Не будите медведя (СИ) - Данишевский Владислав - Страница 44

— Эт-то весьма впечатляет… — с чувством произнёс Иваныч после долгого молчания. Остальные же до сих пор пребывали в некоторой прострации, пытаясь осмыслить масштабы всего, что на нас так неожиданно свалилось.

— Как-то вы очень мягко выразились, Иван Иванович. Я до сих пор в изрядном шоке от новых, всё открывающихся перспектив. Как матрёшка, только изнутри наружу — всё больше и больше. Потому и времени прошедшего не заметил, и сообщений ваших.

А потом было часа три бурных дебатов с присоединением новых участников, краткими пересказами новостей, пламенными речами и морем идей о применении полученного чуда инопланетной техники от личного сказочного обогащения до построения собственной звёздной империи. В общем, было весело, увлекательно, но абсолютно бестолково.

И хотя дел ещё оставалось непочатый край, прерывать спонтанный сабантуй я не торопился. Ведь помимо простого веселья во всём этом действе сквозило что-то такое, слабоуловимое, что можно было бы назвать предвкушением чего-то великого, грандиозного, непонятного.

Нечто похожее было перед школьным выпускным, когда более чем половина жизни, прошедшая в не очень любимых, но уже таких привычных стенах, ощущалась, как почти вся жизнь, и это привычное, знакомое и понятное внезапно оказалось конечным. Тем, что вот-вот останется позади и начнётся что-то новое, незнакомое, непознанное, но интересное, влекущее в неведомые края взрослого мира.

Вот и сейчас в немного душноватой от скопления народа кают-компании, среди блеска глаз и эмоциональных жестов, наперекор потокам тёплого воздуха из трудящейся без устали системы жизнеобеспечения, сквозил прохладный, пробуждающий в душе что-то живое и вечное, еле уловимый самым краем сознания — ветер перемен.

Конечно, нас ждёт отнюдь не праздник, скорее даже наоборот — море работы, очень много труда по освоению нового, трудности, опасности, может даже война. Но это будет совсем другая жизнь для нас всех. Совсем другая даже с учётом попадания в Содружество.

Мы перестанем быть одним из низших звеньев местной пищевой цепи и перепрыгнем сразу с десяток ступеней в этой иерархии, а если сумеем сохранить тенденцию, то и в крепкие середнячки можем затесаться.

Но это всё будет потом. А сейчас пускай хорошие люди порадуются, пока всё ещё по-старому, пока не кончился «выпускной».

Глава 11. Слона надо есть по частям

Лаонвэйха ан Сан в силу сокращения имени, придуманного Кергиловым, и своего цвета кожи застрял ровно посередине меж наших двух самых многочисленных мужских группировок — Александров и Сергеев, став Саней Серым.

Сам он никак это тезоименитство не прокомментировал, приняв как должное, а вот кто-то из мужиков пошутил про «Сашу Грэй» и эта беспочвенная кликуха периодически звучала из тёмных углов, когда шкодливые петросяны думали, что их не слышат.

Так вот, Саня Серый стоит, задрав голову, и проявляет обычно не свойственные ему сильные эмоции. Саня сейчас их испытывает много и разных, но преобладает в данный момент восторг от прикосновения к древности собственного народа.

Когда я поинтересовался у него — есть ли информация по уходу за растением со странным названием «дыхайна» или «деревом последнего шанса», как его называли сполотские колонисты, он удивился: «а зачем?» Сане и в голову не приходило, что на давно покинутом мёртвом корабле могло сохраниться живое дерево, в обычной обстановке просто дающее кислород для системы жизнеобеспечения, а в случае ЧП с отключением всех систем становящееся буквально островком жизни на корабле.

Это действительно островок, так как имеет собственную автономную «системку жизнеобеспеченьица», с освещением, подогревом и небольшой гравитацией, настолько примитивную по меркам авторов, что ломаться там почти нечему, а взаимозаменяемых источников питания там несколько — солнечные батареи, какой-то термоэлектрический преобразователь — местный аналог элемента Пельтье, и катаболический микрореактор, расщепляющий часть производимой деревом органики на простые вещества с выделением энергии. И всё это на гидропонном бассейне, в котором обитает планктон, так же идущий на топливо для микрореактора.

Конечно, это для старых космических рас примитивные технологии, а на Земле пока вполне ходовые. О микрореакторе же только мечтают, ведь это почти реактор холодного синтеза, превращающий любую материю в море энергии.

В общем, когда сполот узнал, что дерево живо, дало обильное потомство и прекрасно себя чувствует, чрезвычайно возбудился и буквально вытребовал себе место в команде, и должность садовника при уникальном растении.

Нет, полностью натуральные предки этого генетически изменённого баобаба вполне себе живы и многочисленны на нескольких планетах сполотов. Но те интереса не представляют, будучи в общем-то вполне заурядными фикусами, за исключением повышенной генерации кислорода, за что и были выбраны генными инженерами в качестве фундамента для будущего дыхайна.

Конечный же результат получился чрезвычайно живучим по сравнению с прототипом, менее требовательным к условиям проживания, втрое более крупным и ещё более кислородоносным. Разве что намного менее плодовитым.

Цвет листвы тоже вышел заметно более бирюзовым, чем у оригинала, что было высоко оценено колонистами с точки зрения эстетики и душевного умиротворения.

В общем, Саня стоял, восторгаясь давно потерянным и вновь обретённым фитоантиквариатом, и потихоньку зарабатывал кислородное опьянение. Я тоже подышал «веселящим газом», но чисто так, немного приободриться, поэтому подышав с полминуты, нырнул обратно под забрало скафа.

Не сказать, чтобы сильно стрессанул, но малость адреналина наше возвращение к титану хапнуть заставило, с последующими отходняками.

Первое, что все мы услышали, вынырнув из гипера — сигнал тревоги. На мониторе четыре сигнатуры, прямо как в прошлый раз, но на этот раз бодро рванули в нашу сторону все четыре. Командование отражением атаки принял на себя неопределённого возраста мужик из мишкиной братвы, командовавший их старым кораблём, оказавшийся специалистом по тактике малых соединений. Ну, может не специалистом, но в прошлом он служил во флоте и имел реальный боевой опыт вместе с соответствующими базами, в отличие от нас, землян, доселе видевших космические сражения только в кино.

Перед вылетом, при обсуждении возможных боестолкновений, он и предложил простую, но вроде бы вполне эффективную тактику: выстроиться треугольником из трёх корветов — нашего, мишиного и свежекупленного, объединить щиты и идти на сближение до рубежа атаки электромагнитной пушкой. Вернее, уже тремя пушками, и уже с настраиваемой воронкой импульса.

Против ракетных атак у нас на троих целая прорва турелей ПРО, а против остального — свои малые ракеты и тройной комплект силовых щитов. Ну и универсальные ЭМИ пушки, как для мягкой остановки, так и для глубоких анальных кар неразумных противников.

На крайний случай — держим в кильватере грузовоз, который помимо средней ракетной установки приобрёл ещё и довольно толстый для своего класса рельсотрон. Получилась этакая личинка линкора, с парой больших клыков, но без когтей и с мягким пузиком.

Тут же баржа только готовилась выползти в обычный космос, поэтому мы, сцепившись в треугольник, бодро потрусили навстречу супостатам, надвигающимся на нас уступом прямо в лоб. Видимо, чуяли за собой силу, может из-за численного превосходства, может вооружились хорошо, а может по обеим причинам сразу.

Ракетный залп они дали с максимального расстояния, продвигаясь дальше под прикрытием волны малых ракет. Тоже не дураки, видать, что-то в тактике шарят.

Мы же, подпустив всё это непотребство поближе, неторопливо расстреливая особо ретивые ракеты, дали электромагнитный залп по заранее разобранным целям. Цели тут же потеряли сразу все признаки жизни, хоть и продолжили двигаться по инерции.

Последний же, видя, что происходит неведомая хрень, вследствие которой он внезапно из четвёртого всадника апокалипсиса превратился в одинокую унылую лошадку, решил прикинуться маленьким, но очень шустрым пони, загребая всеми двигателями в обратном направлении.