"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 340

До выхода из Кронштадта, где «Аврору» ремонтировали после неудачного похода в составе отряда Вирениуса, оставалось всего несколько дней, так что пришлось немало побегать; но мы успели. До отхода из Кронштадта мы даже успели слегка отпраздновать прелиминарный мирный договор и соответственно нашу победу. Все было трезво и вполне прилично. Матросы представили свою самодеятельность, попели народных и морских песен, сплясали, а в конце показали сценку – как ихний микадо просит у нашего государя Николая Александровича прощения. И за старое, и за новое, и еще на три года вперед. Смеялись до слез. В общем, мое новое командирство началось вполне удачно, тем более что Иван Владимирович Сухотин не был плохим командиром, и хозяйство на крейсере находилось во вполне приличном состоянии. Просто после неудачного похода с разворотом на полпути он несколько устал, в силу чего «Под Шпицем» решили, что ему нужен отдых и поправление расшатанных нервов, желательно в спокойной обстановке. Но кто-то что-то недоучел, и «Океан» так же отправился с нашим отрядом в качестве транспорта снабжения.

Уже в Копенгагене, когда мы готовились к переходу в Вильгельмсхафен, наша «Аврора» получила отдельное задание – встретить в проливе Скагеррак подводный крейсер «Кузбасс», передать на него почту и принять на борт нескольких человек. Вот и выдался случай свидеться со своим заочным знакомцем[30], и своими глазами увидеть все чудеса, о которых так восторженно писал мой сын.

И вот настала светлая[31] июльская ночь. На небе, скорее темно-синем, чем черном, горели только самые яркие звезды, пролитым молоком над головами растекся Млечный Путь, в котором не рассмотреть было отдельных звезд, а в южной стороне неба, почти над самым горизонтом, висела сияющая как боевой прожектор полная луна. При таком хорошем освещении вполне отчетливо видны и очертания береговой линии, и торговые суда, движущиеся по проливу в обоих направлениях. Впрочем, как раз ярко освещенные каботажные пароходы можно было разглядеть без всяких проблем. Скагеррак – одна из самых оживленных морских торговых артерий в мире, и движение тут такое же интенсивное, как в праздничный день по Невскому проспекту. Не самое подходящее место для тайной встречи с подводным кораблем из будущего… Секретность, хе-хе, которую так любят потомки, тут не соблюсти, поскольку через пролив шляется кто попало и куда попало.

А может, так и задумано, чтобы встречу «Кузбасса» и «Авроры» видела каждая пробегающая по проливу собака? Например, в том случае, если паника на берегах одного не столь далекого острова не просто желательна, но и обязательна. Капитаны трампов, оказавшихся у нас в пределах видимости, а особенно матросы-рулевые, которые стоят ночную вахту, непременно поделятся своими впечатлениями с собутыльниками в портовых тавернах, а потом и с газетчиками. Все должны знать, что Ужас Токийского Залива уже здесь, в этих водах, и что ему ничего не стоит точно так же разнести Портсмут, Лондон и Ливерпуль… Не знаю, не знаю; хотя любая другая причина такой нарочитой беспечности происходящего говорили бы о том, что господин Степанов и его начальник господин Одинцов – полные дураки, а это явно не так. Вот и мы им слегка подыграем. Прикажу-ка я помимо ходовых огней, необходимых для навигации, зажечь на лежащем в дрейфе крейсере полное электрическое освещение, чтобы нас было видно издалека.

И вот, минута в минуту, как и говорилось в имеющемся у меня предписании, чуть покрытые легкой рябью воды пролива расступились – и на поверхность во всей своей смертоносной красе, рассекая волны, появился китообразный силуэт, блестящий мокрыми черными боками. В этот момент нас наблюдали не меньше чем с пяти пароходов, причем один из них был пассажирским. Так как этого визита мы ждали, то паровой катер, спущенный на воду, уже стоял у тапа с разведенными парами. На кораблях американской, германской или французской постройки катера уже давно бензиновые, а у нас по старинке паровые… Едва подводный корабль «Кузбасс» лег в дрейф в паре кабельтовых от нас, тоже зажег освещение и поднял флаг, я торопливо спустился по трапу в катер (тюки с почтой уже находились на месте), и мы отчалили.

На «Кузбассе» нас уже ждали. Сверху на катер сбросили швартовы и шторм-трап. Немного непривычно было лезть по покатому, едва выступающему из воды борту, но я справился. При этом поверхность обшивки подводного корабля показалась мне действительно похожей на кожу живого существа – очевидно, она была сделана из материала, похожего на толстую резину. Капитан первого ранга Степанов ожидал меня на палубе прямо у трапа в окружении своих офицеров, и, на первый взгляд, он не показался мне человеком, который смог с легкостью разворотить Токийскую бухту – так, что в ней не осталось живого места. Правда, большую часть разрушений сами японцы относят на счет взрыва парохода, груженого мелинитом, но все равно первопричиной того взрыва стал стоящий передо мной человек.

– Здравствуйте, Евгений Романович, – поприветствовал он меня, – премного рад вас видеть.

– И я, Александр Викторович, – ответил я, – тоже рад вас видеть. Мой сын писал мне о вас много хорошего…

– Сын? – переспросил каперанг Степанов.

– Да, – подтвердил я, – сын. Мичман Всеволод Егорьев, состоящий в настоящий момент флаг-офицером при контр-адмирале Карле Петровиче Иессене.

– А, вспомнил, – сказал Степанов, – конечно же, мичманец Сева. Весьма любознательный молодой человек. Наш особист даже заподозрил в нем японского или британского агента. Насилу удалось его убедить, что любознательность вашего сына связана только с его весьма юным возрастом и тем неподдельным интересом, который тот проявляет к морскому делу… Впрочем, хорошо все, что хорошо кончается…

При этом я обратил внимание на очень неприятный взгляд, который на меня бросил невысокий, коротко стриженый хмурый офицер крепкого телосложения. Наверное, это и был тот самый «особист», который заподозрил моего сына в таком непотребстве как сговор с врагами России. Но это чувство было мимолетным, потому что, глядя на то, как из катера извлекают тюки с почтой (в основном там были только газеты, российские и иностранные), господин Степанов переменил тему, спросив о здоровье государя-императора. Тогда я ответил, что на здоровье Николай Александрович не жалуется, правда, с момента кончины супруги находится в печали, из-за чего совсем не окидает своего Царскосельского дворца.

– Это хорошо, что государь на здоровье не жалуется, – коротко и непонятно ответил каперанг Степанов, который вдруг, приложив руку к уху, снова переменил тему. – Вы уж, Евгений Романович, не обессудьте, что в низы вас не зову, чаи в капитанской каюте погонять. Времени нет совсем. На все дела на поверхности нам отведено не более четверти часа, и они почти истекли. Вот, будьте знакомы – американский газетчик и писатель Джек Лондон, а также ваш коллега русский морской офицер Александр Васильевич Колчак, который в связи с окончанием войны желает снова послужить России по научной части. Пока не вернетесь в Кронштадт, можете временно включить его в команду. Весьма грамотный и храбрый офицер, хотя последнее его качество вам вряд ли понадобится. Берите этих двоих и немедленно отправляйтесь к себе на «Аврору», а у нас появились срочные дела…

Не успел наш катер пройти и половины расстояния между нашими кораблями, как «Кузбасс» на палубе которого больше не было ни единого человека, снова стал погружаться под воду. Вот последний раз плеснула волна над рубкой – и снова рядом с нами нет, как не было, никакого подводного корабля; и только два человека, которые сошли с его борта, напоминают о том, что он не был банальным бредом воображения. Как-то все скомкано и почти неприлично. И только когда мы уже поднялись на «Аврору», старший офицер крейсера Аркадий Константинович Небольсин сообщил, что с юга в нашем направлении быстро движется неизвестный военный корабль без огней, невыясненной национальной принадлежности.