За стеклом продолжали работать люди. Инженеры проверяли ККП-4, медики обслуживали восстановленных существ, военные собирали данные о фрагментах оружия, упавших в других частях планеты.

Обычная человеческая деятельность вокруг остатка нервной системы Вселенной.

— Сколько ему лет? — спросил Мальцев.

Система попыталась оценить.

ВОЗРАСТ СТРУКТУРЫ ПРЕВЫШАЕТ ВОЗРАСТ ЗВЁЗДНОЙ СИСТЕМЫ

ТОЧНАЯ ОЦЕНКА НЕВОЗМОЖНА

— Она была здесь до Солнца, — сказал Левин.

— До Солнца здесь не было «здесь», — поправила Лина Николаевна.

— Спасибо. Стало понятнее.

Саэль коснулся схемы.

От чёрной области разошлись слабые линии.

Одна проходила через ККП-3.

Вторая — через центральный передатчик.

Третья — через меня.

— Почему через Андрея? — спросила Кира.

Система ответила:

НОСИТЕЛЬ 0 СОДЕРЖИТ ОСТАТОЧНОЕ СООТВЕТСТВИЕ СТРУКТУРЕ

— Какое соответствие?

ТИП НЕ ОПРЕДЕЛЁН

— Он часть этого фрагмента?

— Нет, — резко сказал Левин. — Не начинайте.

— Я просто спросила.

— Андрей биологически человек.

— Уже обнадёживает.

Наталья Андреевна посмотрела на меня.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

— Кроме желания уйти подальше?

— Да.

Я сосредоточился.

В обычном состоянии интерфейс существовал поверх зрения. Отдельный слой. Его можно было скрыть, ограничить, проигнорировать.

Сейчас чёрная область ощущалась иначе.

Не сообщением.

Пустым местом внутри головы, которое всегда там находилось.

Как забытое слово.

Ты уверен, что знаешь его, но каждый раз мысль обходит нужную точку.

— Я это уже видел, — сказал я.

— Когда?

— Не помню.

Навык активировался без команды.

НЕСООТВЕТСТВИЕ ОБНАРУЖЕНО

ТЕКУЩАЯ ЛИЧНОСТНАЯ МОДЕЛЬ НЕ СОДЕРЖИТ ВОСПОМИНАНИЯ

РЕАКЦИЯ УЗНАВАНИЯ ПРИСУТСТВУЕТ

— У меня нет воспоминания. Но есть узнавание.

Наталья Андреевна подошла ближе.

— Криптомнезия возможна: человек сталкивается с чем-то раньше, забывает источник, а потом воспринимает как знакомое. Но здесь я бы не спешила с обычным объяснением.

— Очень успокаивает.

Мальцев развернулся к выходу.

— Формируем группу спуска.

— Спуска куда? — спросила Кира. — Мы только что выяснили, что «вниз» может быть неправильным словом.

— В ККП-3.

— Я иду, — сказал я.

— Нет.

— Связь проходит через меня.

— Именно поэтому нет.

— Если камера откроется только для совместимой структуры, вы без меня останетесь у двери.

Мальцев посмотрел на женщину в форме.

— Состав: я, Соколов, академик Белова, профессор Левин, два сотрудника безопасности.

— Я тоже, — сказала Кира.

— Нет.

— У Андрея связь с неизвестной древней структурой. Если она начнёт менять его личность, кто это заметит?

— Психолог.

Наталья Андреевна покачала головой.

— Я могу оценить изменения поведения. Кира знает его нормальное поведение лучше.

— Она носитель системного класса.

— Функция приостановлена, — сказала Кира. — И я уже ходила с ним в Зону.

— Это не аргумент.

— Это статистика выживания.

Лина Николаевна закрыла папку.

— Таэр или Саэль тоже должен присутствовать.

Мальцев посмотрел на ориентирующего.

— Он в состоянии?

Саэль выпрямился.

Я ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ ОСТАТОК

Мира сжала его руку.

МИРА ОСТАНЕТСЯ

Маленькое существо сразу передало отрицание.

Саэль повторил.

На этот раз жёстче.

Мира не отпустила.

Хор между ними стал ярче.

— Они связаны, — сказала Наталья Андреевна. — Принудительное разделение может повредить обоим.

Мальцев выдохнул.

— Хорошо. Все. Но при первых признаках нестабильности возвращаемся.

— Как определить первые признаки? — спросила Кира.

— Увидите.

— Прекрасный протокол.

ККП-3 находился на нижнем уровне комплекса.

Коридор к нему не использовали девять месяцев.

Пыль лежала на полу ровным слоем, нарушенным только следами охраны, которая проверяла внешнюю герметичность.

На стенах сохранились указатели:

ККП-3

ДОПУСК УРОВНЯ А

ВХОД В ЗАЩИТНОЙ ЭКИПИРОВКЕ

Мы надели защитные костюмы.

Никто не мог объяснить, от чего именно они должны защищать.

— Радиационный фон нормальный, — сообщил один из сотрудников безопасности.

— Электромагнитный тоже.

— Химические датчики?

— Чисто.

— Значит, опасность точно не относится ни к одному из типов, для которых предназначена экипировка, — сказал я.

Кира поправила шлем.

— Зато выглядим профессионально.

Мальцев шёл первым.

У гермодвери он остановился.

На металле сохранились следы аварии.

Не копоть.

Тонкий геометрический рисунок, похожий на тот, что находился под его кожей.

Семь линий расходились от центра двери.

Когда Мальцев приблизил ладонь, они вспыхнули.

Внутри него ответили семь операторов.

ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН

— Раньше дверь не реагировала, — сказал он.

— Раньше фрагмент оружия не вернулся, — ответил Левин.

Гермодверь открылась.

За ней находился короткий шлюз.

Вторая дверь была сорвана с креплений девять месяцев назад и лежала на полу.

Края металла не были оплавлены или разорваны.

Толстая стальная конструкция потеряла свойство быть частью стены.

На внутренней поверхности виднелись отпечатки человеческих ладоней.

Пять.

По числу погибших.

Мальцев не смотрел на них.

Аварийная камера ККП-3 оказалась меньше ККП-4.

Круглое помещение диаметром около двенадцати метров. В центре — разрушенная экспериментальная установка. Вдоль стен — серверные стойки, системы охлаждения и экранированные кабельные каналы.

Почти всё оборудование было мёртвым.

Но на одном мониторе горел текстовый курсор.

Чёрный экран.

Зелёный прямоугольник.

— Питание отключено, — сказал инженер по связи, оставшийся за дверью.

— Монитор работает.

— Он физически не подключён.

Левин приблизился.

На экране появилась строка:

WAITING FOR REQUEST

Английский.

Обычный текст.

— Это было в день аварии? — спросил я.

Мальцев кивнул.

— Последнее сообщение перед выбросом.

— Почему на английском?

— Интерфейс установки.

— Система использовала локальный язык.

— Или мы сами подставили перевод, — сказала Лина Николаевна.

Курсор мигнул.

Появилась новая строка:

REQUEST DETECTED