Порочные желания (ЛП) - Морган Бриджес - Страница 24

Призрак слегка отстраняется, хмуро разглядывая меня.

— Я тебя отвезу.

Фыркаю.

— Ага, ничто так не подчеркивает статус «госслужащего», как приезд на работу с водителем в лице всемирно известного серийного убийцы.

Призрак ухмыляется.

— Всемирно известный, да? Мне нравится.

— Заткнись.

Он медленно ведет пальцами вверх по моему позвоночнику; от этого ленивого, тягучего прикосновения кожа гудит от удовольствия.

— Точно не хочешь остаться в постели? — Его голос звучит ниже, бархатнее, и, несмотря на стук в висках, по коже пробегает жар. — Я могу тебя вылечить.

Разрываясь между искушением и чувством долга, издаю стон.

— Я сказала боссу, что сегодня буду. Мне просто нужен кофе. И адвил. И…

— Оргазм?

— Призрак…

— Я же сказал, — произносит он, проводя кончиками пальцев по моему бедру. — Я могу тебя вылечить.

Он скользит руками по моему телу, медленно и неторопливо, словно в его распоряжении вся вечность. Открываю рот, чтобы возразить, но в ту секунду, когда его губы касаются внутренней поверхности бедра, мозг напрочь отключается.

— Ох, — выдыхаю я, судорожно комкая пальцами простыни.

Призрак одобрительно мычит, прижимаясь поцелуем к моей киске.

— Да, — бормочет он прямо в меня. — Ох.

По-хорошему, надо бы возмутиться и твердо напомнить, что я должна собираться на работу, а не таять под его ртом. Но когда он переворачивает меня на спину, раздвигает мне ноги шире и устраивается между ними, тело меня предает. Дыхание сбивается, пульс подскакивает, и внезапно всё остальное теряет всякий смысл.

Призрак смотрит на меня из-под ресниц, и я понимаю, что пропала.

— Расслабься, Док, — бормочет он; его горячее дыхание обжигает мою чувствительную кожу. — Я о тебе позабочусь.

Призрак не ждет разрешения. Как и всегда. Его рот уже на мне, язык горячо и твердо давит на клитор; в ответ спина сама собой выгибается над матрасом. С губ срывается сдавленный звук, и я сжимаю простыни, пока он ласкает меня с выверенной точностью.

Он неумолим.

Всё начинается с медленных движений языка, дразнящих касаний, а затем — глубокое всасывание, от которого мои бёдра начинают дрожать на его плечах. Я чувствую, как он усмехается, касаясь меня губами, когда я стону, а моё сопротивление ускользает, как песок сквозь пальцы.

— Призрак… — выдыхаю я, тянусь вниз и зарываюсь пальцами в его волосы, отчаянно нуждаясь в точке опоры.

Он рычит у меня между ног, и эта вибрация рассыпается искрами по каждому нерву в теле.

— Вот так, — бормочет он, снова проводя по мне языком. — Назови мое имя.

И я называю. Снова и снова.

К этой чувственной атаке присоединяются пальцы: два из них скользят внутрь, изгибаясь под идеальным углом и надавливая на ту самую точку, от которой по краям моего зрения начинает темнеть. Рефлекторно сжимаю бедра, но он не останавливается. Скорее наоборот — это лишь раззадоривает его.

Я стремительно иду ко дну, удовольствие натягивается тугой струной, становясь почти невыносимым. Бедра дергаются навстречу его рту, гонясь за такой близкой разрядкой. Призрак одобрительно мычит; его рука давит мне на низ живота, пригвождая к матрасу, пока язык двигается всё быстрее, лаская меня с безжалостной сосредоточенностью.

— Кончай для меня, Женева.

Я разлетаюсь на куски, всё тело сводит судорогой; оргазм накрывает с головой, оставляя меня задыхающейся, дрожащей и полностью в его власти. Призрак не останавливается. Он продолжает доставлять мне удовольствие сквозь судороги, пока стонет вместе со мной, словно разделяя мой экстаз.

Когда остаточные волны наконец стихают, я моргаю, глядя в потолок и пытаясь восстановить дыхание, пока Призрак оставляет последний поцелуй на внутренней стороне моего бедра. Затем он поднимает взгляд: его губы влажные, а зрачки расширены, во взгляде всё еще тлеет голод.

— Полегчало? — спрашивает он.

Растерянно морщу нос.

— Вообще-то, да.

— Может, это тебе стоит называть меня «Док».

Не успеваю ответить, как он ползет вверх по моему телу, накрывая своим весом; его губы жадно впиваются в мои, заставляя почувствовать собственный вкус на его языке. Тихо хнычу прямо ему в рот, тело уже снова на него отзывается. Я буквально плавлюсь под ним, становлюсь мягкой и податливой, руки и ноги переплетены с его. Нужно бы отстраниться и попытаться вернуть хоть видимость контроля, но я этого не делаю. От игривого Призрака оторваться слишком сложно.

— Мне правда пора на работу, — бормочу я.

Призрак мычит в ответ, утыкаясь носом в изгиб моей шеи; его губы едва ощутимо касаются бьющейся жилки.

— Нет, не пора.

Ни секунды не сомневаюсь, что он вполне способен этого добиться. Чёрт, возьми, в его извращенном, гениальном мозгу наверняка уже зреет с десяток планов, как сделать так, чтобы я никогда не вылезла из этой постели. Но он не настаивает. Остается лежать на месте, рассеянно поглаживая меня по ребрам.

Я обхватываю ладонью его челюсть, мягко заставляя посмотреть на меня. Наши взгляды встречаются, и в его глазах мелькает что-то, чему я не могу подобрать названия. Но от этого у меня сжимается всё внутри. И дело совсем не в похоти.

Призрак вздыхает и скатывается с меня, напоследок оставив поцелуй на ключице.

— Иди в душ, пока я не передумал.

Улыбаюсь и на негнущихся ногах сползаю с кровати. Пока иду в ванную, чувствую как его тяжелей взгляд давит мне в спину.

Быстро принимаю душ, позволяя теплой воде успокоить и без того перевозбужденное тело. В мыслях всё еще крутится момент, который мы только что разделили... То, как он держал меня, как смотрел — словно во всем мире существую только я одна.

Мысль слишком соблазнительна, но я заставляю себя от неё отвлечься. Выхожу из душа, оборачиваюсь полотенцем и быстро одеваюсь. К тому моменту, как я выхожу в гостиную, уже полностью собравшись на работу и изо всех сил делая вид, что у меня всё под контролем, Бенедетто уже на месте.

Варит кофе. На моей кухне.

Он стоит у кухонной стойки и разливает дымящийся кофе по двум кружкам.

— Доброе утро! — Завидев меня, он вскидывает брови и начинает напевать: — Лучшее начало дня? Язык Призрака в твоей киске1.

— Серьезно? Старая реклама кофе? — стону, потирая виски. — Просто, блядь, заткнись.

Усмехнувшись, он пододвигает кружку ко мне по столешнице.

— Подумал, тебе это пригодится.

Подозрительно смотрю на напиток, затем на него.

— Виски?

Бенедетто качает головой.

— Тебе и вчера хватило.

Закатываю глаза и делаю глоток, стараясь игнорировать краску, ползущую по шее от осознания того, что Бенедетто слышал, как я стонала имя Призрака. Секундой позже в комнату входит Призрак, и его появление мгновенно меняет атмосферу. Он только что из душа, всё еще вытирает полотенцем влажные волосы; на лице то самое мрачное, непроницаемое выражение, которое появляется каждый раз, когда он не хочет, чтобы кто-то — читай, Бенедетто — совал нос не в свои дела.

Бенедетто переводит взгляд с меня на него, и его ухмылка становится шире.

— Доброе утро, герой-любовник.

Призрак полностью его игнорирует, подходит прямо ко мне и забирает кружку у меня из рук. Делает глоток и молча возвращает обратно.

Я растерянно моргаю.

— Ты не мог налить себе сам?

Он наклоняется ближе; губы почти касаются моего уха, когда он шепчет:

— Твой вкуснее.

Бенедетто театрально стонет.

— Господи. Снимите уже номер.

— Слишком рано для этого фарса. — Потираю виски, уже чувствуя усталость. — Мне пора идти.

Бенедетто салютует кружкой.

— Не волнуйся. Я за рулем.

Моргаю, переводя взгляд на Призрака.

— Ты отправляешь со мной его?

— У тебя с этим проблемы?

— Разве что тот факт, что он причастен к криминалу.

Бенедетто тихо смеется.

— Милая, я не просто «причастен».

Сверлю его взглядом, затем снова поворачиваюсь к Призраку.

— А у нас нет водителей, никак не связанных с мафией?