"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 616

– Распад Австро-Венгерской империи стал следствием ее внутренней слабости и утраты связей между отдельными частями державы. Зато ваша Германская империя усилилась настолько, что ей стали тесны бисмарковские пеленки и узкая колыбель. Хочется оскалить зубы и на кого-нибудь кинуться, при этом Франция, которую вы уже один раз били, не в счет. Не обещает она никаких особенных просторов, полей, лесов и залежей полезных ископаемых, поэтому, после небольшой заминки, кинуться вы могли только на восток, то есть на нас. Не желая устраивать с Германией эпическую битву добра со злом, что уже два раза было в нашей истории, мы сразу поставили вас в заведомо проигрышное положение, после чего все сладилось ко всеобщему удовольствию.

– О да! – хмыкнул кайзер. – Удовольствие действительно было всеобщим, особенно после того, как удалось вынести за скобки Францию. Место этих противных лягушатников – на галерке истории, и пусть будут довольны, что их вообще не гонят прочь, потому что именно с них начался тот эгалитаристский разврат, который и привел к тому ужасному миру, который знали вы, герр Одинцов. Теперь, когда главный вопрос решен, требуется разделить остатки державы Габсбургов – да так, чтобы не осталось никаких объедков – и понять, что делать дальше.

– А дальше у нас два пути, – мрачно произнес Одинцов. – В первом случае мы объединяем суверенную и самодостаточную Европу в союз социально ответственных монархий и вступаем в затяжную конфронтацию с Североамериканскими Соединенными Штатами, которым тоже становятся тесны пеленки доктрины Монро. В тот момент, когда они выйдут за ее пределы, схватка между нами будет неизбежна. Во втором варианте мы приглашаем эти самые Североамериканские Штаты присоединиться к Брестским соглашениям. Получится нечто вроде союза цивилизованных стран[143], предназначенного держать в подчинении и унижении варварскую периферию. Кому-то нравится, а мне не очень. Во-первых – нормальному человеку о таком противно даже мечтать, во-вторых – периферия тоже не останется в долгу и устроит цивилизованным странам неприятностей как бы не меньше, чем в свое время германцы и славяне устроили цивилизованной Римской империи.

– Мы, герр Одинцов, тоже являемся сторонниками вашего первого варианта, – кайзер Вильгельм с серьезным видом подкрутил ус. – Что было толку устранять из политической жизни Францию, если за океаном останется еще более опасное государство, полное жажды наживы и так называемой демократической демагогии? Но при этом Мы понимаем, что бессмысленно кидаться на цитадель демократии в лобовую атаку. Лоб расшибешь, а ничего не добьешься. Следует объединить наши возможности, укрепить связи, и лишь потом начинать затяжное противостояние, атаковав сперва Аргентину и Чили, и только потом постепенно продвигаясь на север. Малыми шагами к великой цели.

– Давайте договоримся так, дядя Вилли, – сказала императрица Ольга, – южноамериканское направление будет вашей и только вашей прерогативой, а мы с британцами обеспечим вам в этом деле всю возможную поддержку дипломатией, поставками сырья на ваши заводы, и только частично – военной силой. У нас самих нет никакого желания приобретать владения где-то у черта на куличках: своего хватает, не так ли, сестрица?

– О да, – сказала принцесса Виктория, – хватает. Отец кое-что сбросил бы с баланса, да только люди не поймут, а потому приходится соответствовать.

– Ну хорошо, Хельга, – кайзер Вильгельм предвкушающе потер руки, – значит, мы договорились. Теперь осталось поделить наследство несчастного Франца Фердинанда, и можно приступать к рождественскому ужину[144].

– А что там делить, дядюшка? – хмыкнула Ольга. – Мы согласны с вашим предварительным планом, за одним маленьким исключением. Западная Галиция, в которую уже вошли наши войска с целью предотвратить геноцид русинов, отходит не к Германской, а к Российской империи, как и Словакия. Венгрия, Хорватия и Богемия, предназначенные во владения детям Франца Фердинанда, после завершения боевых действий останутся независимыми государствами, Венгрия и Хорватия в нашей зоне влияния, а Богемия в вашей…

– Я думаю, что Ее Величество Хельга поделила австрийский пирог по справедливости, – сказал адмирал Тирпиц, предвосхищая возмущенный вопрос своего кайзера. – Богемия – весьма ценный актив, а хорваты – это такие люди, которые всегда были себе на уме. Те земли, куда ступила нога немецкого солдата, будут немецкими, а те, куда вошла русская армия – русскими. Кровь, пролитая в боях, нуждается в уважении. И вообще, не стоит стегать лошадь, которая и без того идет в правильном направлении.

– О да, – сказал несколько обескураженный кайзер, – Мы и в самом деле помним, что еще легко отделались в этой весьма неприятной истории. В обмен на нашу уступку по разделу Австро-Венгрии мы надеемся, что вы пойдете нам навстречу, когда придет время решать французский вопрос…

– Разумеется, дядюшка, – улыбнулась императрица Ольга, – если вы, конечно, не захотите заглотить галльского петуха целиком, прямо вместе с перьями и пометом.

– Настолько я еще не проголодался! – рассмеялся кайзер. – И вообще, любой, кто попробует заглотить Францию целиком, получит ужасное несварение. Меня устроит, если Франция, вернувшись к благопристойному монархическому образу правления, станет тихой спокойной страной вроде Бельгии, с полным правом пользующейся защитой Брестских соглашений, а из ее наследства меня больше интересуют колонии – например, Французский Индокитай. Впрочем, думаю, что до этого еще достаточно далеко, чтобы обсуждать этот вопрос прямо сейчас.

– Ну ладно, дядя Вилли, – сказала Ольга и хлопнула в ладоши (на самом деле нажала ногой кнопку звонка под столом). – Слуги, несите-ка ужин, мы уже заждались.

25 декабря 1907 года, 20:55. Варшава, Бельведерский дворец, императорские апартаменты, помещения выделенные германской делегации.

Присутствуют:

Кайзер Вильгельм II Гогенцоллерн;

Статс-секретарь военно-морского ведомства адмирал Альфред фон Тирпиц.

Кайзер Вильгельм отхлебнул горячего адмиральского чая с коньяком и посмотрел в пламя ярко пылающего камина. За окном с двойными стеклами, по ночному времени плотно задернутому шторами, завывал беснующийся ветер и барабанил дождь. Такая она, зима в Варшаве – не столько снежная, сколько дождливая. Но тут, в апартаментах, выделенных германской делегации, сухо, тепло и уютно, пылают в камине буковые дрова и теплым желтым светом горят новомодные электрические лампы Санкт-Петербуржского императорского лампового завода. Для королевских дворцов в Берлине и Сан-Суси некоторое время назад начали закупать такие же. Служат они во много раз дольше эдисоновских ламп и дают более ровный и яркий свет.

Да, пришельцы из будущего, возглавляемые канцлером Одинцовым, превратили Санкт-Петербург и вообще всю Россию в эпицентр технического прогресса. Но лампы – это пустяк. Достаточно сравнить русские «Гангуты» – стремительные, зубастые и смертельно опасные – с британским «Дредноутом», на их фоне выглядящим каким-то недоделком. Сражение у Минорки одного такого линкора-убийцы с целым отрядом французских броненосцев «классической» конструкции подняло репутацию русского флота на недосягаемую высоту. И ведь в конструкции этих кораблей нет ни одной детали из будущего, более того, все ее элементы – от ходовых турбин и корабельных башен до последней заклепки – произведены на российских заводах.

Но линкоры-убийцы – это сущая ерунда. Если все же случится русско-германская война, то не они будут решать исход сражений на сухопутном фронте, который в таком случае протянется как минимум на тысячу триста километров от Кенигсберга до южных отрогов Альп. У русского князя-консорта, этого маньяка дикой необузданной войны без правил, за душой наверняка припрятано нечто особенное, что он не счел нужным применить против турецких дикарей, а вот германская армия непременно удостоится такой «чести». Но и без того видно, что русские готовятся к тяжелой затяжной войне, соответствующим образом учат своих офицеров и проводят селекцию генеральского корпуса. Стамбульская операция – только проба штыка: убедившись в достаточно высоком качестве своего войска нового строя, русская императрица увеличила сложность испытания, бросив лучшие соединения против венгров, считающихся более опасным врагом, чем турки. И снова русское оружие добилось успеха: гонвед потерпел от него тяжелое поражение, и теперь уже всем и каждом очевидно не только то, в чью пользу закончится эта война, но и в какие сроки это случится…