиться, то только она.

Когда никто не смотрит, я жадно впитываю её взглядом. На ней светло-голубые джинсы, обтягивающие каждый изгиб, и белый свитер с открытыми плечами. Волосы распущены, а пряди, скользящие по изящной шее, заставляют меня мечтать приподнять их, намотать на кулак и втянуть её кожу в рот. За последние сорок восемь часов я погружался в неё семь раз, но даже это не мешает мне хотеть заманить её в тёмный коридор и перегнуть через ближайший столик.

— …и она царственная, уверенная в себе, и такая чертовски красивая. Правда ведь, Уэйд? — спрашивает Айви, показывая семье фотографии Ангела.

Я киваю и отпиваю бурбон.

— Самая красивая, — отвечаю я, наблюдая, как она убирает волосы за хорошенькое маленькое ухо, и совершенно не думая о грёбаной лошади.

Мама идёт на кухню, чтобы вместе с Сиси смешать салат со шпинатом.

— Надеюсь, вы успели ещё и немного повеселиться, — говорит она нам.

Айви смотрит прямо на меня и приподнимает одну бровь. Взгляд говорит, что она собирается вести себя как маленькая нахалка, и каждый грёбаный раз от него мой член дёргается.

— Хотите услышать кое-что невероятное? — спрашивает она, прикусывая нижнюю губу.

Я предупреждающе смотрю на неё.

Коул мгновенно поднимает голову с другого конца дивана.

— Блядь, конечно, — говорит он.

— Уэйд танцевал со мной в «У Люка 32», — сообщает Айви, глядя на меня с улыбкой, которая показывает, она прекрасно знает, насколько сильно моя семья теперь будет надо мной издеваться.

— Всю ночь напролёт, — добавляет лёгкой ухмылкой.

Мама улыбается, даже не поднимая головы от заправки, которую готовит.

— Значит, ты хорошо на него влияешь, дорогая. Раньше он обожал танцевать.

«Блядь, за что мне это?»

Мамина улыбка становится ещё шире. Она поднимает взгляд и указывает ложкой на Айви, продолжая говорить:

— Напомни мне в ближайшее время показать тебе домашнее видео, где они с Коулом одним прекрасным рождественским утром поют караоке и танцуют от всей души.

— Чёрт возьми, мама.

Я запускаю руку в волосы.

Коул смеётся, словно в том возрасте был не таким же нелепым, и делает большой глоток напитка. Этот ублюдок изображал танцевальные движения Джастина Тимберлейка так, будто собирался участвовать в грёбаном «Американском Идоле».

— Кажется, я немного помню то Рождество. У Уэйда тогда была фаза «Лонстар», — вмешивается Сиси, поднося морковку ко рту словно микрофон.

Она поёт припев самого большого хита «Лонстар» в совершенно грёбаной неправильной тональности.

Любительница.

— Я уверенный в себе мужчина, — говорю я, поднимая стакан.

Да пошли они все, я не стану отпираться.

— Для двенадцатилетнего я чертовски хорошо исполнял песню. Намного лучше, чем это жалкое выступление, — бросаю я Сиси и опрокидываю шот.

— Её голос льётся прямо с небес, — воркует Нэш ей на ухо и целует.

Коул изображает рвотный звук и делает вид, будто щёлкает кнутом.

— Полностью, блядь, согласен. Насколько я помню, во времена её увлечения Шанайей ты говорил о Сиси Рэй всякое дерьмо, — замечаю я.

Нэш — самодовольный ублюдок, поэтому ему не требуется ни секунды, чтобы ответить:

— Тогда я был глупым ребёнком и не имел этого в виду. Я всегда считал её прекрасной певицей.

— Спасибо, милый.

Сиси целует его в нос, а Айви хихикает с другого конца стола.

Пока Сиси принимается изображать уже Коула, исполняя Джастина Тимберлейка, я отправляю Айви сообщение и радуюсь, что хотя бы на пять минут перестал быть их мишенью.

Я: «Ты даже не представляешь, какое наказание я обрушу на тебя позже».

Я наблюдаю за ней, когда она чувствует вибрацию телефона в кармане. Не могу оторвать глаз от её лица, пока она достаёт его. Смотрю, как уголки прекрасных губ изгибаются в полуулыбке, когда она печатает, прекрасная, словно сам грех.

Беда: «Уверена, в твоём умном телевизоре есть встроенное караоке, если захочешь наказать меня мягкой, протяжной кантри-музыкой?»

Я: «Можешь поставить любую музыку, какую захочешь. Ты даже не представляешь, как сильно я способен заставить тебя страдать».

Беда: «Но мы больше не в Нэшвилле. Тебе не кажется, что пора снова вести себя как взрослым людям и коллегам? Мы ведь уже выпустили пар?»

«Блядь, нет. Даже, пиздец, как не близко.

Я: «Нужно было думать об этом до того, как ты обхватила губами мой член».

Беда: «Вообще-то, если честно, я только и думаю о том, как снова обхватить губами твой член».

«Блядь, господи».

Я едва не давлюсь бурбоном, читая её ответ. Айви откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и смотрит прямо на меня так, словно до неё невозможно добраться. Шутка над ней самой, если она думает, будто я не потащу её задницу в ванную на первом этаже, не посажу на раковину и не вытрахаю тесную маленькую киску на месяц вперёд.