"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 602

28 октября 1907 года, утро, Австро-Венгерская империя, Вена, замок Шёнбрунн.

Присутствуют:

Император Франц Фердинанд;

министр-президент Цислейтании Макс Владимир фон Бек;

Начальник Генштаба генерал-полковник Франц Конрад фон Хётцендорф.

– Ваше Императорское Величество, должен сказать, мы проигрываем эту войну за целостность Империи, – безапелляционно заявил императору Франц Конрад фон Хётцендорф. – Говоря «мы», я имею в виду государство Габсбургов как нерасторжимую целостность, а не отдельно Австрию, отдельно Богемию, отдельно Хорватию и Венгрию. Такой целостности отныне не существует, ибо в Австрии, Богемии, Каринтии, а также Галиции и Лодомерии народ отнюдь не рвется записываться в ландвер, считая, что им нет никакого дела до этого конфликта. И такие же настроения господствуют в регулярной армии. Отдельные части перешли на сторону мятежников, другие объявили о своем нейтралитете, третьи, как боснийско-герцеговинский корпус, почти целиком укомплектованный сербо-хорватским контингентом, яростно сражаются против мятежников в одном строю с хорватским домобраном, сербской армией и русским экспедиционным корпусом.

– Да, это так, – поддержал начальника генерального штаба Макс фон Бек, – в названных господином Конрадом фон Хётцендорфом областях, да и в Цислейтании в целом, царят тишина и спокойствие. А все потому, что люди считают, что военный спор между вами и венгерскими магнатами заключается только в отдельном коронном домене для одного из ваших сыновей, и ни в чем более. Ну и еще немножечко имеет место стремление хорватского населения иметь свое отдельное государство, но жители Австрии и Богемии считают, что желание хорватского простонародья не имеет к ним никакого отношения. Одни уже мысленно примеряют на себя подданство Второго Рейха, а другие начинают ощущать себя жителями независимых государств, для которых общеимперская политика – это отдаленный и очень слабый шум.

– Единственные, кто извлекает для себя пользу из этой войны, – сказал Франц Конрад фон Хётцендорф, – это сербы, увеличивающие свои территориальные владения, и отчасти русские, укрепляющие связи со своим ключевым союзником на Балканах. Венгерский фронт к востоку от Будапешта рухнул, части гонведа беспорядочно отступают вглубь страны, а русские войска заняли левый берег Дуная до самой Оршовы, что позволяет им беспрепятственно подвозить речными баржами снабжение своим сражающимся войскам…

– Франц… – со вздохом произнес император, – вы не были на руинах Константинополя, а мне довелось там побывать в тот момент, когда труп Османской империи еще не остыл. Впечатлений от того визита у меня хватило на всю жизнь. Должен сказать, что это было воистину ужасное зрелище. Там, где у русских нет никого, кого они могли бы считать своими, они действуют с воистину ледяной решимостью и презрением к побочным потерям. Потом, когда умолкнет канонада и прекратится ружейная стрельба, они явят миру верх милосердия и гуманизма, но пока враг не сдался, уничтожать его будут, используя к тому все возможности. Первоначально русским нужна только Воеводина, которую я и без того собирался передать Сербии в рамках национального размежевания, но теперь, после дурацкой выходки господина Андраши с уничтожением сербских селений, они жаждут крови. Проще иметь дело с разъяренной коброй, чем с русской императрицей, взбешенной бессмысленным убийством гражданских лиц и уничтожением их имущества. Господин Новиков уже получил от своей супруги и повелительницы соизволение войти на территорию Венгрии и навести там полную и окончательную справедливость, как ее понимают русские из будущего. Господин Андраши и его подельники должны быть пойманы и преданы суду того же международного трибунала, что будет судить господина Клемансо со товарищи…

– Э-э-э, ваше императорское величество… – несколько растерянно произнес Франц Конрад фон Хётцендорф, – а какая связь между радикальным демократом Клемансо и графом Андраши, который, конечно, негодяй, но все же не замышлявший цареубийства и низвержения основ?

– И те, и другие – птицы одного полета, – с нажимом сказал Франц Фердинанд. – Одни планировали развязать общеевропейскую войну ради того, чтобы чужими руками через миллионы жертв отобрать у Германии Эльзас и Лотарингию, а другие успешно подняли вооруженный мятеж против своего законного властителя, лишь бы не дать отделиться вполне самостоятельному королевству. Ведь Хорватия стала управляться из Будапешта только во времена моей пра-пра-прабабушки (императрицы Марии Терезии), совершившей эту глупость лишь ради удобства управления хаотично разрастающейся империей. Никто и никогда не подвергал сомнению самостоятельную ценность хорватской короны, перешедшей во владение моих предков еще в те времена, когда Будапешт был оккупирован турками, а также моего права распоряжаться ею по своему усмотрению, не оглядываясь не мнение венгерских магнатов. Также без оглядок на мнение разных заносчивых деревенщин я имею право распоряжаться перешедшим ко мне по наследству титулом Воеводы Сербского, связанным с соответствующими территориями, но никак не зависящим от должности венгерского короля…

– В последнем случае, – поспешил добавить Макс Владимир фон Бек, – было бы полезно уступить сербской королеве не только земли, но и связанный с ними титул. Таким образом можно будет совместить демократические устремления тамошнего населения желающего жить среди родных по крови людей и монархическую легитимность уступки территории от одного монарха к другому.

– А вот это неплохая мысль, господин фон Бек, – немного подумав, произнес Франц Фердинанд. – Только вот, как мне кажется, делать сербским воеводой женщину, даже такую умную, как госпожа Елена, было бы не совсем правильно. Ее супругу, царю Болгарскому, этот титул тоже не особо уместен, ведь в Сербии он не более, чем частное лицо, зато принц Георгий Карагеоргиевич – человек, который всегда говорит одну только правду – для обязанностей Воеводы Сербского подходит идеально. Я уступаю ему этот титул, после чего он приносит своей сестре вассальную присягу и присоединяет этот край к пределам сербского королевства. После того, как все это осуществится, власти в Будапеште больше не будут иметь на Воеводину никаких прав, как и на Хорватию. К сожалению, я не знаю, что можно придумать, чтобы так же легитимно забрать у венгров словацкие земли, присоединив их к Богемии. Мол, поигрались дети с чужими игрушками – и хватит.

– А может, все же зря все это было? – вздохнул Франц Конрад фон Хётцендорф. – И лучше бы было обойтись без провокации венгерского мятежа и без войны?

– Нет, Франц, не зря, – твердо ответил Франц Фердинанд. – Империя, которую оставил мне дядя, была беременна целой серией внутренних конфликтов. Представьте себе, что лет через пятнадцать Максимилиан станет королем Венгрии, Эрнст – королем Хорватии, а София – королевой Богемии – и тогда эти проблемы, гораздо более застаревшие, пришлось бы разрешать уже им. А вот тогда и в самом деле могла получиться большая война, причем война моих детей между собой. Нет, нет и еще раз нет – такого наследства я им не оставлю. Жаждущих неограниченной власти над своим королем следует задавить силой уже сейчас, а все оставшееся мне время нужно отвести на процесс воспитания и вразумления будущих независимых народов. И если господин Андраши и ему подобные не захотят с эти смириться, пусть пеняют только на себя. Dixi! Я так сказал!

2 ноября 1907 года, полдень. Воеводина, Банатский Карловац, штаб русской экспедиционной армии.

Запасной королевич и капитан сербской армии Георгий Карагеоргиевич

Со вчерашнего дня я – Великий воевода Сербский. Это мне так удружил австрийский император Франц Фердинанд, уступив титул, которым его предки владели с давних времен. Тогда, в семнадцатом веке, Балканы были полем боя между Австрией и Османской империей, а граница между двумя мирами проходила по руслу Дуная. По одну сторону были христиане, в те времена перед лицом общего врага не делившие себя на католиков и православных, а по другую – магометане, слывущие чистейшими исчадиями ада. Сербы тогда массово бежали со своих земель, оккупированных турками, на австрийскую территорию и селились в приграничной полосе под рукой венских властей, составляя войско граничар. Каждый взрослый мужчина-серб на этих землях был тогда воином, а их главнокомандующим считался сам австрийский император, принявший на себя звание главного сербского воеводы.