Его прозвали Сильнейшим (СИ) - Головань Илья - Страница 47

Фердинанд был готов что-то понять. Как тогда, в мире Божественной Медитации, когда оставался всего один шаг, но Фердинанд не мог его сделать.

— Чего-то не хватает, — сказал бывший рантарец, и странное состояние улетучилось.

— Это было просветление? — спросил Бешеный Пес.

— Что-то близкое к нему, — пожал плечами Фердинанд. — Ну что, пора уходить отсюда?

— Давно пора, — ничуть не церемонясь, сказал Зен.

За пять лет они втроем обменялись Флагами. Фердинанд немного освоил Желтый Флаг, а Синий Флаг просто запомнил — не до магии сейчас было. Зену же что Красный, что Синий Флаги оказались без надобности. Бешеный Пес как-то попытался научить маньяка фехтованию, но тот лишь отмахнулся. У Зена был свой стиль — простой и эффективный. Он без доли сомнений подставлялся под удары, чтобы атаковать в ответ, а с Желтым Флагом маньяк стал в разы опаснее.

Фердинанд нырял в мир Божественной Медитации и тренировался, как полагается. Генерация внутренней энергии развивалась очень быстро: за нее отвечал Марс, а с ним у Фердинанда всегда все было отлично.

— Куда пойдем? — спросил Бешеный Пес. — Нас ищут, но вечно прятаться нельзя.

— Как куда? — деланно удивился Фердинанд. — Я должен стать Сильнейшим! У меня есть мой стиль, есть Красный Флаг, есть Зеркало Аркадии. Дело за малым — заявить о себе.

— И как?

— Разобравшись с Четырьмя Божественными Зверями, конечно, — улыбнулся бывший рантарец.

— Справишься?

— Еще бы!

— Четыре варианта.

— Ну, на самого сильного бросаться смысла нет — могут рога и обломать, — пожал плечами Фердинанд, а потом внимательно посмотрел на товарища. — Слушай, Бешеный Пес. Вот я сейчас Фердинанд, конечно, но Фердинандов в Централе — орда. Поэтому, когда стану Сильнейшим, буду называться так. Но нужно и вам другие имена подобрать.

— Нам? — спросил Зен.

— Ну а что? Вот, это Бешеный Пес — мой товарищ. Почему такое имя? Неважно. А это Зен. Да, тот самый Зен, маньяк центральных равнин. Так дело не пойдет. О. Правая Рука и Левая Рука, как вам?

— Убого, — честно сказал Бешеный Пес.

— Тебе не угодишь. Если я буду зваться по титулу, то и вы оба. Я — Сильнейший, а вы — Правая Рука Сильнейшего и Левая Рука Сильнейшего.

— Нет.

— Дай подумать…

— Синий Флаг. Синий олицетворяет магию. Если ты будешь Сильнейшим, то я стану величайшим магом Централа.

— А хорошо придумано! Называть тебя Бешеным Псом, уж извини, грубовато, дружище Синий Флаг.

Фердинанд повернулся к Зену.

— Желтый Флаг подойдет, — сказал маньяк.

— Ты бы и на Левую Руку согласился, да?

— Да.

Закинув на плечо просмоленный плащ из деревни Маста, купленный за серебряную монету, Фердинанд сказал:

— Тогда в путь, друзья. Идем на север Централа, а с кем именно сражаться — с Торсоном или с Золотым Львом, разберемся по ходу пьесы!

— Подожди, — сказал Синий Флаг, подняв руку.

Несколько секунд гладиатор прислушивался к ветру. Синий Флаг давно научился этому: так он собирал слухи и сплетни из окрестностей. В этот раз было что-то серьезное, Синий Флаг внимательно слушал урывки слов, а потом сказал:

— Первый Священный Зверь, Красный Журавль, через две недели омоет руки в золотой чаше.

Глава 24

Красный Журавль

Перед огромным красным особняком раскинулся прекрасный сад. В озерах плавали карпы, приносящие удачу, водопады струились чистейшей горной водой, а тысячи цветов покачивались под дуновением легкого ветерка — приятного, но ничуть не беспокоящего.

В парке были аллеи с высокими, тянущимися к небу деревьями. Были небольшие парки с дубами, под которыми любили отдыхать посетители. Но особенно хозяин сада любил огромное дерево, под кроной которого могла спрятаться целая сотня людей. Туда редко кто приходил.

По саду гуляли павлины и толстые, откормленные голуби. В прудах плавали ленивые утки. Женщин особенно радовали попугаи: когда появлялась целая стайка разноцветных птичек, прекрасный пол с восхищением взмахивал руками.

В центре сада ломился от всевозможных яств и напитков длинный стол. За него легко помещалась тысяча человек, и стол никогда не оставался пустым. Когда кто-то из гостей уходил, обязательно появлялся новый гость.

Пир шел уже тринадцать дней. Хозяин сада и поместья почти не появлялся на нем, гости справлялись и сами. Они ели, пили и славили хозяина — этого было достаточно.

Не каждого пускали сюда, но это не значило, что гуляли только гости. За стенами поместья накрыли десятки других столов — таких же богатых и длинных. Любой человек — даже опустившийся до воровства нищий — мог сесть и начать пить со всеми.

Были и особые гости. Они приходили прямо в поместье хозяина праздника, чтобы проститься с ним.

— Не думал, что вы закончите свой путь идущего, Красный Журавль, — поклонился Сизый Камень, глава Школы Сизого Камня.

— А я не думал, что ты придешь сюда, — улыбнулся старик.

Никто не знал ни возраста, ни имени Красного Журавля. Любой идущий Централа заявил бы одно и то же: когда он начал заниматься боевыми искусствами, Красного Журавля уже признавали, как прославленного мастера. Но Сизый Камень знал чуть больше. Красный Журавль был товарищем прошлого Сизого Камня — того, кого прозвали Сильнейшим.

— Оставил двойника. И в школе есть мой брат.

Главы школ Централа не могли никуда уйти. Если ты покинешь школу, то оставишь ее беззащитной, поэтому главам школ приходилось находиться на месте, чтобы поддерживать паритет. Но Золотой Лев был не слабее главы школы: Сизый Камень мог хоть иногда ненадолго отлучиться.

— Спасибо, что уважил старика, уверен, это было непросто, — кивнул Красный Журавль.

Первый из Небесной Тысячи и вправду выглядел, как старик. Его волосы были седыми и длинными, почти до плеч. Красный Журавль носил длинную узкую бороду, которую любил поглаживать, но внешность зачастую обманчива. Каким бы старым ни был Красный Журавль, он оставался монстром в мире боевых искусств, которому никто не посмел бы бросить вызов.

— Вы не передумаете? — спросил Сизый Камень с надеждой. — Мир боевых искусств лишится слишком многого с вашим уходом.

— Он не потеряет ничего, — улыбнулся Красный Журавль. — Мои боевые искусства превосходны, но что с того? Когда тухнет звезда, загораются десять новых. Мне давно пора на покой. Я чувствую, что пора это сделать.

— Но почему?

— Мир любит таких, как я — закостенелых стариков. Но и миру иногда приходится меняться. Грядет новая эпоха, и последний якорь старой должен уйти на покой.

— А ваши боевые искусства?

— Они совсем иссохли. Хочешь, отдам их тебе?

— Я не посмею их принять.

— Ты достоин своего звания. Прощай.

— Прощайте.

Омыть руки в золотой чаше — значит, уйти на покой. Красный Журавль собирался добровольно растворить себя в реке времени, чтобы окончательно отречься от мира боевых искусств.

Но первый из Четырех Священных Зверей не мог уйти так просто. Он объявил двухнедельный пир для всех, кто хотел прославить его имя. Последний день подходил к концу, Красный Журавль успел утомиться от постоянных визитов и попыток убедить его отказаться. Наступала последняя ночь.

В последнюю ночь пировали особенно громко. Красный Журавль ушел подальше, к любимому дереву. Здесь, под его кроной первый из Четырех Священных Зверей просто сидел, не думая ни о чем. Тем для размышлений не осталось. Все, о чем Красный Журавль мог подумать, он уже подумал за свою долгую жизнь. Оставалось только любоваться совершенством ночи под светом полной луны.

В сад шагнул человек. Его шаги Красному Журавлю принес ночной ветер. Хозяин сада повернулся к незнакомцу и сказал:

— Добро пожаловать.

— Извините, что без приглашения, уважаемый, — поклонился незнакомец. — Меня зовут Фердинанд.

— Просто Фердинанд? За свою жизнь человек обрастает десятками имен. Имена родителей, имя рода, имя школы, всевозможные титулы и звания.