"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 755

12 августа 1-го года Миссии. Суббота. Пристань Дома на Холме.

Трудовые будни продолжились в том же ударном темпе. Пока полуафриканки во главе с Алохэ-Анной вдохновенно топтали глиняный раствор для кладки, Сергей Петрович с Валерой сортировали пиломатериал. Годный направо, негодный налево. Потом юноша предложил бросить это неблагодарное занятие и подготовить пиломатериал для кровли по отдельной технологии, а то, что они уже успели отобрать, пустить на изготовление дверей.

– Смотрите, Сергей Петрович, – сказал он, – доски у нас нарезаны по шесть с половиной метров, а на кровлю надо примерно по четыре – а значит, даже от вполне пригодных досок, которых значительно меньше трети, у нас будет слишком много ненужных обрезков. Правильно?

– Правильно, Валера, – поощряющее сказал учитель; он любил, когда его ученики думают, а не просто отбывают номер, – и что из этого следует?

– А следует то, – ответил юноша, – что заготовки нужной длины под кровельные доски нужно сразу отрезать от комлевой части бревен и до первого сучка – а бревен у нас, слава Андрею Викторовичу, вполне достаточно.

Присев на корточки, парень чертилкой начал рисовать на утоптанном полу примитивную схему.

– Потом следует опилить кругляк до примерно так тридцатисантиметрового бруса, – продолжил он, – и уже с рабочих плоскостей этого бруса снять по четыре дюймовых доски с каждой стороны, после чего у нас будут на руках восемь годных для кровли досок. Остаток с ненужной нам сердцевиной мы поворачиваем и снимаем с его краев еще по четыре узких доски, подходящих для изготовления нащельников. Итого, в отходе только сама сердцевина, или одиннадцать процентов от объема исходного бруса. Ее можно просто выбросить, а можно пустить на какие-нибудь малоответственные работы.

– Так, – сказал Сергей Петрович, доставая из кармана калькулятор, – мысль здравая. Теперь давай посчитаем. Для того чтобы перекрыть одно здание длиной в двенадцать метров, нам понадобится восемьдесят шесть твоих тридцатисантиметровых досок и восемьдесят четыре нащельника. Это одиннадцать четырехметровых комлевых кругляков, которые мы найдем без труда. Но это все в теории если бы имели на руках высушенный до приемлемых параметров пиломатериал; на практике же мы имеем свежесрубленную древесину, которая еще усохнет процентов на пятнадцать. Что из этого следует, Валера?

– Откроются щели, Сергей Петрович, – сказал Валера.

– Вот, правильно – и немаленькие щели, сантиметров по пять. И хоть нащельник по твоей схеме у нас десятисантиметровый (то есть перекроет их даже с учетом своей собственной усушки), но, учти, что доска будет ссыхаться не только в ширину, но и в толщину, и тогда между досками и нащельником образуется зазор в пять-семь миллиметров, по которому в случае внезапного дождя вода побежит прямо к нам на чердак. Что будем делать, мастер?

Валера исконно русским жестом почесал себе затылок.

– Сергей Петрович, – неуверенно сказал он, – а что, если мы перевернем всю эту конструкцию вверх ногами?

– В смысле – вверх ногами? – не понял тот.

Парень снова взял в руки чертилку и опустился на корточки.

– Вот смотрите. Нащельники мы ставим не над досками основной кровли, а под ними и утапливаем заподлицо в лаги. При этом для того, чтобы попавшая на них вода не капала внутрь, делаем в них фрезером продольный паз для стока шириной в пять и глубиной в один сантиметр, который будет работать, пока древесина опять не набухнет и края досок снова не сомкнутся.

– Интересная конструкция… – задумчиво произнес учитель, разглядывая рисунок Валеры. – Только скажи, а мы не замучаемся выпиливать в лагах пазы для нащельников?

– Можно и без пазов, Сергей Петрович, внакладку, – ответил Валера, – но тогда на лаги тоже придется делать накладки для крепления основного настила. Вот на них-то и можно пустить разного рода обрезки. Кроме всего прочего, если зима будет снежная, то крышу наверняка придется чистить, а чистить гладкую крышу будет куда удобнее, чем ребристую.

– Хорошо, Валера, я тебя понял, – сказал Петрович, взяв с верстака рулетку, – ты пока займись дверями, а я пока подумаю над твоим предложением насчет кровли.

Но только они приступили к своим делам, как вернулись полуафриканки, уже помывшие ноги под струей из насоса.

– Мы закончил, – заявила Алохэ-Анна с некоторым сожалением, – теперь ты командовать, что нам делать.

И они занялись самым главным делом – Петрович отбирал подходящие ровные и без сучков стволы, отрезая от них цепной пилой кругляки нужной длины, а женщины, все вшестером, оттаскивали их и складировали у входа в цех. Они уже свыклись с такой, для женщин достаточно тяжелой, работой и делали ее если не весело, но и без особой печали. Подумаешь, работа – бывало и потяжелее. Зато в этом клане их никто не бьет, не насилует, им дают хорошие вещи и кормят вкусно, сытно и много.

Едва учитель отхватил цепной пилой от бревна последний, одиннадцатый кругляк и, выключив агрегат, распрямился, сдвинув на лоб защитные очки, как к нему подошел Валера и попросил осмотреть первую из изготовленных дверей.

Конструкция вышла массивной – куда там легоньким филенчатым дверям – но при этом не лишенной определенного изящества солидности, впрочем, как и все, изготовленное ими в этом времени. Основу ее составляла собранная в шип рама из пятисантиметрового бруса с двумя поперечными перемычками, на которую встык были настелены пятнадцатисантиметровые доски. Рядом лежали детали готового к сборке косяка и два дубовых штифта. Вес изделия был таков, что Петрович с Валерой с трудом сняли его с верстака и поставили вертикально.

– Монстр! – задумчиво сказал глaва клана, разглядывая будущую дверь. – Кстати, ты не забыл, что на двери древесина тоже будет усыхать?

– Забыл, Сергей Петрович, – огорченно сказал Валера, – что, и тут тоже нужны нащельники?

– Нужны, – подтвердил тот, – но только не такие широкие, как на крыше, а сантиметра три в ширину. Пойдем к станку, я помогу распустить тебе на рейки пару досок.

– Да, Сергей Петрович, – вдруг спохватился парень, – а чем мы будем смазывать штифты? Без смазки дверь получится слишком тугой.

– Хороший вопрос, – сказал учитель, выбирая среди досок ту, что не жалко, – могу тебе сказать только то, что тут, по идее, нужен настоящий колесный деготь, но на то, чтобы его изготовить, у Антона Игоревича еще не дошли руки. Попробую для этого дела, на худой конец, выпросить у Марины Витальевны немного топленого оленьего жира.

До обеда бригада кирпичеукладчиц закончила с цехом, доведя высоту стен до самых стрех, и приготовилась переходить к казарме. Последние кирпичи девочки клали уже с лестницы стремянки – высоты козел и собственного роста уже не хватало. У Валеры тем временем дверь была уже полностью готова – с нащельниками, массивными деревянными ручками. Запираться эта дверь будет поворотной щеколдой; в конце концов, она предназначена не против злых людей, а всего лишь против шального ветра и диких животных. Человек всегда найдет способ сломать дверь и проникнуть внутрь; и защита против такого злоумышленника – сам клан Прогрессоров.

После обеда Петрович принес на стройку заветный олений жир в поллитровой стеклянной банке из-под маринованных огурцов, и работа над первой дверью вступила в завершающую фазу сборки косяка и установки конструкции на место. Тут понадобилась и помощь полуафриканок, ибо ворочать и одновременно крепить все это вдвоем было просто невозможно.

И вот наконец свершилось – собранный дверной блок был водружен в оставленный для него стенной проем в складском помещении и закреплен нагелями за стояки. Сергей Петрович попробовал несколько раз открыть и закрыть дверь. Немного тяжеловато, но для условий каменного века сойдет.

– Вот, Валера, это небольшой успех для одного человека, но огромный рывок для всего человечества, – сказал он, перефразируя слова астронавта Армстронга. – Гордись!

Сзади за их спинами раздались восторженные вопли полуафриканок, на которые тут же набежали и девчонки из бригады кирпичеукладчиц. В переводе на обычный русский язык все это больше всего напоминало крик кота Матроскина из мультфильма про Простоквашино: «Ура! Заработало!». Шаман Петрович и его ученик Валера показали им еще одно свое великое колдовство под названием «дверь, которая открывается и закрывается».