Врачебные хлопоты сударыни-попаданки (СИ) - Даль Ри - Страница 61

Не страстно. Не жадно. Не как целуют пылкие любовники в дешёвых романах. А — спокойно. Тёпло. Как целуют свою половину души, которая давно ждала тебя, и наконец ты с ней соединился.

Что бы у нас впереди ни случилось, какие бы трудности, какие бы потери, какие бы новые проблемы, болезни, горе ни случились, — нас с ним отныне двое.

И что Бог нас благослови.

Вместо эпилога

На этом моя история заканчивается. Дальше начинается другая — не моя, а правдивая. Подлинная история тех людей, у которых я заимствовал имена, и которых, пользуясь правами писателя, переселил в книгу, в которой им не довелось себя узнать. Я считаю себя обязанным перед моими читателями оставить здесь их подлинные биографии — для того, чтобы вы могли отделить мой вымысел от того, что и впрямь случилось, и за что Надежду Прокофьевну Суслову, её сестру, и тех, кто их окружал, помнят до сих пор.

Историческая судьба Надежды Прокофьевны Сусловой

Надежда Прокофьевна Суслова (1843–1918) — в действительности первая русская женщина, получившая степень доктора медицины. Родилась она в семье крепостного крестьянина Прокофия Григорьевича Суслова, который у графа Шереметева дослужился до главноуправляющего графскими имениями и ещё до отмены крепостного права получил для себя, жены и детей вольную. Прокофий поселил семью в Петербурге и дал дочерям прекрасное по тому времени образование. Надежда занималась сначала вольнослушательницей в Медико-хирургической академии в Петербурге, а после того как женщин из российских университетов вытеснили законодательно, поступила в Цюрихский университет, где в декабре 1867 года защитила диссертацию по физиологии лимфатической системы и стала первой русской женщиной — доктором медицины. На следующий год она с большим трудом, но добилась переаттестации своего цюрихского диплома в России.

Весной 1868 года Надежда Прокофьевна впервые вышла замуж — за швейцарского врача Фридриха Эрисмана, в России известного как Фёдор Фёдорович Эрисман.

В 1870 году Суслова вместе с Александром Ефимовичем Голубевым — русским врачом, профессором-гистологом, человеком, который, как считается, был влюблён в неё со студенческих лет, — переехала в Нижний Новгород. Там она имела большую гинекологическую практику, лечила преимущественно женщин и детей, с 1874 года жила в доме номер 57 по Большой Солдатской улице (ныне улица Володарского). Никакой «первой женской больницы» в Нижнем Новгороде она, надо признать, не открывала: специализированной женской лечебницы как самостоятельного учреждения в Нижнем при её жизни не существовало. Эта часть сюжета — мой авторский вымысел; он позволил мне поставить мою героиню в ту драматическую ситуацию, в какой, как мне казалось, лучше всего раскрывался её характер.

Брак с Эрисманом фактически распался к 1878 году, а официально супруги развелись только в 1883 году — развод был оформлен в Швейцарии, по швейцарским законам, потому что в России того времени развести их было бы практически невозможно.

После развода Надежда Прокофьевна вышла замуж вторым браком за Александра Ефимовича Голубева. С 1892 года Суслова и Голубев жили в Крыму, неподалёку от Алушты, в имении Кастель (ныне посёлок Лазурное), где у Голубева был дом и виноградники. На вырученные от продажи вина деньги Надежда Прокофьевна продолжала свою врачебную деятельность — лечила местных жителей совершенно бесплатно, а лекарства для бедных оплачивала сама, по особому соглашению с алуштинским аптекарем. Своих детей у них с Голубевым не было.

Скончалась Надежда Прокофьевна 20 апреля 1918 года, в возрасте семидесяти четырёх лет, от паралича сердца. Похоронена в Крыму.

В Нижнем Новгороде её именем названа улица.

Историческая судьба Аполлинарии Прокофьевны Сусловой и Фёдора Михайловича Достоевского

Старшая сестра Надежды Прокофьевны — Аполлинария Прокофьевна Суслова (1839–1918) — действительно была возлюбленной Фёдора Михайловича Достоевского. Их роман — одна из самых известных и тяжёлых страниц в личной биографии писателя.

Аполлинария — по-семейному её звали Полиной — была девушкой яркой, страстной, своевольной, с резким характером и сильно выраженным «новым», нигилистическим мировоззрением. По преданию, рассказанному дочерью Достоевского Любовью Фёдоровной, начало их отношениям положило именно письмо Аполлинарии — «простое, наивное и поэтическое признание в любви», отправленное молодой почитательницей знаменитому писателю около 1861 года. Достоевский ответил. Между ними завязался роман — долгий, мучительный для обоих, и в особенности для Фёдора Михайловича.

Достоевский в эти годы был женат на тяжело больной чахоткой Марии Дмитриевне Исаевой; жили они с ней давно тяжело. Аполлинария требовала, чтобы Фёдор Михайлович развёлся «со своей чахоточной» и женился на ней. В 1863 году она уехала в Париж — раньше, чем Фёдор Михайлович, который должен был приехать к ней после, — и за то время, что они были в разлуке, влюбилась в испанского студента Сальвадора. Когда Достоевский, наконец, добрался до Парижа, ему пришлось не только мириться с её влюблённостью в другого, но и утешать её, когда Сальвадор её бросил. Из Парижа они вместе поехали в Италию; путешествие это сопровождалось проигрышем Достоевского в рулетку, нервными ссорами, болезнями обоих, и сценами ревности — и со стороны её, и со стороны его.

Мария Дмитриевна Достоевская (Исаева) скончалась 15 апреля 1864 года в Москве, от чахотки. После её смерти Фёдор Михайлович, наконец освободившийся, сделал Аполлинарии официальное предложение руки и сердца. Аполлинария отказала. Их отношения после этого ещё некоторое время продолжались — раздражительно, разрывами и примирениями — но в 1866 году окончательно прекратились.

Позднее, в 1880 году, сорокалетняя Аполлинария вышла замуж за двадцатичетырёхлетнего философа Василия Васильевича Розанова, который, по его собственному признанию, искал близости с ней в первую очередь потому, что она была «той самой» Сусловой — возлюбленной обожаемого им Достоевского. Этот брак тоже был несчастлив; они расстались в 1887 году, но Аполлинария до конца своих дней отказывалась дать ему официальный развод. Умерла она в Севастополе в том же 1918 году, что и её сестра Надежда.

С самим Фёдором Михайловичем Достоевским Надежда Прокофьевна Суслова в действительности была хорошо знакома — через сестру; они состояли в переписке. Фёдор Михайлович высоко отзывался о Надежде. О ней он писал: «Она твёрдо объявила своё желание участвовать в общем деле и приступила к нему не только бескорыстно, но и самоотверженно… В жажде высшего образования она проявила серьёзность, терпение и представила пример величайшего мужества». В частных же письмах к ней Достоевский, в порывах горечи, отзывался об Аполлинарии резко: «Аполлинария — больная эгоистка. Эгоизм и самолюбие в ней колоссальны».

Никаких сведений о том, чтобы между Надеждой Прокофьевной и Фёдором Михайловичем существовали какие-либо отношения, кроме чисто дружеских и переписочных, не сохранилось, и, насколько мне известно, никогда не существовало. Любовная линия между ними, развёрнутая в моём романе, — целиком мой авторский вымысел.

Историческая правда о договоре Достоевского со Стелловским

Эпизод, описанный в моей книге как договор Фёдора Михайловича с издателем Стелловским, — реальное событие, имевшее место летом 1865 года.

В тяжелейших долговых обстоятельствах — после смерти жены Марии Дмитриевны и старшего брата Михаила Михайловича, после краха журнала «Эпоха» и с пасынком Павлом на руках — Фёдор Михайлович подписал с книгопродавцем и издателем Фёдором Тимофеевичем Стелловским контракт, в котором за три тысячи рублей передавал Стелловскому права на издание полного собрания своих сочинений. В контракте была отдельная статья, по которой Достоевский обязывался к 1 ноября 1866 года представить Стелловскому новый, ещё не написанный роман объёмом не менее двенадцати печатных листов. Если новый роман не будет представлен в срок, Стелловский получал право в течение девяти лет издавать «даром и как вздумается, всё», что Достоевский напишет, без какого-либо вознаграждения автору.