"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 570

– Вот, – вздохнул кайзер, – теперь и британцы уже точно знают, кого стоит сажать на трон, а кого лучше отодвинуть в сторону. Одни лишь мы бредем во тьме наощупь, набивая шишки о разные твердые предметы. Хорошо только то, что с недавних пор меня оставило то мерзкое чувство, будто я плохой актер в провинциальном театре. Думаю, что это как-то связано с апоплексическим ударом у императора Франца-Иосифа, который тянул нас по тому пути, которым уже прошел мир пришельцев и теперь, когда его уже нет, мы стали окончательно свободны в своем выборе. Я думаю, что после того как мы закончим все свои дела и окончательно изживем враждебность, мне нужно будет встретиться и переговорить с господином Одинцовым. Надеюсь, что он раскроет мне глаза на то будущее, которого мы избежали, а также на то, кто из моих детей наиболее достоин наследовать трон. Аминь.

8 сентября 1907 года, 18:45. Санкт-Петербург, Зимний дворец, рабочий кабинет Канцлера Российской Империи.

Рапорт полковника Баева о «Белградском инциденте», доставленный специальным фельдкурьером в Зимний дворец, пах порохом и кровью большой войны. Французы, узревшие перспективу краха всех своих надежд, закусили удила и пошли ва-банк. Классика. Гипс снимают, клиент уезжает. Чтобы так нагло пойти на провокацию, нужно совершенно потерять голову. В нашей истории об истинных заказчиках Сараевского инцидента можно было скорее догадываться по косвенным данным, а ту все, считай, напоказ. Необходимые показания дал не только курьер (на самом деле кадрового офицера французской разведки), но и арестованные заговорщики из «Черной руки», которые отдавали себе отчет в том, с кем они работают и от кого берут деньги. И то, что лично господин Димитриевич оказался к этому заговору непричастен, не говорило ровным счетом ни о чем. В заговоре по уши оказалась замешана тайная организация, в которой он был на немалых ролях – а значит, веры этому человеку быть уже не может.

Но чтобы французы так засуетились, они были должны как-то узнать, что их план отвоевания русскими руками Эльзаса и Лотарингии в общеевропейской войне накрывается медным тазом. О том, что Германия резко меняет политический курс и тянет за собой в новую жизнь Австро-Венгрию, не писали в газетах, а тайные русско-германские переговоры на высшем уровне проходили в узком кругу доверенных лиц.

Когда Ольга пришла к своему канцлеру посоветоваться по этому поводу, тот задумчиво ответил:

– У вашего дядюшки Вилли где-то отчаянно течет…

– А почему именно у него, а не у нас? – удивилась императрица.

– А потому что наши замыслы после обсуждения в том же узком кругу при воплощении оказываются для всего мира неожиданностью, – ответил Одинцов. – Зато в этом случае реакция французов на германскую инициативу проявилась даже раньше, чем мы что-то начали воплощать. Если предполагать, что информатор Второго бюро – именно среди сотрудников германского посольства в России, то сигнал из Петербурга в Париж должен был пройти мгновенно, и если на основании этой информации сразу последовали определенные действия, то источник этой информации можно считать заслуживающим доверия. Впрочем, это проблема уже германской стороны. У них течет – им и латать свое корыто. Я сейчас хочу поговорить о другом. Что мы будем делать с таким партнером, как Франция, который свято чтит только свои интересы?

– Британия тоже чтит только свои интересы, – парировала императрица, – и пока мы им, прошу прощения за каламбур, интересны, они будут с нами сотрудничать. А как только этот интерес пропадет, мы снова станем врагами. Так было в вашем прошлом во время мировых войн, так будет и сейчас.

– Там, в нашем прошлом, даже развязывая войны в Европе, британские элиты наивно думали, что могут остаться в них сторонними наблюдателями и главными выгодополучателями, – ответил Одинцов, – но сейчас, когда мы раскрыли глаза вашему дядюшке Берти, от этих надежд не осталось и следа. Теперь в Лондоне знают, что мы либо вместе выигрываем эту партию, либо вместе идем на дно. В Париже, напротив, свято уверены в своей демократической исключительности, и раскрывать глаза там некому. Опираясь на опыт нашего мира, могу сказать, что их цель – не только вернуть себе Эльзас и Лотарингию, но и переделать остальную Европу по своему республиканскому образцу. Там, в нашем прошлом, к такому итогу привела Первая мировая война, когда в результате унылой четырехлетней бойни обанкротились и пали четыре крупнейшие на тот момент короны, а территория Австро-Венгрии к тому же распалась на множество мелких республик. Считалось, что это путь к сохранению вечного мира, ведь демократии друг с другом не воюют. Но оказалось, что республиканско-демократическое устройство государств – не панацея от войны. Поскольку никакие идеологические мантры не способны отменить истину о том, что единоначалие и вертикально интегрированные структуры являются наилучшими формами организации общества, то через некоторое время после установления новой формы правления из-под спуда разного рода демократических и республиканских институтов полезли диктаторы-временщики, буквально заполонив Европу: Гитлер – в Германии, Муссолини – в Италии, Пилсудский – в Польше, Хорти – в Венгрии, Антонеску – в Румынии…

– А у нас, в России, таким диктатором-временщиком был так любезный вам господин Джугашвили? – закусила губу императрица.

– Да нет, – покачал головой канцлер Одинцов, – временщиком у нас, скорее, был господин Ульянов, а милейший Сосо являлся подтверждением той истины, что настоящий император может родиться в семье крестьянина на соломе хлева. Примером же обратного случая является ваш брат Николай, оказавшийся всего лишь честным обывателем, которого затянуло в политические жернова. И вас тоже будут оценивать по тем же параметрам, что и вашего брата вкупе с господином Джугашвили: по тому, что было в начале вашего правления и по тому, в каком состоянии вы передали страну своему преемнику. А остальное от лукавого.

– Но судят Нас прямо сейчас, – вздохнула императрица, – и это ранит наше сердце. Наша образованная публика вопит, что так плохо, как в мое правление, в России не было еще никогда – мол, повсюду царит тирания и произвол СИБ, хватающей людей по малейшему подозрению и волокущей их по этапу в Сибирь…

– Не обращайте внимания, – махнул рукой канцлер, – главное, что вами довольны четыре пятых населения, а большинству из оставшихся безразличен господствующий на данный момент политический режим. Вопит только ничтожное меньшинство, которое к тому же будет недовольно любым правлением – хоть Николая Второго, хоть Иосифа Виссарионовича. Когда выдирают гнилой зуб, боль бывает страшная, но зато потом наступает облегчение и человек благодарит врача за оказанную помощь. Так и со страной: очистка ее от плесени и нечистот – дело болезненное, и многие интеллигенты орут благим матом, что Россия стонет в кровавых лапах реакции; но тут главным является не процесс, а результат. В ситуации если болезни общества в стране так запущенны, как это было три года назад, не до церемоний. Впрочем, мы с вами только начали, и какие-никакие результаты уже налицо…

Тут в дверь кабинета громко постучали, и на пороге возник лакей.

– Ваше Императорское Величество и Ваше Высокопревосходительство господин канцлер! – торжественно произнес он, протягивая Ольге большой белый конверт. – Срочная правительственная телеграмма из Вены… – И, не удержавшись добавил: – Сегодня ночью, не приходя в сознание, от двухстороннего воспаления легких умер император Австро-Венгрии Франц-Иосиф Первый. Разрешите идти, Ваше Императорское Величество.

– Ступайте, голубчик, – ответила Ольга, и, когда лакей вышел и закрыл за собой дверь, добавила: – Ну вот и все, Павел Павлович, отпрыгался Петрушка. Теперь все зависит от того, насколько порядочным человеком окажется новый император Франц Фердинанд…

Канцлер ответил:

– Мы с вами выстроили такую внешнеполитическую конструкцию, что непорядочность не принесет новому правителю Австро-Венгрии никаких дивидендов, разве что проблемы. Пожалуй, для подстраховки пора давать команду переместить на рубежи развертывания в Сербском королевстве корпус морской пехоты вашего супруга, кавкорпус генерала Келлера и армию господина Плеве. В Проливах им точно уже делать нечего. Там и территориальной армии господина Куропаткина хватит для всех дел с большим избытком.