Правила волшебной кухни 9 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 42

А затем указал Джулии на стену одного из тех палаццо, которые собирались сносить. Причём стена эта как нельзя лучше подходила для наших целей, поскольку в ней не было предусмотрено окон. Ну… хотя бы потому, что будь они, и с соседями палаццо напротив можно было бы здороваться за руку.

— Вот твой холст! — улыбнулся я. — Работай, дорогая. А мы с синьором Вальмарано пока что пойдём выпьем кофе.

— Я могу рисовать всё, что угодно? — кажется, кареглазка уже предвкушала.

— Всё, — кивнул я. — Абсолютно всё, что придёт в твою светлую головушку.

— Отлично…

Далее мы с Вальмарано действительно пошли в ближайшую кофейню, где я тайком зарядил его утренний эспрессо спокойствием и умиротворением. Просидели мы там от силы минут двадцать, ну а когда вернулись обратно, обнаружили что бригада строителей уже прибывает «на объект».

— Вот! — тот же самый негодяйско-испанский прораб, что и в прошлый раз, сразу направился ко мне, на ходу потрясая бумагами. — Теперь всё улажено! Теперь всё по закону, и теперь-то мы снесём эти дома!

— В каком смысле «снесём»? — возмутился я. — Вы как вообще, нормальные?

— То есть?

— То есть как можно это сносить⁈ Вы хоть посмотрите, что собираетесь уничтожить! Вы видите⁈ Вон, там, в переулке!

— А что там?

— Да разуйте же наконец глаза!

— Послушайте…

Тут мне пришлось взять прораба за плечо, развернуть в нужную сторону и ещё разок указать на стену. На стену, где теперь красовался мурал авторства Джулии Бачокки. Пока мы ходили туда-сюда-обратно, кареглазка успела нарисовать огромную композицию. Но! Кто сказал, что это нарисовала она?

— Это же свежая работа Джованны Страда! — крикнул я.

— Чего? — захлопал глазами прораб. — Кого?

А Вальмарано, который стоял рядом и сам до сих пор смотрел на мурал с неподдельным удивлением, вдруг понял, что я задумал. Понял и подхватил:

— Ну точно! Точно же, это её стиль! Именно синьорина Страда рисует в своих работах улыбающихся животных!

Джулия не подвела. Со стены старинного палаццо на нас смотрел голубь с человеческой улыбкой, который сидел на ветке рябины. А позади него, пролетая мимо, были изображены ещё несколько голубей. Трое, если уж быть точным. И все трое с точно такими же широкими зубастыми улыбками.

Что характерно, прораб не оценил и продолжил гнуть свою линию. Снесём, да снесём.

— Вы правда не понимаете, да? — спросил я у него с нарочитым сочувствием.

— Да что я должен понять⁈

— Если это действительно нарисовала Джованни Страда, то здание автоматически объявляется объектом всемирного культурного наследия. И в город очень скоро приедут представители из семидесяти девяти стран. Ну… если их, конечно, можно назвать «представителями», — улыбнулся я, а Вальмарано пояснил для самых недоходчивых:

— Министры культуры.

— Это дело нужно зафиксировать, — подытожил я. — Это теперь дело мирового уровня.

— Да плевать мне на ваше дело! — заорал прораб. — И на дело! И на мир!

— Правда? — улыбнулся я. — В таком случае я кое-что вам покажу. Быть может, измените своё мнение…

С тем я достал телефон и развернул на экране статью, которая уже была в закладках. Протянул телефон синьору прорабу и настоятельно порекомендовал её прочитать.

Если очень коротко: пару лет назад мурал авторства Джованны Страды нашли среди бразильских фавел. На это дело сразу же слетелись семьдесят восемь министров культуры из семидесяти восьми стран. Бла-бла-бла, туда-сюда, неблагополучный район, криминогенная обстановка… в итоге было принято решение демонтировать кусок стены с муралом, построить специально для него музей и туда его перенести.

Что и было сделано в итоге.

Но! В чём соль всей истории? Министров на самом деле должно было быть семьдесят девять. Просто представитель Таджикистана опоздал на час и не застал торжественный демонтаж. И что в итоге? В итоге уже второй год идёт война двух стран.

Таджикистан предъявил претензию Бразилии за то, что их министра не подождали, слово за слово и понеслась. Да! Воевать у них получается, скажем прямо, из рук вон плохо. Война получается даром что затяжная, но вяленькая. Совсем без жертв и разрушений. Но то исключительно потому, — я уверен, — что страны на разных материках находятся, иначе лупились бы по-взрослому.

Дело в том, что министр из Таджикистана ждал этого момента всю свою жизнь. И только лишь ради работ Страды стал министром. Мечтал быть приглашённым на такое мероприятие, а у него отняли смысл жизни.

— Вот как-то так, ребята, — сказал я и забрал у прораба телефон.

— Но… но ведь у этой мазни ещё даже краска не обсохла!

— Во-о-о-от, — протянул я. — Видите? Ещё одно доказательство того, что это работа именно Джованны Страда.

— Чо? — окончательно запутался прораб. — Почему это доказательство?

Я же решил не разжёвывать человеку настолько очевидные вещи, — потому что и сам не успел придумать объяснением, — а вместо этого продолжил:

— Нужно собирать венецианскую комиссию. Синьор Вальмарано, вы займётесь?

— Конечно, синьор Маринари! — радостно подхватил префект. — Почту за честь! Тем более, что такой повод! Это же историческое событие! Я прямо сейчас позвоню, куда нужно…

Ну а пока Вальмарано копался в телефоне, я отвёл прораба в сторонку и тихо, можно даже сказать «доверительно» произнёс:

— Ну чего вы, а?

— В каком смысле?

— Без смысла, — улыбнулся я. — Может, уже бросите это дело, а? Ну вот не судьба вам снести эти дома. Успокойтесь. Смиритесь. Найдите себе другую землю для стройки.

— Нет, — нахмурился прораб. — Мы ни за что не отступим.

— А зря… фантазия у меня хорошая.

— Что⁈

— Погода, говорю, хорошая, — я похлопал мужчину по плечу.

Что ж? На сегодня вопрос решили. Оставив вошедшего в роль Вальмарано защищать свой район, я попрощался с ним и направился обратно к «Марине». По пути размышлял — что бы такого интересного сделать в следующий раз?

И тут из этих раздумий меня вырвал телефонный звонок. И нет, это снова был не Лабдан.

— Алло, синьор Маринари, — взволнованно сказал Абрам. — У нас проблемы.

— Что такое?

— Люди стали слишком часто жаловаться в префектуру, — вздохнул домовой.

— Сальван?

— Нет. Хуже. Они говорят, что им снятся какие-то маленькие гномы в красных колпаках, которые просят дать им работу. Люди думают, что у них в домах протечка аномальной энергии и просят прислать бригаду артефактором, которая бы с этим разобралась. Но мы-то, синьор Маринари, знаем…

— Мы-то знаем, — кивнул я и тяжко вздохнул. — Ниссы. Вот чёрт. А я ведь уже почти забыл про них…

Интерлюдия. Дон Базилио

Дон Базилио сидел на деревянной скамье в углу своей сырой камеры, и злился, злился, злился. Злился настолько сильно, что даже его борода внезапно набрала цвет, а потом поседела заново. Но злился Базилио вовсе не потому, что его похитили, трижды ударили по голове дубиной, засунули в пыльный мешок и контрабандой вывезли из Венеции в Прованс. О нет! К такому он как раз-таки был готов. В суровом мире домовиной мафии вопросы частенько решались куда жёстче, и методы Сальваторе можно без натяжки назвать «скучными».

«Сильный кушает слабого», «Кто успел тот и съел», «Ничего личного, это бизнес» и всё такое прочее… но злился Базилио на другое. На то, что к нему относились без уважения. Дон отвык от такого, но что самое страшное:

— Молодое вино, — бормотал он себе под нос. — Мне… молодое вино…

Базилио уже забыл когда в последний раз пил что-то моложе десяти лет выдержки, и был уверен — сволочи-люпены специально измываются над его чувством прекрасного. Потому что заперт он в шато посередь виноградников и… ну должно же тут быть хоть что-то другое!

— Молодое, — опять вздохнул Базилио. — Мне…

Дон поднялся со скамьи и прошёлся по своей «камере». Примерно пять широких шагов в длину, и шага три в ширину. Стены и пол из грубого камня, а где-то под самым потолком крохотное зарешеченное оконце. Мутное настолько, что солнечный свет практически не пробивался внутрь.