Мастер драгоценных артефактов 5 (СИ) - Майерс Александр - Страница 52

Таков был долг Яромира, как правителя города. Долг перед теми людьми, чья незримая власть распространяется над всеми этими проклятыми землями…

Он вздохнул. Пора принимать меры.

Яромир открыл дверь и позвал слуг, чтобы те передали его приказы.

Скоро явились военачальники Тверди — трое суровых мужиков в одинаковых бушлатах.

— Проведите набор в трущобах, — велел Яромир. — Обещайте этим нищим что угодно. Деньги, еду, освобождение от долгов, землю — всё, что пожелают. Мне нужны новобранцы. Тысяч пятнадцать.

Начальники переглянулись.

— Пятнадцать тысяч? — переспросил старший, покручивая ус. — Сделаем, господин, народу там хватает. Готовимся к сражению?

— Да. Время пришло, вы сами всё понимаете. Выполняйте!

Военные поклонились и вышли.

Следом пришли другие посетители. Двое магов, самых сильных в городе.

— Готовьте заклинание призыва, — велел Яромир без предисловий. — В пустош, на том же месте, что и всегда.

— К такому заклинанию нужно готовиться долго, господин. Сколько у нас времени?

— Две недели, не больше. И я хочу, чтобы всё было сделано как надо! Чтобы вся поляна была усеяна жуками. Чтобы они сбегались туда со всего региона, лезли на поверхность и строили свои курганы.

Маги молча кивнули. Они знали, о чём речь, и знали, что за этим последует.

— Мы всё подготовим, господин, — ответил старший.

Они бесшумно удалились.

Яромир снова остался один и опустился в кресло. Прикрыл глаза и потёр виски.

То, что он собирался сделать, происходило не в первый раз. Заманить жуков в одно место магией, а потом бросить на них пятнадцать тысяч новобранцев из трущоб. Они проредят орду, но из этих пятнадцати тысяч живым не вернётся никто.

Зато ослабленную ораву инсектоидов добьёт настоящая армия. Популяция вернётся к норме, регион останется цел.

Способ скверный, конечно, но плевать.

Каждый город должен выполнять свою работу, которая перед ним поставлена.

И тогда всё будет хорошо.

По крайней мере, у таких, как Яромир.

Дом и впрямь оказался добротным.

Гордей стоял посреди большой комнаты и всё никак не мог в это поверить. Стены — каменные, ровные, утеплённые на совесть. Большая печь, уже протопленная к их приходу. Кровати, лавки, стол.

И, что особенно поразило Гордея, мебель была не простая, а с резьбой. По спинкам кроватей вились узоры — листья, цветы, диковинные птицы. Зачем такое?

— Хороший дом, — тихо сказала Велена, его жена. Она прижимала к себе младшего сына, а трое старших уже носились по комнате, осваиваясь. — Лучше, чем был у нас.

— Лучше, — согласился Гордей.

И всё же на душе было неспокойно.

— Я тут от местных кое-что слыхала, — Велена понизила голос, чтобы дети не услышали. — Будто здесь бывшие разбойники живут. Граф их на службу взял. Гордей, а правильно ли мы сделали, что сюда перебрались? С разбойниками в одной деревне… Я за детей боюсь.

Гордей вздохнул.

— Слышал я эти разговоры, — ответил он. — Да только говорят ещё, что граф порядки навёл строгие. Никто и пикнуть лишнего не смеет. Все ходят по струнке, ведут себя смирно. Так что нечего бояться.

— Будем надеяться, — Велена прижала к себе ребёнка. — Я всё равно переживаю.

И тут в дверь постучали.

Оба вздрогнули. Гордей переглянулся с женой, потом подошёл и осторожно отворил.

На пороге стояли двое мужчин в тёплых шапках, запорошённые снегом. Они отряхнулись и вошли, вежливо кивнув.

— Доброго дня, — сказал один из них, который был повыше. — Не пугайтесь. Мы из управления деревни. Перепись новоприбывших ведём, всех записываем — кто, откуда, что умеет. Порядок такой.

— Проходите, — пробормотал Гордей.

Мужчины достали толстую тетрадь, уселись за стол.

— Итак, ваши имена?

— Гордей и Велена. Сыновей четверо… — он перечислил их имена.

— Замечательно. А теперь главное. Какими полезными навыками владеете?

Велена смутилась.

— Да какие у меня навыки… — она развела руками. — По дому управляться, еду готовить, шить, и всё. Ну… разве что рисую немного. Но это так, баловство.

Визитёры тут же подняли головы.

— Рисуете? — переспросил высокий. — А работы есть? Покажете?

— Да всего одна и осталась, — растерялась Велена. — Остальное бросить пришлось, когда уходили. Это ж просто увлечение, для души. Краски нынче дороги, самой их сделать непросто…

— Покажите, будьте добры, — настаивал мужчины.

Велена помялась, потом отыскала среди неразобранных пожиток свёрток со своей картиной. Это была небольшая доска, на которой она когда-то изобразила летний луг — цветы, бабочки, синее небо. Незатейливо, но с душой.

Гости переглянулись и закивали.

— Красивая картина. Мы её у вас на время заберём, с вашего позволения.

— А зачем? — насторожилась Велена.

— Графу показать. У нас так заведено: если кто интересным талантом владеет, то он лично решает, что с ними делать.

— В смысле — делать? — Велена побледнела.

— Да вы не пугайтесь, — засмеялся высокий. — Если графу понравится — будете рисовать для деревни. Картины для домов, для таверны, может, для имения. Это будет ваш вклад в общее дело. Граф у нас всем заведует — устройством, бытом, жизнью людей. Вы ведь заметили, какая мебель красивая? — он кивнул на резные спинки кроватей. — Это всё чтобы нашим людям жилось приятнее.

Гордей с женой переглянулись в недоумении.

— Да зачем на это время-то тратить? — не выдержал Гордей. — Картины, резьба…

— Поживёте у нас — поймёте, — ответил мужчина. — Здесь всё по-другому. А вы сами, Гордей, что умеете?

Гордей пожал плечами.

— Да ничего особого. Гончарным ремеслом немного владею. Только у нас в деревне каждый третий это умел, так что вряд ли вам с этого прок будет.

— Гончарное дело лишним не бывает, — тут же ответил высокий, делая пометку.

— Да какой с глины прок? — хмыкнул Гордей. — Посуда хрупкая, бьётся. Чего её лепить, коли из дерева и крепче, и проще?

— Так и спать можно на полу или на земле. А можно — на мягкой перине. Да только на перине-то приятнее, верно? Вот и тут так. Всегда хорошо, когда есть выбор и есть уют.

Гости закрыли тетрадь, поблагодарили, забрали картину и ушли, оставив семью в полном смятении.

Гордей долго смотрел на закрытую дверь.

— Странно всё это, — пробормотал он наконец. — Люди везде беспокоятся, как выжить. Где еды добыть, как зиму пережить, как от жуков отбиться. А здесь думают, как бы покрасивше да поуютнее. Картины, резьба, перины…

— И не говори, — тихо отозвалась жена. — Необычно…

Не успели они опомниться, как в дверь снова постучали.

Гордей открыл — и обомлел. На пороге стоял староста Степан, который всем тут заправлял.

— Здравствуйте, добрые люди! — широко улыбнулся он, входя. — Не серчайте, что без приглашения. Я к каждой новой семье захожу, познакомиться да поздравить с приездом.

— П-проходите, — выдавил Гордей.

Степан уселся, расспросил о дороге, о детях, о том, всё ли по нраву в доме. Общался с ними так, будто встретил старых друзей.

— А нынче вечером на площади праздник будет, — сообщил он под конец. — Приходите всей семьёй непременно! Еды будет вдоволь, напитков всяких. И граф сам пожалует, со своей возлюбленной.

— С возлюбленной? — переспросила Велена.

Степан вдруг замялся.

— Ну… тут я, пожалуй, лишку сболтнул, — он понизил голос. — Скажу по секрету: ходят слухи, что есть у графа избранница. Да только сам он ничего такого не объявлял. Это мы уж сами домыслили. Уж больно они хорошо вместе смотрятся. Пара любопытная, сами увидите.

— Да какие праздники зимой? — удивился Гордей. — Мороз ведь.

Степан только улыбнулся загадочно.

— Этот праздник сам граф устраивает. А коли он за дело берётся — значит, знает, что делает. Приходите — не пожалеете.

Ближе к вечеру, закутавшись потеплее, семья всё же отправилась на площадь.

Народу собралось много — вся деревня, и старожилы, и новенькие, и те самые бывшие разбойники. Посреди площади горели костры, стояли столы, ломившиеся от снеди. А впереди, на возвышении, стоял сам граф Шахтинский. Рядом с ним — черноволосая девушка дивной красоты.