"Фантастика 2026-162". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Маркова Юлия Викторовна - Страница 134

— Так точно, Михаил Васильевич, — опустил голову Мартынов, — виноват, исправлюсь!

— А вы, Андрей Августович? — повернулся я к Эбергарду.

— Если решения о столь неординарных действиях будут приниматься так, как вы сказали, то и я не имею ничего против. А сейчас согласен — не время и не место муссировать этот вопрос, тем более что караван их императорских высочеств вот-вот подойдет к берегу, а уже почти стемнело и скоро не будет не видно ни зги.

— Стемнело, говорите? — Мартынов щелкнул застежками маленького чемодана, который все время таскал с собой и называл «мой малый джентльменский набор». Поскольку внутри отсутствовала снайперская винтовка, то я предполагаю, что она, наряду с гранатометом, входит в «большой джентльменский набор».

Из недр чемоданчика на божий свет появилось нечто, в чем я с трудом опознал мощный светодиодный фонарь. Щелкнули застежки чемодана, и несколько секунд спустя на байкальский лед упал большой слепящий круг бело-голубого света. Мартынов пробормотал:

— Кажется, это чересчур…

Внутри фонаря еще раз что-то щелкнуло — и круг света стал в два разя шире, утратив свою слепящую яркость. Передние сани каравана остановились и из-под полости выбрался человек, одетый, как и мы, в флотскую офицерскую шинель.

— Ну прям «Встреча на Эльбе», блин! — пробормотал за моей спиной Мартынов.

— Не на Эльбе, а на Байкале! — поправил я, направляясь навстречу этому офицеру, который мог быть только Великим Князем Александром Михайловичем.

Мы сходимся как парламентеры на нейтральной полосе — медленно, но неумолимо. На полшага правее и сзади меня идет Эбергард. Черт возьми, чего этот Великий Князь на меня так уставился во все глаза — у меня что, рога на голове растут или парашют сзади волочится, как у Штирлица из анекдота? Подхожу, становлюсь вполоборота к свету, козыряю и представляюсь:

— Ваше Императорское Высочество, капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич…

Он кивает и козыряет в ответ:

— Великий Князь Романов Александр Михайлович, — потом внимательно рассматривает меня и после короткой паузы задает ошарашивший меня вопрос: — Скажите, из какого вы года?

В ответ я вопросительно поднимаю брови, на что Великий Князь, усмехнувшись, отвечает:

— Господин Иванов, у меня отличная память, на которую никто из Романовых пока не жаловался. Я помню всех капитанов первого ранга в Российском Императорском Флоте, но никакого Иванова Михаила Васильевича среди них нет. А вот капитана первого ранга, Андрея Августовича Эбергарда, флаг-капитана Наместника Дальнего Востока адмирала Алексеева, который сейчас стоит за вашей спиной, я знаю прекрасно, а вот вас нет! А В то же время, судя по умению носить форму, вы кадровый морской офицер российской службы. Англичане, американцы и прочие французы все делают иначе — носят форму, козыряют и так далее… Есть еще два обстоятельства. Во-первых, что касается дела под Порт-Артуром, вы же не станете отрицать, что Того — это ваша работа?

Я снова обрел дар речи и ответил:

— Нет, Ваше Императорское Высочество, не буду, именно с моего корабля была выпущена самодвижущаяся мина, поразившая флагманский броненосец адмирала Того «Микаса».

— Ну и отлично! — улыбнулся Великий Князь. — Так вот, мой адъютант Карл Иванович Лендстрем тщательно изучил рисунок вашего боя и утверждает, что при нынешнем развитии техники такая скорость перемещения, особенности выбора целей, и особенно их поражения просто недостижима. И теперь что касается вашей мины. Попадание одной мины не может полностью лишить неповрежденный до того броненосец боеспособности, ваши же мины буквально разрывали их пополам. У меня в саквояже целая пачка телеграмм от очевидцев своему начальству. И вы еще будете запираться?

— Не буду, Ваше Императорское Высочество, — вздохнул я, — мы из две тысячи семнадцатого года.

— Просто великолепно! — Великий Князь махнул рукой. — Карл Иванович, достань из моего саквояжа ту самую газету.

Через пару минут мне была предъявлена газета с напечатанными на развороте четырьмя фотографиями отвратительного качества. Тем не менее на фотографиях можно было узнать «Трибуц», «Быстрый», «Вилков» и «Бутому». Бегло прочитав статью под фотографиями, я с трудом сдержал готовые вырваться наружу обороты «русского командно-административного языка». И то удалось мне это только потому, что я заметил, что к нам подходит невысокая молодая девушка в костюме для верховой езды. В результате я только сухо заметил:

— В лучшие времена поисками этого мичмана N немедленно занялась бы военная контрразведка. При обнаружении он был бы немедленно повешен по приговору военно-полевого суда за разглашение сведений, составляющих государственную тайну особой важности.

— Даже так?! — поднял брови Великий Князь Александр Михайлович. — Хотя дед мой, Николай Палыч, за такое и не повесил бы, но на пожизненную каторгу загнал бы точно…

— Ваше Императорское Высочество, давайте пройдем в салон-вагон поезда Наместника. Ведь мы не кони, чтобы разговаривать стоя и под открытым небом.

Первым на эту немудреную шутку хохотом отозвался гарцевавший поблизости на черном жеребце лейб-кирасир, в котором я с удивлением узнал Великого Князя Михаила. Подошедшая к нам девушка, которой могла быть только Великая Княгиня Ольга, прыснула в кулак.

— Михаил Васильевич, — кивнул Александр Михайлович, — мы можем пройти к вам в салон-вагон, но мы должны услышать всю вашу историю целиком и полностью, в конце концов, мы именно за этим едем в Порт-Артур…

Я кивнул ему в ответ:

— Ваше Императорское Высочество, именно за тем, чтобы рассказать кому следует всю нашу историю, мы и едем в Санкт-Петербург. В любом другом месте на узловой станции мы просвистали бы друг мимо друга как две пули. А ведь вы с Великим Князем Михаилом входили в число тех самых, «кому следует» знать всю нашу историю целиком и полностью. Кроме вас, там только Вдовствующая Государыня Императрица Мария Федоровна и Государь Император Николай Второй…

И тут раздался глуховатый голос Великой Княгини Ольги:

— Сандро, представь мне этого господина из будущего, чтобы я, как подобает, могла задать ему пару вопросов.

Теперь очередь вздыхать настала для Великого Князя Александра Михайловича.

— Ольга, это капитан первого ранга Иванов Михаил Васильевич, прибывший к нам из две тысячи семнадцатого года с неизвестными целями. Господин Иванов, это ее Императорское Высочество Ольга Александровна, которая с неизвестными для нас целями сопровождает нас из Санкт-Петербурга. И вообще, господин Иванов высказал здравую мысль пройти в салон-вагон, а не разговаривать под открытым небом как лошади. Присоединюсь к нему и выскажу еще одну здравую мысль — разговор у нас предстоит длинный и обстоятельный, давайте для экономии времени будем обходиться в нем без чинов и титулов?

— Хорошо, Сандро, — ответила Великая Княгиня Ольга, — тогда давайте потихоньку двинемся к поезду, а по пути я приватно побеседую с Михаилом Васильевичем.

Она взяла меня под руку и мы пошли вверх по склону, по направлению к станции.

— Скажите, — она почти шептала мне на ухо. — А почему вы не назвали меня среди тех, кому собирались доверить тайну?

— Уважаемая Ольга Александровна, — ответил ей я так же тихо, — в моей истории вы вели очень уединенную и незаметную жизнь, и поэтому мы не были уверены, что вас сможет заинтересовать наша история. Но раз вы все-таки смогли вырваться, так сказать, на волю, то это большой плюс и вам, и нам.

— Так я там, в вашем прошлом, не совершила чего-то, за что мне сейчас должно было быть стыдно? — она железной хваткой вцепилась мне в руку.

— Ваше Высочество, вы были безупречны, за исключением пары ошибок, продиктованных непониманием изменившегося мира и непреодолимым давлением обстоятельств. Если вам так интересен этот вопрос, то я презентую вам книгу ваших воспоминаний, записанных с ваших слов греческим журналистом Яном Ворресом в середине шестидесятых годов. В принципе я восхищен, с каким мужеством вы пытались преодолеть это самое непреодолимое давление.