Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ) - "Miledit" - Страница 8

Седьмой сын в линии, если его рождение сопровождается надлежащими ритуалами, становится живым проводником очищения. Он не только унаследует магию своего рода в концентрированной форме, но и создаст мощный резонанс с фундаментальными потоками судьбы. Этот резонанс, при умелом управлении, способен «отделить» одно родовое проклятие, перезаписывая его на магический потенциал самого седьмого сына.

Важно понимать, что магия не терпит пустоты: проклятие не исчезает бесследно, оно переформатируется, превращаясь в особенность или дар ребенка. В зависимости от природы проклятия, это может быть как усиленная чувствительность к магии, так и необычные свойства крови, а в редких случаях — латентное пророческое зрение.

В магических хрониках отмечено, что роды седьмого сына, будучи ритуально подготовленными, требуют проведения обряда «Связанной Жертвы» (лат. Victima Nexus), где одно проклятье выбирается сознательно, а прочие остаются нетронутыми. Если же обряд не был выполнен, магическая линия просто продолжает свое существование, передавая и проклятия, и силу далее…»

Что ж, у Молли уже было трое сыновей. Оставалось родить еще четверых.

Она никогда не хотела иметь такое огромное количество детей: честно-то говоря, и с тремя она сейчас справлялась с трудом, особенно учитывая появившуюся нагрузку в виде варки зелий для Ордена. Но другого способа не потерять магию все не находилось, и миссис Уизли решила рискнуть и поверить в этот.

Глава 6

Все, кто знал Августу Лонгботтом (а таких людей было очень даже немало), с уверенностью могли сказать, что в жизни она ценила две вещи: свою работу и свою семью. Женщина была несчастливой обладательницей отвратительного характера: жесткого, прямолинейного, неуступчивого. Сделав неплохую карьеру в ДМП, «Стальная Августа» не собиралась на этом останавливаться и могла претендовать даже на должность главы отдела, если бы не начавшийся передел власти в верхах.

Излишняя принципиальность сослужила женщине плохую службу: на компромиссы она не шла, взятки не брала и не готова была закрывать глаза на совсем уж вопиющие случаи беззакония, которых в последнее время становилось все больше. Поэтому, когда ее мягко попросили покинуть занимаемую должность, она ушла, громко хлопнув дверью напоследок. Случилось это аккурат после нападение на мистера Лонгботтома, которое в свете всех предшествующих и последующих событий казалось теперь отнюдь не случайным.

Уйти-то она ушла, но обиду и злость затаила. Равно как и подозрения о том, кто за всем этим стоит. Мужа и сына женщина любила самозабвенно, а потому Молли Уизли совсем не удивилась, узнав, что Орден Феникса пополнился новым членом — Августой Лонгботтом.

Молли злилась: в то утро ей пришлось пешком добираться от Хогсмида до Хогвартса, потому как Дамблдор, сам же и назначивший ей встречу, почему-то закрыл камин, а на посланный патронус не среагировал. Пускай уже и началась весна, и погода была достаточно теплой, но ни настроение, ни слякоть под ногами, ни отсутствие свободного времени к прогулкам не располагали. К тому же в последнее время у миссис Уизли начались проблемы со сном. Стоило ей только закрыть глаза, как сразу мерещилось что-то странное, зыбкое и неприятное. Она не могла понять, что же ей такое чудится, но предчувствия были тревожными.

Горгулья, перекрывающая вход в директорскую башенку, споро отпрыгнула с дороги разгневанной женщины, стоило той прошипеть сквозь зубы универсальный пароль-доступ, известный каждому фениксовцу. Движущаяся лестница, которая обычно доставляла посетителей прямо к двери кабинета Альбуса Дамблдора, почему-то осталась неподвижной, и Молли пришлось подниматься пешком.

— Ты мне, Альбус, голову своими магглами не морочь! — внезапно раздался достаточно громкий женский голос с металлическими нотками. — Мне до них дела, уж извини, нет. Я чистокровная, чистокровной родилась, ею же и помру. А эти свои разговоры в пользу бедных оставь для более доверчивых.

Что ответил директор, миссис Уизли не разобрала, но замерла на ступеньках, внимательно прислушиваясь.

— Я знаю, зачем я здесь, ты тоже это знаешь, — снова раздалось сверху, и Молли рискнула подобраться поближе.

Дверь, ведущая в комнаты Дамблдора, оказалась приоткрыта. Через небольшую щель было видно, что напротив директора в кресле сидела очень узнаваемая дама: шляпа с чучелом стервятника не оставляла никаких сомнений в ее личности.

— О, Августа, но это же не только вопрос крови, — голос Дамблдора звучал так, будто он искренне удивлен таким подходом. — Это вопрос справедливости, вопрос свободы для всех волшебников, независимо от их происхождения.

— Свободы? — Августа коротко рассмеялась. — Да что ты говоришь, Альбус. Свобода — это, когда я могу спокойно пройти по Косому переулку и быть уверенной, что мой муж не окажется в списке жертв очередной «игры» твоего Томми и его кодлы. Или этого, как его там… Лорда Волдеморта, кем бы он ни был. А то, что ты тут разводишь про справедливость — простите, но звучит как политическая кампания, а не реальная война.

Дамблдор выдержал короткую паузу.

— Августа, ты же знаешь, что мы не просто боремся за власть, — наконец сказал он. — Волдеморт и его последователи творят ужасные вещи. Магглорожденные не просто уходят — они исчезают. Навсегда.

— Исчезают? — фыркнула Августа. — Да просто драпанули, вот и все. Как, впрочем, многие полукровки. Давай не будем делать вид, что этот Орден — оплот моральных ценностей. Это борьба за влияние, Альбус, и ты это знаешь. Просто ты используешь для этого другие методы, а не те, которыми пользуется этот самопровозглашенный Темный Лорд.

Дамблдор вздохнул, сцепив пальцы в замок.

— Наши методы не включают пытки и убийства, разве этого недостаточно?

— Для меня недостаточно, — спокойно ответила Августа. — Потому что лично меня интересует только одно — кто именно напал на моего мужа. Если твой Орден поможет мне это выяснить, я с вами. Но не проси меня верить в твои идеалы.

Молли Уизли подумала, что Августа Лонгботтом — это сила, и ее присутствие в Ордене могло бы значительно укрепить их позиции.

— Тогда, Августа, я попрошу тебя принести Обет Ордена. Его дает каждый, кто становится частью нашего сообщества. Это гарантирует, что ты не предашь нас, так же, как и мы не предадим тебя.

Августа недоверчиво прищурилась.

— Я слишком стара, чтобы раздавать клятвы направо и налево. Что это за обет?

— Ты поклянешься хранить тайны Ордена, не действовать против его интересов и защищать его членов так же, как они защитят тебя. Это стандартная магическая клятва, Августа. Вот текст, ознакомься, — внушительно произнес директор, протягивая женщине пергамент.

Августа взяла предложенный лист, бросила быстрый взгляд на написанный текст и недоверчиво прищурилась. Затем она вчиталась внимательнее и на губах ее появилась легкая ухмылка.

— Альбус, побойся Мерлина. А не его, так хотя бы Мордреда. Ну неужели ты и вправду думаешь, что я настолько наивна? — протянула она, скрестив руки на груди. — Эту чушь про верность делу можешь впаривать молодым выпускникам Хогвартса, которые еще не поняли, как устроен мир. Только они могут поверить, что подписываются под благородной миссией, а не выдают тебе карт-бланш на управление их жизнями.

Она вновь взяла в руки пергамент с текстом клятвы, отброшенный ранее, и с явным сарказмом прочитала:

— «Я, такая-то, даю клятву верности делу Ордена Феникса». Ну-ну. Дело Ордена, как я понимаю, определяешь ты, Альбус? И что мешает тебе завтра решить, что во имя великого будущего я должна, скажем, отправиться на верную смерть? Далее. «Я обязуюсь всеми силами содействовать защите волшебного мира». Каким образом, уточнять не будем? Хоть в петлю полезь, если того потребует защита?

Она медленно подняла глаза, но продолжила:

— «Я обещаю служить этому делу честно, следовать решениям, принятым главой Ордена во благо Ордена, и неуклонно исполнять свой долг, каким бы он ни был». А вот это уже вообще красиво. «Каким бы он ни был»! То есть ты говоришь «беги и прыгай с обрыва», и я должна повиноваться, потому что ты решишь, что так надо для Ордена? Нет уж, Альбус, так не пойдет.