Обратный отсчёт 2 (СИ) - Алмазный Петр - Страница 42

— А ты уверен, что правильно все понимаешь?

Небольшой обмен репликами показал, что мои генералы плохо представляют себе, что их ждет. Пришлось объяснить, что мы в шаге от момента, когда войны приобретут тотальный характер, что это будет война экономик, самой современной техники, что армии, залитые ливнем из снарядов и пуль, будут вынуждены зарыться в землю.

— Подумай, граф, куда деть Драгомирова, — закончил этим указанием свой рассказ потрясенным генералам. — Его завиральные идеи о необходимости экономии патронов и штыковом бое нахожу крайне вредными. Мне нужен на Киевском округе молодец вроде нашего Михаила Дмитриевича, — Скобелев расцвел радостной улыбкой. — Может, генерал Обручев?

Милютин дернулся. Весь этот разговор был ему очень неприятен. Сперва я разгромил в пух и прах его внешнеполитическую стратегию. Потом — принципы подготовки войск к будущей войне. А теперь покусился на самого ценного сотрудника, которого за глаза называли русским Мольтке.

— Ваше Величество! На генерале держится вся наша разведка. Есть очень серьезные успехи. Не уделите мне полчаса для приватной беседы? — попросил Милютин.

— Не дашь гурьевской каши попробовать? — притворно огорчился я. — Что ж с тобой делать, пойдем поищем местечко.

Долго искать не пришлось. В трактире Тестова имелись приватные кабинеты, и в одном мы уединились — в самом большом, «русской избе», где столы украшала старинная серебряная посуда и расшитые петухами утиральники. Его на время банкета использовали как буфетную, но половые моментально привели все в порядок.

Мы расселись.

Ждал, что Милютин сейчас заведет шарманку про недоверие, непонимание его стратегического планирования или про искажение духа новых реформ Игнатьевым, бросится на защиту Лориса.

Все оказалось не так. И проще, и сложнее.

Милютин расстегнул прихваченный толстый портфель и протянул мне небольшую папку с докладом и военно-статический сборник от Военно-ученого комитета Главного штаба, главного и единственного органа военной разведки. Сборник, отпечатанный типографским способом, назывался «Австро-Венгрия. Дополнения и изменения к отделу II. Вооруженные силы»

— Подробный план Двуединой империи на случай войны с Россией. Расстарался генерал-майор Фельдман, наш военный агент при венском дворе. Сумел добыть очень ценные сведения, — с гордостью отчитался военный министр.

Я с интересом пробежал глазами документ и чуть не присвистнул.

Экие молодцы, наши военные разведчики! Все вызнали. Вплоть до этапов развертывания главных сил, подхода подкреплений. Армии, бригады, дивизии, полки.

А как тебе такое, царь и самодержец!

Цесарцы явно много о себе мнили. Их стратегия опиралась на наступление, а не оборону. Главный удар на Варшаву, вспомогательный на Киев. Кавалерийские отряды для глубокого проникновения в наш тыл с целью разрушения железных дорог и развертывания армий. Надежды на польское восстание. Ничему австрияков история не научила.

— Что думаешь с этим делать? — спросил у министра, возвращая доклад.

— Проведем в ближайшее время стратегические игры при окружных штабах, наметив контрмеры по каждому пункту австрийского плана. О новых оборонительных укреплениях я вам уже докладывал.

— Ну как же знаменитого десерта от Тестова хочется отведать, — посетовал я, понимая, что в общий зал вернусь нескоро. Придется сейчас, раз пошла такая пьянка, изложить Милютину общие политические соображения.

Окликнул телохранителя, замершего у дверей:

— Подпоручик, не в службу, а в дружбу. Попроси, голубчик, чтоб нам гурьевской каши сюда принесли.

— Слушаюсь! Половой!

— Это вы хорошо придумали, государь. Я тоже эту кашу люблю, — признался Милютин.

— А знаешь, кто ее придумал?

— Как — кто? Граф Гурьев, Дмитрий Александрович. Она потому и называется гурьевской.

Я лукаво улыбнулся.

— Говядина «Шатобриан» названа в честь французского аристократа, но ты же не думаешь, что виконт Франсуа-Рене де Шатобриан-Монмирей лично колдовал у плиты? Вот и с кашей так вышло. Ее рецепт изобрел крепостной повар Захар Кузьмин, слуга отставного майора, которого Гурьев выкупил за большие деньги.

— Не знал, — неподдельно удивился Милютин.

— В общем, так, Дмитрий Алексеевич, по докладу разведки. Усиливай Киевский округ. Возможно, в скором времени нам понадобиться побряцать оружием у границ Галиции. Делай, что хочешь, но войска должны быть в таком идеальном порядке, чтобы австрияки штаны намочили.

— А как же Берлин? — удивился Милютин. — Австро-германский военно-оборонительный союз действует с 79-го года.

— Войны сейчас не будет. Достаточно поразить скоростью развертывания. Без нашего обычного бардака. А в общеполитическом смысле скажу так: Бисмарк спит и видит, как бы додавить Францию. Он для того и спешит возобновить союз трех императоров, надеясь нас подловить. Вот и посмотрим, что будет, когда возникнет кризис.

— Опасно, — скривился Милютин. — Нас еще ждет Средняя Азия. Англичане не дремлют.

— С Мервским оазисом нужно не тянуть. И быстренько прокладывать железную дорогу в сторону границы с Афганистаном. Чтобы оперативно, в случае нужды перебросить туда части Закаспийского округа.

— Этим уже занимаются, государь.

Милютин убрал документы в портфель. Замер.

— Позвольте спросить, Ваше Величество?

— Спрашивай.

— Скобелева в Болгарию отправляете… Это вы его часом не в ссылку?

— Не то, чтобы в ссылку. Белый генерал стал значимой фигурой. От безделья полезет в политику, не имея опыта и ясного понимания всей сложности обстановки. Или его туда втянут недобросовестные личности. Ему нужно живое дело, и Болгария это именно то, что его спасет. И Российской империи польза.

Милютин уважительно закивал.

Я не стал посвящать его в более тонкие материи. Жить Скобелеву осталось немного, здоровье у него ни к черту. Мое указание серьезно им заняться может отменить приговор. И дело, живое дело! Белый генерал — настоящий адреналиновый наркоман, ему опасность подавай или серьезнейший вызов.

Например, такой, как создание Балканского союза. Пройдет четыре года (с Михаилом Дмитриевичем, уверен, срок сократится), и Болгария объединится. Возникнет международный кризис. Белград, науськиваемый Веной, объявит Софии войну. Так было. Я хотел этого избежать, и есть большая вероятность успеха. Совсем иная конфигурация сложится, и братушки останутся братушками, а не нашими противниками в двух мировых войнах. Особенно если в Сербии снести князя Обреновича и привести к власти лояльных к нам Карагеоргиевичей.

«Не если, а когда», — поправил себя.

В дверь посунулся телохранитель.

— Ваше величество, кашу принесли.

— Пусть подают.

Бородатый официант, с трудом держа себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего, как все московские ярославцы, славящиеся развязностью, раскидал по столу тяжелые чугунные сковородочки.

Зарумяненные пенки и богатое фруктовое украшение выглядели настолько аппетитно и красочно, что я только похлопал себя по животу и вооружился ложкой.

— Наипервейший московский десерт, ум отъесть можно, — не менее удовлетворенно высказался Милютин.

Мы сняли пробу.

Одобрительно зацокали.

Пока ворочали ложками, врубаясь в слои гурьевской каши, как римский легион в толпу варваров, о делах не говорили.

— Ох, все! — отложил я в сторону ложку и с трудом сконцентрировался на важной беседе.

Милютин понял, что время чревоугодия закончилось. Пора и честь знать.

— Раз уж заговорили об общей военной стратегии Империи, хочу высказать пару мыслей насчет Дальнего Востока, — продолжил я разговор, который изначально не планировал, но так уж вышло. — История с Илийским краем показала, что мы там вообще не готовы к серьезным действиям. Вы хотели грозить Китаю, но сделали только хуже. Войск для захвата Маньчжурии нет. А эскадра вице-адмирала Лесовского? Это же курам на смех.