Мастер драгоценных артефактов 5 (СИ) - Майерс Александр - Страница 49

Зато, если уж искать во всём этом хоть что-то хорошее, кое-что хорошее всё-таки нашлось.

В одном из автобусов оказался целый склад зимнего тряпья — тулупы, шубы, тёплые куртки, рукавицы, шапки. Видать, эти люди и правда между делом промышляли честной торговлей. Либо это всё трофеи.

Как бы там ни было, это барахло пришлось как нельзя кстати. Зима же на дворе.

Я раздал всё подчистую, и народ был счастлив.

А Кондратьевы, мои портные, осмотрели обновки и не могли перестать восхищаться. Качество, сказали они, отменное. Они эту одежду чуть ли не по ниточке разобрали, изучили вдоль и поперёк, а потом заявили, что и сами такую сошьют. Отложили себе образцы и взялись за дело.

Так что хоть какая-то польза от этих ублюдков да вышла. Будет у моих людей тёплая одежда на всю зиму, и не только на эту.

Но конечно, помимо железа, следящих артефактов и одежды, в автобусах нашлось и кое-что повкуснее.

Особняком стояли любопытные камушки — тёмные, с тёплым красноватым нутром. Их торгаши обычно ставили в кабины, чтобы внутри было уютно даже в самый лютый мороз. Я подержал один в ладони — и через минуту рука согрелась, будто я её к печке поднёс. Удобная штука.

Самое интересное было в другом. Если поднести такой камень к обычному огню, пламя становилось вдвое жарче.

Я сразу прикинул, куда их пристроить. В камины — неплохая идея, само собой, теплее в имении будет. Но лучше всего — в кузнечный горн. Вот там разница будет видна сразу. Металл плавится быстрее, температура выше, кузнец работает вдвое эффективнее.

Несколько таких камней — и моя кузница заработает совсем по-другому.

Решено, отдам их Арсению, пусть встраивает.

Только кузницу сначала надо починить… После боя состояние у неё так себе.

Также в автобусах нашлась еда. Часть её была испорчена или сгорела в том же бою. Но всё равно осталось прилично — вяленое мясо, сухари, крупы, мешки с какими-то сушёными фруктами. Не деликатесы, конечно, дорожный паёк, но всё равно неплохо.

Запасов у нас и без того хватало, но лишним не будет — всё отправилось на склад.

Нашлась и всякая мелочёвка — инструменты, верёвки, котелки, бочонки с маслом, керосин, столовая посуда. в общем, всякое хозяйственное барахло, которое в любом имении пригодится.

Но лучшие трофеи, само собой, достались не с автобусов, а с убитых врагов.

С каждого бойца сняли экипировку — и вот тут было на что посмотреть. Оружие и броня у них были как на подбор, одинаковые. Мечи — ровные, одной ковки. Доспехи — единого образца, аккуратные, добротные. Да и огнестрельное оружие тоже неплохое причём часть — автоматическое.

Сразу видно, не сброд с большой дороги собирался, снаряжали их централизованно, по единому стандарту.

Оружие и броню я отправил на переплавку — всё равно по большей части они были слишком сильно повреждены. А вот защитные артефакты я оставил себе. Их у каждого было по нескольку штук, и работа неплохая. Перенастрою под своих, навешу на бойцов — и моя гвардия станет ещё крепче.

В общем, поживился я знатно. Стальбург, сам того не желая, изрядно меня подкормил.

Закончив с трофеями, я отправился глянуть, как там дела у моих вояк.

И, выйдя на плац, присвистнул от удивления.

Бойцы тренировались. На улице. В метель.

Вьюга мела так, что в трёх шагах ничего не разглядеть, ветер выл, снег сёк лицо — а они отрабатывали приёмы. Махали мечами, бегали строем, отжимались на тёплых каменных плитах.

Я аж залюбовался. Ну, каковы молодцы!

— Это что за изуверство? — спросил я у Ильдара, который наблюдал за всем этим с краю плаца, закутавшись в тулуп.

— Усиленные тренировки, господин, — невозмутимо ответил он. — После той заварухи с торговцами мы поняли, что немного расслабились. Вот и гоняем парней. В бою-то погода спрашивать не будет.

Логично. Я бы, может, и сам до такого додумался, если бы не был так занят разбором железок.

Бросать всё на самотёк я, однако, не стал. Толку от закалённого, но обмороженного бойца немного. Поэтому я сделал вид, будто я тут просто щедрый спонсор, и пустил в ход целительные камни.

— Так! — объявил я громко, чтобы перекрыть вой ветра. — Кто выдохся, кто отморозил себе чего или мышцы потянул — подходи ко мне!

Камни исцеления у меня остались не самые сильные, но с усталостью, мелкими травмами и обморожениями справлялись на ура.

Народ сразу повеселел. Раз граф рядом и в случае чего поставит на ноги — можно и поднажать.

Я провозился с ними до темноты, а потом наконец-то добрался до постели и вырубился, едва голова коснулась подушки. Три дня с автобусами, день с бойцами — заслужил.

Следующие пару дней прошли спокойно.

Я доделывал мелкие дела по хозяйству, раздавал указания по ремонту, прикидывал, как буду весной всё перестраивать. кузницу подлатали быстро, и я немного поколдовал над горным. Вставил туда добытые тепловые камни. Арсений был на седьмом небе от счастья — кузница теперь дышала жаром, как драконья пасть.

Очередным утром прискакал гонец из деревни.

Запыхавшийся, заиндевелый, он спрыгнул с коня и доложил:

— Ваша милость! К нам там чужие пришли. Целая толпа людей. Их главный хочет с вами говорить.

Я нахмурился. После недавнего сюрприза с торгашами всякие «чужие» вызывали у меня здоровое подозрение.

— Кто они вообще?

— Не знаю, господин. С виду мирные, безоружные. На обычных крестьян похожи. Но дело, говорит, важное.

Я вздохнул и велел седлать Громилу.

На улице по-прежнему мело, вьюга и не думала утихать. Но дорога до деревни была расчищена — мои броневики пахали исправно, два-три раза в день расчищая дорогу к деревне и к шахте. Так что доскакал я быстро.

В деревне меня уже ждали.

Гости и впрямь казались мирными с виду. Толпа простых людей, замотанных в разномастные тряпки, чтобы хоть как-то защититься от холода. Степан суетился, велел разжигать костры на улицах, детей и стариков заводил в дома.

Лидером оказался немолодой мужик, лет за пятьдесят, с обветренным лицом и спокойным взглядом. Он стоял, опираясь на посох, и держался с достоинством, без подобострастия, но и без наглости.

— Ваша милость, — он поклонился, неглубоко, но уважительно. — Звать меня Ефим. Я староста деревни, что в трёх днях пути отсюда. Правда, добираться мне по снегу пришлось гораздо дольше… Простите, это неважно. Я пришёл к вам с просьбой.

— Идёмте в дом, Ефим, — произнёс я, слезая с коня. — Холодно же.

Он молча кивнул, и мы вошли в дом Степана. Там жарко горела печь и было тепло. Бедолага Ефим с нежностью посмотрел на огонь, а затем спросил:

— Вы не против, если я…

— Садись поближе, — кивнул я. — И рассказывай, зачем пришёл.

Мужчина расположился у огня, протянул к нему руки. Он просидел так несколько секунд, а затем посмотрел мне в глаза.

— Примите моих людей, — сказал он прямо. — Шестьдесят душ. Мужчины, женщины, дети. Идти нам больше некуда, в своей деревне мы все погибнем.

Я хмыкнул про себя.

Ну и ну. Этот мужик либо совсем отчаялся, либо он сумасшедший. Заявиться зимой и просить приютить шестьдесят человек — это надо иметь железные нервы.

Ведь какой нормальный правитель станет посреди лютой стужи принимать к себе столько голодных ртов?

Хотя… я-то как раз приму. Еды у меня вдоволь, жильё найдётся, лишние руки точно не помешают. Но он-то этого знать не мог. На что он вообще рассчитывал, идя сюда?

Видимо, эта мысль отразилась у меня на лице, потому что Ефим продолжил, осторожно подбирая слова:

— Я понимаю, о чём прошу, ваша милость. И понимаю, что зимой такое бремя на себя мало кто возьмёт. Поэтому я пришёл не с пустыми руками. Мне есть что предложить взамен.

Он помолчал, потом произнёс негромко:

— Я маг. Не из великих, но и не из последних. Кое-что умею.

Я приподнял бровь. Вот это уже интереснее.

— Я ничего от вас не скрываю, ваша милость, — продолжил Ефим тем же уважительным тоном. — Понимаю, что в случае чего шансов у меня немного. Даже назад вернуться, если откажете — и то едва ли смогу. Так что таиться мне ни к чему.