"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 763

– Это если делать все по-человечески, – вздохнул бородач, – как положено, с ректификационной колонной. Поскольку дрова у нас свежесрубленные, сырые, то первым и самым главным продуктом перегонки будет вода, до одной трети от общей массы заложенных дров, в которой будет растворено около десяти процентов уксуса. На одну закладку в куб дров, то есть примерно полтонны веса, выйдет что-то около двухсот литров этой смеси.

– А что так много, Игоревич? Зачем нам столько подкисленной водички?

– А это все из-за того, – ответил тот, – что сушить эти дрова нам некогда. Правда, можно попробовать немного схитрить. Сперва развести совсем небольшой огонь, поднять в камере температуру так, чтобы не доводить дело до пиролиза, и хорошенько просушить дрова. Градусов двести, двести пятьдесят, я думаю, хватит. Из конденсатора тут же закапает водичка. Как только дрова высохнут и процесс прекратится, можно будет затыкать дырку и разводить огонь по полной. Тогда объем водно-уксусной смеси уменьшится где-то до пятидесяти литров, а концентрация уксуса увеличится до сорока процентов.

– Уже легче, Игоревич… Но все равно много. Пятьдесят литров только с одного отжига, мы столько не выпьем. Да и хранить эту смесь нам будет негде.

– Ну, Петрович, ты капризничаешь. Если не надо – вылей на землю. Если надо – подумаем, как очистить и в чем хранить. Бочки ты ведь сделать сможешь, или мне уже подумать о кувшинах?

– Так, Игоревич, – сказал Сергей Петрович, – вопрос о том, нужен или не нужен уксус, и если нужен, то сколько – это к Витальевне. Как она скажет, так и будем делать, а все лишнее просто выльем.

– Хорошо, – согласился тот, – теперь о том, что тебя заинтересует гораздо больше. Смолье, или сосновый деготь. К настоящему березовому дегтю отношения не имеет, по сути это та же сосновая смола. В газообразную фазу не переходит, поэтому в жидком виде скапливается на дне камеры, откуда стекает в отстойник. С одной перегонки должно выйти от тридцати пяти до сорока литров или килограмм. Плотность смолья пляшет вокруг плотности воды – у некоторых фракций чуть ниже, у некоторых чуть выше – так что условно примем за единицу. Ну как, нужна тебе смола, или ее тоже куда-нибудь вылить?

– Никакого вылить! – решительно возразил Петрович. – А каркас Большого дома от гниения мы чем промазывать будем? И вообще вещь нужная, в хозяйстве всегда найдется что просмолить.

– Ну, тогда готовь тару. Метиловый спирт, я думаю, извлекать не надо. Хлопотно это, да и вещь сильно ядовитая. К тому же, если вести процесс при температурах около пятисот градусов, то метиловый спирт разлагается на метан и кислород, который вступает в соединение с углеродом, образуя угарный газ. Всю эту смесь по борову-газоотводу я намерен направлять обратно в топку для прямой и непосредственной утилизации.

– Ну, нет так нет, – сказал учитель, – меньше головной боли. Кстати, как ты собрался устроить конденсатор, ведь сырцовый кирпич штука ужасно нетеплопроводная?

– Во первых, – ответил геолог, – какой сырцовый кирпич может быть там, где течет вода? В худшем случае – жженый кирпич, в лучшем – чуть подтесанные гранитные камешки, и все на цементном растворе. Впрочем, если Витальевне прямо сейчас не нужен уксус, то первое время можно обойтись и без конденсатора, загоняя все пары и газы прямо в топку и из побочных продуктов отбирая только смолье.

– Да, думаю, так будет лучше всего. А то я чувствую, что этот конденсатор отъест у тебя столько же времени, сколько и вся остальная печь, если не больше.

– Хорошо, Петрович. Так мы и поступим. А конденсатор для уксуса пристроим как-нибудь потом, когда в нем возникнет нужда. Было бы глупо убить на него кучу сил и времени, и в результате выливать готовый продукт в землю.

– Действительно, это было бы очень глупо, особенно в свете того, что у нас действительно нужной работы делать не переделать.

– Теперь о моем, о главном, – потер руки Антон Игоревич. – С одной закладки дров выйдет где-то около семидесяти – семидесяти пяти килограмм чистого древесного угля. Этого количества хватит на переработку примерно шестидесяти пяти килограмм уже высушенной руды. Шестьдесят пять килограмм руды – это примерно половина одной плавки в домнице, десять килограмм сыродутного железа и двадцать килограмм шлакового сырья для производства собственного цемента. Но домница – это так, детская игрушка, так что работать нам еще и работать.

– Так, – сказал глaва клана, задумчиво потирая переносицу, – если это детская игрушка, то может, и не стоит с ней пока заморачиваться, а взяться ближе к зиме сразу и всерьез? И особой нужды в металле у нас пока нет. Давай пока сделаем запас руды и угля. И вообще, я тут прикинул, что воздуходувная улитка, которую мы планируем сделать, превышает производительность обычных кузнечных мехов примерно в двести пятьдесят раз. Ты сперва все как следует посчитай, а то вылетит содержимое твоей домницы прямо в небеса, как салют на День Победы.

Антон Игоревич почесал в затылке.

– Действительно! Вот был бы конфуз! И в самом деле надо все пересчитать. Я ведь в основном геолог, и с металлургией знаком шапочно… А как же твой цемент?

– Переживу, – ответил Петрович. – Тем более шлак нам нужен из домны, после плавки чугуна с добавлением в шихту известняка, а не из домницы. Сам же знаешь, что это разные вещи. Вот смолье действительно будет ценным продуктом. Кстати, если известняк пережигать на известь вместе с глиной, то получится продукт, достаточно близкий по своим свойствам к настоящему цементу. Только сдается мне, что этот известняк придется сперва как следует размолоть по уже продуманной нами технологии, смешать с влажной глиной, налепить гранул, которые еще надо высушить и лишь потом обжигать. А иначе никакой реакции синтеза цементного клинкера у нас не получится. А твой первый древесный уголь лучше будет пустить на обжиг известняка, поскольку цоколь придется класть на известковом растворе.

– И тут ты прав, Петрович, – вздохнул геолог. – Короче, будем думать.

Рядом с мужчинами присел Андрей Викторович, только что вернувшийся со стройплощадки у Большого дома. Чуть поодаль гремела мисками и поварешкой Марина Витальевна, раздавая обед его проголодавшейся бригаде. При тяжелом физическом труде обильное питание – это первое дело.

– Привет, – сказал он, поставив на стол чашку с горячим варевом, – о чем разговор?

– Да, – сказал учитель, – наш Игоревич почуял запах собственного железа и стал сам не свой. Но это не смертельно.

– Конечно, это не смертельно, Петрович, – сказал отставной прапорщик, отправляя в рот первую ложку, – но собственное железо нам бы точно не помешало.

– Разумеется, Андрей, собственное железо нам бы не помешало, но чувствую, что если мы бросим на него столько сил, сколько понадобится, то зимовать нам придется во времянках, поскольку ни на что другое сил уже не останется.

Все время, пока шел этот разговор, Антон Игоревич сидел, глядя в небо и шевеля губами, видимо, что-то подсчитывая в уме.

– Скорее всего, Петрович, ты прав, – сказал он, прервав молчание и доставая из кармана блокнот. – Дай-ка сюда свой калькулятор…

Получив калькулятор, тот погрузился в вычисления, время от времени что-то записывая в блокноте.

– Итак, – наконец промолвил он, – оптимальная для наших условий конструкция домны выходит такой. Высота пять с половиной метров, диаметр в самом широком месте чуть больше двух, рабочий объем около десяти кубометров, все это заключено в бревенчатую клеть, засыпанную внутри землей. Для облицовки внутренней поверхности необходим шамотный огнестойкий кирпич. Разовый выход чугуна около полутоны, суточный – тонна. Для изготовления шамотного кирпича нам нужен каолин или белая глина. Петрович, ты действительно был прав – конструкция по размерам сопоставима с твоим Большим Домом, а по сложности и затратам труда даже его превосходит. Примерно так.

– Це ж действительно целый завод, – чуть не поперхнулся Андрей Викторович, – Игоревич, зачем нам столько чугуна?