Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (СИ) - "Miledit" - Страница 67

— И что это значит? Я что — крестраж? — похолодела Лисса.

— Это значит, моя дорогая, — тетя Мюриэль тяжело вздохнула, — что если бы мы просто попытались устранить его физически, его дух, его сознание… оно могло найти опору в этом канале. В тебе. Нет, не переживай, ты не стала его крестражем в классическом понимании, но связь с тобой, возможно, не даст ему окончательно уйти. Хаазе описывает это как «фантомный резонанс». Он может цепляться за тебя, питаться твоей энергией, и благодаря этому оставаться на этом свете, ища возможность возродиться.

— Что же нам делать? — выдохнула Пруэтт.

— Ритуал разрыва. Хаазе все расписал, — успокоила племянницу женщина. — Но провести его нужно, пока Реддл находится в непосредственной близости от тебя. Смерть без крестражей и целенаправленный разрыв связи — вот что гарантирует его полное уничтожение. Ритуал, в общем-то, не столь сложен — подготовка круга, определенные ингредиенты для усиления, напитки… Но он требует присутствия «реципиента», то есть тебя, и «донора», то есть его, в одной ритуальной зоне.

Итак, все возвращалось на круги своя. После месяцев ожидания, поисков и неудач финальная встреча с Реддлом была неизбежна. План, который так долго вынашивался, наконец обрел четкие очертания, подкрепленные авторитетом швейцарского эксперта.

Подготовка заняла еще несколько дней. Все было продумано до мелочей. Встреча была назначена в поместье Долохова — нейтральной, как полагал Реддл, территории, где у них были все преимущества. Антонин, сохраняя маску преданного соратника, сообщил Тому, что Пруэтты, впечатленные его растущим влиянием и перспективами, которые он сулил, наконец созрели для серьезного разговора о союзе. Реддл, разумеется, с готовностью согласился — поддержка такого древнего и уважаемого рода, как Пруэтты, была лакомым кусочком.

В условленный день, за несколько часов до прибытия «гостя», в поместье Долохова было людно. Игнатиус, Мюриэль и Дугал с величайшей тщательностью вычерчивали прямо на полу в гостиной двойную пентаграмму — одну для Лиссы, другую, в некотором отдалении, — для Реддла. Антонин проверял защитные руны, а братья, мрачные и собранные, о чем-то тихо переговаривались друг с другом. Лисса же, выпив горькое зелье, молча сидела в стороне, готовясь к самой важной роли в своей жизни — роли ведущей в ритуале, который должен был навсегда изменить будущее.

Глава 17

Из-за приоткрытой двери гостиной доносились приглушенные голоса. Пруэтты, стараясь ступать бесшумно, шли по коридору от транспортного камина, прислушиваясь к диалогу. После того, как все приготовления к встрече с Реддлом были завершены, они специально временно покинули поместье Долохова, чтобы вернуться позже. Нужно было усыпить бдительность Тома, дать ему время обосноваться, почувствовать себя хозяином положения в доме своего «союзника».

О том, что Реддл случайно обнаружит приготовленный сюрприз, ни Пруэтты, ни Долохов не волновались: визуально ничто не выдавало приготовлений. Толстые, мягкие ковры накрыли начерченные пентаграммы, а остаточный магический фон легко можно было списать на защиту самого поместья. Тем более, что Кузьма, который вообще-то крайне неодобрительно воспринимал происходящее, тоже внес свою лепту, и теперь действительно было очень проблематично не только выявить ловушку, но даже просто задуматься о самом факте ее наличия.

— …Блэки, — уверенно о чем-то говорил Том Реддл. — Сигнус отошел от дел, а Орион набирает влияние, и его отстраненность начинает раздражать. Он слушает, кивает, но не более. Его молчаливой поддержки уже недостаточно. Он осторожен, слишком погружен в свои собственные интриги. Это делает его непредсказуемым. Ненадежным.

— Ты считаешь, он может стать проблемой? — раздался узнаваемый баритон Долохова.

— Любая неконтролируемая сила — проблема, — холодно парировал Реддл.

— Орион блюдет интересы семьи и только. Его сложно переманить открыто, — протянул Антонин.

— Его — да. Но Вальбурга… Помнится, когда-то она проявляла определенную… симпатию к моим идеям. Умная женщина. Честолюбивая. Она понимает, где сила. Возможно, стоит напомнить ей об этом. А через нее можно оказать необходимое давление и на ее супруга. Орион последует за женой, если почует верную выгоду. Если мы получим Блэков… это изменит расстановку сил в корне.

— Лестрейндж говорил, что у Ориона свои планы на пост Министра, — осторожно заметил Долохов.

— У всех есть планы, Тони, но лишь у единиц хватает силы воли их осуществить.

— Действительно, — протянул хозяин поместья, — планы есть у всех. Нобби Лич…

— Оставь, — отмахнулся от слов своего соратника Том. — Вот уж о ком волноваться не стоит: Лич практически все. Вряд ли протянет дольше года, а затем… затем нас ожидают выборы. Если не пройду я сам, то желательно, чтобы пост занял кто-то из наших. Возможно, для отвлечения внимания нужно будет выставить кого-то из бывших нейтралов.

— Пруэтты…

— Да, сегодняшняя встреча — наш главный приоритет. Привлечение Пруэттов станет переломным моментом. Игнатиус обладает огромным авторитетом среди нейтралов. А Дугал… Дугал уже практически наш человек. Кстати, насчет его дочери… Твоя работа с девицей, Тони, оказалась весьма кстати. Слухи о твоем интересе к юной мисс Пруэтт гуляют по всему Косому переулку. Умный ход.

— Не понимаю, о чем ты, — с легкой усмешкой ответил Долохов.

— Да брось! — хмыкнул Том. — С Уизли — твоя работа? Впрочем, не отвечай. Готов поспорить, ты произвел на Дугала неизгладимое впечатление! Быть может, мне следует пойти по тому же пути… Карту с Вэл можно разыграть и по-другому. Чувства, конечно, ненадежный инструмент, но если он работает…

— Наши гости на месте, — прервал размышления Реддла Долохов, который уже явно тяготился беседой. — Только что вышли из транспортного камина, через минуту будут здесь.

— Славно! — хлопнул в ладоши Том. — Надеюсь, все завершится так, как нам нужно.

— Я тоже на это надеюсь, — отозвался Антонин Долохов, и оба собеседника замолкли.

Пруэтты, которые давным-давно стояли у двери в гостиную и слушали чужой разговор, переглянулись: пора! Первым вошел Игнатиус Пруэтт, глава рода. За ним следовали Дугал и Мюриэль, Гидеон и Фабиан. И замыкала шествие Лисса.

Реддл поднялся со своего места, приветствуя гостей. Его взгляд скользнул по старшим Пруэттам, задержался на братьях и, наконец, остановился на Моллиссии. В его темных глазах мелькнуло неподдельное удивление: он явно не ожидал увидеть юную девушку на столь важных переговорах. Лисса же удовлетворенно отметила про себя, что Том занял именно то кресло, что и было для него предназначено.

— Игнатиус, Дугал, леди Мюриэль, — Реддл сделал несколько шагов навстречу, его движения были полны непринужденной грации лидера, принимающего делегацию на своей территории. — Благодарю, что нашли время для встречи. Рад видеть вас в доме моего друга. Гидеон, Фабиан… — тут он наконец обратился к Лиссе, и в его интонации появились оттенки светской любезности, призванные сгладить неловкость: — И мисс Пруэтт… Неожиданно, но тем более приятно видеть здесь и вас.

Лисса, чувствуя на себе его пронзительный взгляд, сделала легкий реверанс и, получив ответный кивок, заняла отведенное ей место.

После обмена церемониальными приветствиями и легкой светской беседы, где Долохов играл роль радушного хозяина, а Пруэтты — заинтересованных партнеров, атмосфера в гостиной казалась почти дружеской. Реддл, заняв свое кресло, с видимым удовольствием вел разговор о перспективах торгового регулирования и возможной реорганизации Визенгамота, его поза была расслабленной, а взгляд — уверенным. Он чувствовал себя хозяином положения.

Именно в этот момент, когда внимание всех было приковано к Тому, а сам он окончательно вовлекся в беседу и разливался соловьем перед возможными союзниками, Лисса, расположившаяся в некотором отдалении, у окна, сделала вид, что поправляет прядь волос и уколола палец о заколку. Пользуясь тем, что широкая спинка кресла частично скрывала ее действия от Реддла, сидевшего напротив Игнатиуса, девушка быстро нагнулась и дотронулась окровавленным пальцем до ближайшей руны, активируя всю цепочку. Она мысленно проговорила заученные слова ритуала разрыва, ее магия, невидимая для глаз, потянулась к скрытым под ковром линиям пентаграммы, запуская подготовленный заранее ритуал, призванный пережечь незримые нити, что тянулись от нее к Тому Реддлу.