Не будите медведя (СИ) - Данишевский Владислав - Страница 24

Теперь я увидел Катю. Катя усмиряла разбуянившихся на вахтовом безбабье мужиков последние лет семь. Где добрым или не очень словом, а где и волшебным пенделем. Пендели у Кати выходили на загляденье, так как имеющая коричневый пояс по кикбоксингу Катя, которой сильно не везло с личной жизнью, вкладывала всю нерастраченную любовь и нежность в этот суровый вид спорта.

В общем, не привыкшая лезть за словом в карман Катя, ответила в духе «ты, я смотрю, уже определилась», от чего мужичка подкинуло со стула, как крышечку на засвистевшем чайнике, он даже успел сунуться к ней с перекошенной рожей, но больше ничего не успел, так как коронный катин пендель — с разворота в грудину, отправил маргинала в недолгий, но красивый полёт.

После секундного замешательства в бой вступили друзья торпедированного задиры, а следом повскакивали и наши. Через полминуты битва захватила половину зала, втягивая посторонних посетителей, напоминая сцену в салуне из вестерна, где все дерутся со всеми. В промежутках между ударами и уворотами я успевал выхватывать картинки происходящего.

Вот Иваныч кого-то прикладывает стулом поперёк хребтины, мужественно прикрывая собой Аллочку. Вот Сашка обменивается ударами аж с тремя противниками, получая свой первый бланш, а из-за его спины Фуркан будто гранаты мечет посуду в толпу. Вот Эдик с ехидной рожей пробивает пенальти чьей-то так удачно оттопыренной нижней чакре, после чего пропнутый реактивным снарядом уносится вдаль, а сам Эдуард, меняясь в лице, падает на собственный тухес. Где-то слева раздаются частые удары, через раз заканчивающиеся воплями — это Катя щедрою ногой раздаёт свои знаменитые пендели. Где-то справа об пол шлёпаются, судя по звукам, мешки с навозом — это Миша с задорным хэканьем роняет сунувшихся к нему искателей приключений.

Последнее воспоминание — мне прилетает ногой по рёбрам чуть выше почки, в ответ я воздаю локтем с подшагом, попадая недругу вроде бы в ухо, после чего в помещение врывается бронированная группа, вооружённая какой-то высокотехнологичной балдой на колёсиках и все падают.

Приход в себя состоялся через полчаса, заботливо прислоненным к стеночке коридора, где вся наша честная компания была выложена в одну шеренгу. Рядом сидел Абагай, что-то рассказывая главному из бронированных, а за ним из бара выносили очередное бесчувственное тело.

Как ни странно, последствий для нас не было никаких. Служба безопасности станции отсмотрела начало конфликта по камерам и записям на нейросети, которые вели некоторые посетители, и в результате выкатила длинный список имущественных и административных претензий. Правда, Миша потом объяснил, что демократией и справедливостью тут и не пахло, просто главный эсбэшник у него тренируется в рукопашке, а иначе скорее мы бы огребли проблем, как новички на станции.

В общем, к новой экспедиции мы подготовились гораздо более основательно, запасясь не только оборудованием и средствами для скрашивания досуга, но и богатыми впечатлениями. Да и какой-никакой совместный боевой опыт получили. Ну как боевой опыт… по крайней мере никто не сбежал в панике, под стол не забился, все, кроме Аллочки, так или иначе помахались в общем строю, но ей простительно, она ж не Катя.

Пока народ бесцельно фланировал по кораблю, поочерёдно заныривая в медотсек, я всё-таки вспомнил про то, что время перелёта — это куча утомительно свободного времени, которое нужно проводить с пользой.

Первым делом полез искать в местной сети книги. С ними было не то чтобы совсем плохо, но рассчитывал я, честно говоря, на большее. Среди художественной литературы с большим отрывом преобладала… фантастика! Судя по названиям и аннотациям — боевая. Ну, в общем-то это не удивительно — мужиков на станции в разы больше. Только было любопытно: что здесь, в мире, который на Земле уже считается фантастическим, может служить фантастикой?

Второе место прочно занимали приключения, за ними, кто бы сомневался, любовные романы и… почти всё. В самом хвосте плелись чьи-то мемуары, сборник стихов какого-то аграфского поэта и одинокий атлас ксенозоолога-любителя.

Быстро накидав себе приглянувшейся по аннотациям фантастики с приключениями, из любопытства взял атлас и зачем-то сборник стихов. В любви к поэзии меня никто уличить не смог бы при всём желании, особенно я сам, но стало вдруг любопытно почитать, наверное, чтобы попытаться понять загадочную эльфийскую душу.

С разминкой для мозгов тоже оказалось не очень богато: с полсотни игр-головоломок и что-то вроде космической пошаговой стратегии, хотя, мне показалось, что это скорее какой-то тактический тренажёр для детей среднего и старшего школьного возраста, чем полноценная развлекалка. Слишком мало зрелищности и много скучного наумняка.

Фильмы тоже были, но хватало нескольких кадров, чтобы гневно отвергнуть это убогое поделие галактической киноиндустрии. Нет, со зрелищностью там было всё в порядке, даже очень. Эффект полного присутствия во всей красе, включая даже запахи и тактильные ощущения опционально, земные киноделы удавились бы от зависти на ближайшем саксауле. Вот только наполненность смыслом, актёрская игра и прочая художественная ценность, скажем так, в пух и прах проигрывали даже раннему Болливуду, не говоря уже о настоящем киноискусстве. Надеюсь, что это влияние контингента станции, а не общее положение дел в Содружестве.

Пока валялся на диване в кают-компании, скачивая развлечения на нейросеть, надоумил окружающих, что им неплохо бы озаботиться тем же самым, чтобы не наступать на старые грабли. Старожилы прониклись и тоже зависли вокруг стола с разной степенью дебильности выражения лиц. Новобранцы же проигнорировали дельный совет, продолжая бездельничать, пока Сергей в красках не расписал им перспективу долгих перелётов без доступа в интернет.

К вечеру помимо личных запасов на общий монитор были установлены разнообразные игрушки, куплен малый технический принтер и даже напечатано на нём что-то вроде оптических пистолетов для игры в стрелялки.

Когда молодёжь наигралась, пуляя из монструозных игрушечных базук по зубастым рептилоидам на экране под разнузданное брюзжание старичков, старички подхватили упавшее знамя борьбы с ксеносами и стреляли до самого отбоя.

Разбудило меня сообщение, что ремонтный док для нашего кашалота освободился. Александр был мгновенно мобилизован на пилотирование за новым двиглом, а с ним и один из новопробуждённых, будущий второй пилот кашалота. Канюк закономерно поворчал, что у него отбирают Сашку, к которому он уже привык, но согласился, что даже мизерный опыт — это всё-таки опыт. А когда новички сами поднатаскаются, то можно будет и об обратной рокировке поговорить.

Через час Шурик телеграфировал, что договорился о дооборудовании грузовика и перевооружении наших кораблей по предложенному Эдиком плану в том же доке теми же техниками за смешную доплату, в связи с чем предлагал шустро шевелить подставками в его сторону. Видать, почувствовал себя капитаном.

Около полутора суток по обшивке грохотали магнитные копыта ремонтных дроидов и пасущих их техников. Почему-то при этом вспомнились отечественные голуби, цокающие когтями по жестяной крыше. Правда тут голуби были бронированные, от центнера весом каждый, да и жестяная крыша была рассчитана как минимум против небольших метеоритов и противомоскитных ракет. Но ассоциативному мышлению, как и сердцу, хрен чего прикажешь.

Несмотря на травматичный первый опыт, следующие два дня не отвадили нас от кишкоблудия в местном баре. Особенно этому способствовало предчувствие месяца, если не больше, постного питания отрыжкой низкоуровневого пищевого синтезатора. Да, мы купили новый, получше, но это чисто чтобы окончательно вкус еды не забыть. А вот команде кашалота только предстоит испытать все прелести пищевого воздержания, ибо старый синтезатор мы без зазрения совести сплавили им. Ничего, авось, к следующему рейсу заработают себе на улучшение жилищных условий.

— Команде прибыть в рубку. Тридцать минут до выхода из гиперпространства. — оторвало меня от чтения ксенобиологического атласа ставшее уже почти привычным оповещение.