Правила волшебной кухни 9 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 52

— Вам что, недостаточно слова Дожа⁈ — воскликнул актёр, картинно вскинув руки к небу.

— Не обращайте внимания, — попросил прораб. — Ломайте.

Однако тут из-за угла появился ещё один Дож. Прошлый.

— Раз вам мало слова нынешнего Дожа, то послушайте меня! — закричал он. — Я запрещаю вам прикасаться к этому зданию!

Третий актёр появился с другой стороны улицы, и выглядел точь-в-точь как пред-предыдущий Дож Венеции. А рядом с ним шагал пред-пред-предыдущий. И тот, что был перед ним. И тот, что был перед тем, кто был… короче!

Десять поколений Дожей в исторических костюмах, соответствующих разным эпохам, стягивались с улиц и подворотен к многострадальному палаццо.

— Поднять флотилию! — кричал Дож трёхвековой давности. — Навести пушки на негодяев! Если они хоть притронутся к палаццо — расстрелять!

Действо было интересным, но…

— Зачем? — вслух спросил синьор Вальмарано, прекрасно понимая, что никто и никого не обманет.

— Ломайте, — раздражённо повторил прораб.

— Не слушаетесь, значит⁈ — крикнул кто-то из Дожей. — В таком случае нам придётся прибегнуть к крайним мерам! Лучше мы умрём, чем позволим уничтожить историю!

С тем синьоры актёры взялись за руки. Скованные одной цепью, связанные одной целью, они живой преградой растянулись вдоль дома и начали скандировать:

— Вы не пройдёте! Вы не пройдёте! Вы не…

— А знаете, что, парни? — устало вздохнул прораб. — Сперва скиньте этих ряженых в канал, чтобы не мешались, а потом приступайте.

Дважды повторять не пришлось. Радостно ухахатываясь, строителя подошли к Дожам. Вырвали из оцепления первого попавшегося, скрутили ему руки и поволокли по направлению к каналу. И тут замерло всё вокруг.

У Вальмарано отпала челюсть и задёргался глаз. Прохожие остановились, выпучив глаза на действо, люди из окон соседних домов тоже застыли, и… и даже ребёнок! Даже несмышлёный карапуз, что проезжал мимо в коляске, отреагировал как взрослый. Выронил соску изо рта и произнёс свои первые в жизни слова:

— Да ладно⁈

И крыса, что выглядывала из подворотни, поддакнула ему как умела:

— Пи-пи-пи⁈

Строители, правда, никакого внимания этому не предали и продолжили вязать актёров.

— Вы что⁈ — заорал Вальмарано. — Вы что, реально не знаете⁈

— Чего мы не знаем? — всё тем же скучающим тоном спросил у него прораб, ну а дальше статика взяла и издохла.

Из переулков, подворотен, и даже с крыш посыпались люди в чёрной форме венецианского спецназа. Мужчины в форме действовали быстро и слаженно: на то, чтобы положить всю строительную бригаду лицом в мостовую, им потребовалось от силы десять секунд.

— Вы арестованы за оскорбление Дожа Венецианской Республики! — объявил один из спецназовцев, застёгивая наручники на запястьях прораба.

— Чего⁈ — заорал тот. — В каком смысле⁈ Это же актёры! Вы посмотрите на вон того! Да у него же ус отклеился!

— А вы реально ничего не знаете, да? — улыбнулся Вальмарано, подходя к наглецу поближе. — Тут такое дело… в Венеции есть закон. Актёрам можно изображать Дожей, но нельзя использовать этот образ для высмеивания или оскорбления. При этом зрителям тоже пристало относиться к художественному изображению Дожа уважительно. Ведь оскорбление образа приравнивается к оскорблению Дожа…

— Да что за чушь⁈

— Это статья, ребята.

— Бред!

— Это надолго…

Спецназ поднял строителей на ноги и под конвоем начал уводить прочь. Вальмарано же глядел им вслед и думал. Причём думал вслух:

— Как только Маринари додумался до этого? — спросил он самого себя, тряхнул головой и продолжил: — Какой же страшный он человек… но дружить с ним, всё-таки, здорово. Так что будем продолжать.

План Артуро сработал, но…

— Чтобы просчитать такое, надо быть настоящим гением…

Глава 25

Я проснулся от того, что солнце пробивалось через неплотно задёрнутые шторы. В комнате было хорошо и уютно настолько, что я невольно улыбнулся. И себе, и новому дню, и всей Венеции сразу. Сладко потянувшись, я решительно встал с кровати, чтобы снова ворваться в дела и тут же… тут же со всего маху зарядил мизинцем о край кровати.

— Ы-ыкх…

И мириады звёзд тут же закружились танцем у меня перед глазами.

Хорошо, что Петрович не видел, как я скачу по комнате на одной ноге. Уверен, домовой не упустил бы случая позубоскалить. Шипя сквозь зубы итало-русские проклятия, я опустился обратно на кровать и принялся растирать больной палец.

Сам же подумал, что день начинается, мягко говоря, не очень. К чему бы это?

— Да нет, — решил я, когда боль отступила. — Сам себя накручиваю…

«В конце концов, со всеми бывает», — подумал я до того, как спуститься вниз. «Да нет, хрень какая-то творится», — подумал я после. Вся моя команда в полном сборе собралась по центру закрытого зала. Джулия, Марселло, Индзаги, Конан, братья-официанты — все сидели за круглым столом и о чём-то оживлённо перешёптывались. А когда заметили моё появление, как-то вдруг резко и очень подозрительно замолчали.

Вот так… решил поспать чуть подольше и уже что-то пропустил. Подойдя к столу, я пожелал всем доброго утра, а затем начал переводить взгляд с одного лица на другое. Джулия виновато прятала взгляд, Индзаги внезапно заинтересовался собственными ногтями, а все остальные делали вид, что изучают и без того выученное на зубок меню.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет, — коротко ответил Билли и приподнял меню так, чтобы я не видел его лица.

Не к добру…

— Так, — вдохнул я и ещё раз оглядел команду. — Индзаги?

— Тутто пердуто, шеф, — пробормотал он, не отрываясь от ногтей и, кажется, был готов разреветься.

— Опять пердуто… да что случилось-то⁈

Тут кареглазка собралась с духом, скрипнув стулом по паркету резко поднялась с места и сказала:

— Артуро, беда. Буквально пару минут назад почтальон принёс уведомление. Сегодня в полдень к нам приедет Валентини со своей съёмочной группой. Ты же… ты же понимаешь, что это значит?

О-о-о, Валентини! Ну конечно же, я прекрасно понимал, что это значит. Чай, не в лесу живу и ни разу в жизни даже не думал помолиться на колесо. Я прекрасно знал синьора Джорджо Валентини.

Не столько шеф, сколько медийная личность, и медийность свою он построил не самым приятным образом. Вся его программа строилась на том, что человек ходил по разным ресторанам и красноречиво критиковал владельцев. Курица настолько сырая, что… Блюдо настолько безвкусно, что… ну и так далее.

Короче говоря, человек сделал себе карьеру на наглости, потешных метафорах и таланте краснеть лицом за считанные секунды. Критика была смыслом его передачи. То есть никто даже не ожидал, что Валентини может кого-то за что-то похвалить, это просто против правил. «Театральный разбор полётов с единственно-верной точкой зрения» — я бы характеризовал действо именно так. Особенно учитывая то, что у телезрителя нет возможности проверить слова Валентини самостоятельно. Просматривая передачу, он не может задействовать собственный вкус и обоняние, так что приходится ему довольствоваться словами звёздного шефа.

Короче… фу таким быть!

При этом отказаться от съёмок было нельзя. Если я скажу «нет», это будет означать, что я боюсь проверки, что-то скрываю, и заранее признаю своё поражение. И поскольку Валентини известен по всему миру, в случае отказа «Марина» предстанет не в лучшем свете. Половина мира подпишется под тем, что Артуро Маринари боится честной судейской оценки. Даром что она вовсе нечестная…

— Так, — я ещё раз провёл смотр команды. Ребята всё так же сидели с опущенными вниз головами, а Джулия зачем-то принялась раскусывать губу. — Не парьтесь вы! Шоу или не шоу, работаем в своём привычном ритме. Всё штатно, всё как обычно. И без паники! Пускай приходят и снимают что хотят, а мы просто будем делать свою работу.

— А может, закроемся? — неловко предложил Индзаги. — Объявим санитарный день или дезинсекцию? Или ещё чего-нибудь?