"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 795

– Хорошо, сделаем. Как только Валера закончит с форточками и дверьми для общежития, так я тут же снова пришлю его к тебе, а все остальные и так уже там.

Вернувшись к себе, Сергей Петрович, отдохнувший и набравшийся бодрости, снова занялся сборкой стеллажей в сушилке и закончил с этим еще до вечера. Швы на очаге и кане уже полностью высохли, так что завтра можно делать первую контрольную топку вхолостую, а потом уже загружать стеллажи досками и брусом, и приступать к процессу сушки. Пока идут пляски вокруг извести и фундамента, каркасный брус и доска как раз успеют хорошенько просохнуть.

К ужину Валера тоже успел закончить со всеми форточками и взялся за внутренние двери. Еще ему предстояло сделать две капитальных двери в баню, после чего он будет свободен как птица и полетит строить Антону Игоревичу керамический цех. Петрович даже придумал, как обеспечить этому цеху автономное электрическое освещение. Для пяти лампочек по двенадцать ватт вполне хватит солнечной панели в триста ватт, которой они пользовались в дороге.

30 августа 1-го года Миссии. Среда. Пристань Дома на Холме.

Утром первым делом Сергей Петрович приступил к первому растапливанию очага сушилки. В связи с ее сдачей в эксплуатацию возникал еще один вопрос. Нужно было назначать на ночь дежурных истопников. Если у себя в казарме женщины один раз хорошо топили вечером, а потом ложились спать, то здесь такой номер не пройдет – дрова в очаг сушилки следует подбрасывать регулярно и понемногу, сам он топиться не будет, это вам не газ.

Пока Суилэ-Света потихоньку подбрасывала в разгорающийся очаг дрова, вождь давно назревшим делом подключения электричества к сушилке и будущему общежитию. Канавы уже были вырыты, и в них можно было начерно класть кабель. Правда, кирпича для выкладки кабель-канала предстояло еще дождаться. С подземными соединительными коробками он решил не рисковать. Экономия в метрах копеечная, а вот риск замыкания от проникшей внутрь грунтовой или дождевой воды очень велик, поэтому, не мудрствуя лукаво, было решено соединять линии внутри цеха, а вместо распределительной коробки использовать наружную розетку. И безопаснее так, и розетка тоже в цеху у самой двери не повредит – будет куда включать переноску.

Завинтив в стену последний саморез и щелкнув автоматом, Сергей Петрович прошел в сушилку и уже при включенном свете обошел все помещение. Кан уже ощутимо нагрелся и источал тепло. Нигде ничего не коптило и угаром в помещении для сушки дерева не пахло. Можно было принимать объект в пробную эксплуатацию.

Но прежде чем укладывать доски и брусья на стеллажи, следовало предпринять еще кое-какие действия. Для того чтобы доски и брус при быстрой сушке не растрескивались, на концах их торцы смазывают каким-нибудь не пропускающим воду составом, обычно густой масляной или нитрокраской. Делается это потому, что в противном случае с открытых концов древесных волокон вода будет испаряться быстрее, чем с поверхности древесины, что вызовет неравномерную сушку пиломатериала и его растрескивание. Первоначально Петрович планировал использовать для этой цели смолье, но до него, как известно, развитие их производства еще не дошло. Заменой смолья станет мастика из сухой глины и жира, которую надо еще приготовить, а жир для нее выпросить у Марины Витальевны.

Распорядившись поддерживать в очаге совсем небольшой огонь, Петрович направился в береговой лагерь за жиром. Женщина, как ни странно, возражать не стала и нехотя выдала трехлитровую банку со свиным смальцем. Дальне надо было растопить этот смалец и растереть его с вдвое большим количеством сухой глины, доведя консистенцию продукта до состояния густой липкой замазки, не пропускающей воду и воздух.

Растирал Петрович сам, благо делать это надо было не руками, а специальной насадкой на дрель, превращающей ее в импровизированный миксер. Поставив ведро с половиной смальца на замковый камень очага, он сперва растопил жир, а потом, сказав Алохэ-Анне понемногу подсыпать растертую в порошок сухую глину, начал взбивать дрелью получающуюся смесь. Как только масса в ведре стала достаточно густой, он прекратил это занятие и объявил аврал по укладке первого стеллажа. Дело это было тоже не простым. В нижние ряды шли доски сечением тридцать на пять (или их уже правильнее называть брусьями), каждый из которых весил около восьмидесяти килограмм. После промазки торцов, порученной Алохэ-Анне, эти брусья надо было завести в стеллаж и аккуратно уложить, выверяя вертикальные зазоры обрезком дюймовой доски. Потом, когда слой был заполнен, следовало уложить поверх него горизонтальные, тоже дюймовые, прокладки.

И все это приходилось делать где то при температуре в плюс пятьдесят градусов Цельсия, уже установившейся в сушилке. Конечно, очаг можно было бы загасить, конструкции дать остыть и лишь потом приниматься за укладку, но не хотелось терять на это целый день. Поэтому и ему, и работавшим внутри трем полуафриканкам пришлось раздеваться до трусов. А иначе одежда тут же становится мокрой и начинает противно хлюпать. Женщины старались вовсю – как в смысле работы, так и в смысле желания привлечь к себе мужское внимание шамана Петровича. То боком прижмется такая смуглая красавица, то грудью ненароком заденет, проходя мимо, то нагнется, укладывая брус в стеллаж, да так, что от этого зрелища у нормального половозрелого мужика захватывает дух, пусть даже он и трижды женат.

Да и взрослыми женщинами эти полуафриканки могли считаться только по местным меркам, а с точки зрения Сергея Петровича, они были юными барышнями по семнадцать-восемнадцать лет. Двадцатипятилетняя Алохэ-Анна считалась тут у них чуть ли не старухой. И в благополучных кланах мало кто доживал до тридцати, а сорок лет считали чуть ли не предельным возрастом. Марина Витальевна объясняла, что все это от тяжелых условий жизни – неправильного питания наполовину прожаренным мясом, перемежающегося с длительными голодовками, антисанитарии, холода, сквозняков и дымной атмосферы в примитивных жилищах зимой. Устранив эти причины, можно рассчитывать, что даже без антибиотиков и прочих высоких технологий продолжительность жизни вырастет как минимум вдвое, и все эти женщины, принятые в клан Прогрессоров, имеют шанс дожить лет до пятидесяти, а уж до сорока точно – уж она, Марина Витальевна, приложит к этому все силы.

Но как бы там ни было, эротическое шоу в сушилке продолжалось, и от дурных мыслей в мужской голове вождя клана Огня спасала только сосредоточенность на работе. Укладка стеллажа – дело ответственное; как ты его уложишь, так это дерево и будет сохнуть. Не время сейчас было для интима, и не место, и вообще, все должно быть по закону и никакого разврата…. Но женщинам хотелось очень сильно. То есть замуж тоже. Ведь у них перед глазами был пример пяти их товарок, уже получивших желаемое и переселившихся из казармы в семьи. Их подробные рассказы о ночных особенностях семейной жизни (ведь вода в попе у баб не держалась абсолютно) вызывали у остальных женщин состояние жгучего нетерпения, вот и выплясывали сейчас перед вождем эти трое, как могли. И не сказать, чтобы совсем напрасно. Одну из них, самую старшую, Петрович себе приметил. Но не сейчас, нет-нет. Следующая брачная церемония была им уже приурочена к торжественной сдаче в эксплуатацию семейного общежития, ибо по еще одному дополнительному человеку в их шалаши-вигвамы просто не влезет. Случиться это событие дней через десять, а пока пусть терпят.

Закончив укладку в стеллажи бруса, Петрович обнаружил, что почти одновременно кончились уже разведенная мастика и место в стеллажах, а время подошло к обеду. Собрав в охапку свою одежду и полюбовавшись с торца на два аккуратно сложенных штабеля, он вышел из сушилки и закрыл за собой двери на защелку. Процесс пошел. Весь будущий каркас Большого дома был уже в процессе интенсивной сушки, а освободившееся под временным навесом место можно было заполнять будущей половой доской и поперечными перемычками дюймовой толщины, которых тоже понадобится немало.