Яд (ЛП) - Тайден Милли - Страница 20

Мы садимся за стол, город внизу раскинулся, как сияющий ковер. Девин делает глоток вина, кончик языка ловит каплю на нижней губе. Я следую взглядом за движением, жар собирается внизу живота.

– Когда, по-твоему, будет безопасно вернуться в мою квартиру? – спрашивает она непринужденно-ровным тоном.

Я изучаю ее поверх края бокала, отмечая, как пальцы едва заметно крепче обхватывают ножку. Бриллианты вокруг изумруда на ее кольце искрятся в приглушенном свете.

– Торопишься уйти?

– Я ценю твое гостеприимство, – говорит она, прямо встречая мой взгляд. – Но я скучаю по своему пространству. К тому же, похоже, Виктор отступил.

– С чего ты взяла, что Виктор перестал тебя преследовать? – нажимаю я, слегка подаваясь вперед.

Девин замирает, и я почти вижу, как за этими глазами вращаются шестеренки.

– Просто предчувствие, – отвечает через миг. – В последнее время тихо.

– Предчувствие? – эхом повторяю я, низко, с зарядом. – Или ты знаешь то, чего не знаю я?

Она пожимает плечом – движение отточенное, плавное.

– Я держу уши открытыми. На улицах говорят, у Виктора проблемы поважнее.

– Любопытно, – произношу я, медленно вставая. Обхожу ее стул, ладони ложатся ей на плечи. Чувствую, как под моими руками она чуть напрягается. – Учитывая, как пристально я за этим слежу, занятно, что ты лучше осведомлена.

Девин запрокидывает голову, глядя на меня снизу вверх. В глазах – вызов, от которого у меня поет кровь.

– Возможно, ты недооцениваешь мои связи.

Склоняюсь ниже, мои губы касаются края ушной раковины.

– Пожалуй, пора рассказать мне о них подробнее, – предлагаю, низко рыча.

Она резко встает и уходит к окну. Я следую, как акула на запах крови.

– Ты не можешь контролировать все, – тихо говорит она, глядя на город.

Прижимаюсь к ее спине, запирая между собой и стеклом.

– Контроль в нашем мире сохраняет жизни, – отвечаю я, ладони опускаются ей на бедра. – Я не смогу защитить тебя, если не знаю всей картины.

– Возможно, мне не нужна защита, – шепчет она, но я чувствую, как ее тело отдается в мои руки – вопреки словам.

– Ты когда-нибудь чувствуешь себя в ловушке? – разрезает тишину голос Девин, когда лунный свет рисует тени на наших переплетенных телах.

Я поворачиваюсь к ней, зацепленный уязвимостью в тоне. Трещина в броне – и я слишком охотно этим воспользуюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Будто, куда ни пойдешь, тебя держат ожидания, стены, которые сам же выстроил, – объясняет она, глядя в потолок.

Провожу кончиками пальцев по линии ее челюсти.

– Слишком хорошо знакомое чувство, – признаюсь, и честность удивляет даже меня. – Контроль способен стать собственной тюрьмой.

Девин вздыхает – тяжело, со всем непроизнесенным грузом.

– Иногда я думаю, стоит ли оно того? Секреты, вечная настороженность.

Я притягиваю ее ближе, наслаждаясь теплом кожи.

– Мы все носим маски, чтобы защищаться, – говорю мягко. – Но, возможно, пора кого-то впустить.

Она смотрит на меня; в глубине глаз кружит сомнение.

– Легче сказать, чем сделать, – шепчет она.

– Начнем с честности друг с другом, – предлагаю я искренним тоном. Это расчетливый риск – предложить уязвимость. Но я уже достаточно знаю Девин, чтобы увидеть ложь в слишком поспешном кивке и неискренность в ее согласии.

– Никаких полуправд, – формулирую я, внимательно следя за лицом. – Никаких увиливаний.

– Договорились, – уступает она, но я улавливаю легкое напряжение у глаз, почти неразличимую жесткость челюсти. Она лжет – и мы оба это знаем.

Когда мы снова укладываемся, будто бы достигнув нового взаимопонимания, ловлю себя на разборе каждого слова и жеста. Девин думает, что выиграла этот раунд, что успокоила меня обещаниями откровенности. Но я всю жизнь читаю людей – язык тела и дыхания. Для меня она – открытая книга, каждая страница которой кричит о не рассказанных секретах.

Притягиваю ее ближе, ладонь властно распластывается у нее на животе. Она тает в моих руках – тело выдает то, чего не скажут слова. Это притяжение и отталкивание, этот танец правды и лжи – опьяняют. Опасны. Вызывают зависимость.

– Я привык делать все сам, – шепчу в ее кожу, чувствуя, как она вздрагивает. – Мне нелегко полагаться на других.

– Ты не один такой, – мягко отвечает Девин, переплетая пальцы с моими. – Возможно, мы можем учиться вместе.

Я улыбаюсь в темноте, зная, что она не видит хищного оттенка этой улыбки.

– Мне бы этого хотелось, – произношу, запечатывая слова поцелуем – наполовину обещанием, наполовину угрозой.

Глава 14

Гладкая черная машина плавно останавливается перед поместьем семьи Уэст. Я глубоко вдыхаю, собираясь с силами перед предстоящим вечером. Рука Хоука находит мою, легкое сжатие – немая поддержка. Его прикосновение заземляет, напоминает: я больше не та уязвимая девочка, какой была когда-то.

– Готова? – спрашивает Хоук, и серые глаза внимательно ищут мои.

– Настолько, насколько вообще могу, – киваю я, позволяя уголкам губ чуть приподняться.

Мы выходим на прохладный вечерний воздух, и величественный особняк нависает над нами. Хрустальные люстры мерцают за высокими окнами, проливая теплый свет на безупречно подстриженные лужайки. По территории плывут мягкие переливы струнного квартета, смешиваясь с негромким гулом голосов и звоном бокалов с шампанским.

Хоук предлагает мне руку, и я принимаю, пальцы сжимаются на хрустящей ткани смокинга. Поднимаясь по мраморным ступеням, сканирую толпу в поисках знакомого лица. Сердце облегченно подпрыгивает, когда я замечаю Оливию – медово-блондинистые волны невозможно спутать даже издалека.

– Я вижу Оливию, – шепчу я Хоуку. – Мне надо подойти поздороваться.

– Конечно, – кивает он, и обычно невозмутимое лицо смягчается теплом. – Я найду тебя позже.

Пробираюсь через плотную толпу гостей, многие оборачиваются и начинают шептаться, когда я прохожу мимо. Тяжесть взглядов колет кожу, но я держу подбородок высоко, отказываясь показывать хотя бы тень дискомфорта.

– Девин! – теплый голос Оливии прорезает шум, и вот она уже рядом, заключает меня в крепкие объятия. – Я так рада, что ты пришла. Как ты держишься?

Я отвечаю на объятие, позволяя себе краткий миг настоящего утешения в руках лучшей подруги.

– Справляюсь, – тихо говорю я, отстраняясь, чтобы встретить ее обеспокоенный взгляд. – Спасибо, что проверила меня тогда. Обед был… очень нужной передышкой.

Глаза Оливии, так похожие на глаза ее брата, внимательно изучают мое лицо.

– Конечно. Для этого и существуют лучшие друзья, да? – она понижает голос, оглядываясь, убеждаясь, что нас не подслушивают. – Ты сказала Хоуку про…

– Еще нет, – едва заметно качаю головой. – Это… сложно.

– Знаю, – вздыхает она, сжимая мою ладонь. – Но, Девин, он переживает за тебя. Мы оба.

Не успеваю ответить, как знакомый голос пускает лед по венам.

– Девин, дорогая, сколько лет, сколько зим.

Я оборачиваюсь к Реджине, натягивая вежливую улыбку.

– Реджина. Рада тебя видеть.

Ее взгляд скользит туда, где через зал стоит Хоук, погруженный в разговор с группой бизнесменов.

– Вижу, ты привела сегодня весьма впечатляющего спутника.

– Да, мы с Хоуком проводим вместе довольно много времени, – ровно отвечаю я, внимательно наблюдая за ее реакцией. Рядом напрягается Оливия, ее рука все еще в моей.

По идеально накрашенному лицу Реджины пробегает искра раздражения.

– Будь осторожна, кузина, – говорит она голосом, сладким от фальшивой заботы. – Не все такие, какими кажутся. Связи могут быть… рискованными.

Я выдерживаю ее взгляд.

– Это предупреждение?

– Просто дружеский совет, – отвечает Реджина, тон медовый, но с ядом по краям. – Никогда не знаешь, кто может… водить дружбу с сомнительными персонажами.