Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг" - Страница 49

— Как тебе Громмаш в новой арке?

— Мы на задании, — сухо отрезала Софья, но после паузы всё же не выдержала: — Он предал Ясноглазую ради племени, я рыдала два часа… Всё, молчи. Работаем.

На его колено легло что-то тёплое, упитанное и невидимое. Судя по довольному урчанию, жабка настроилась жестко врываться в разведку.

— Твои жабки Пепе готовы?

— Людмила уже три часа сидит у графа под книжным шкафом, — в голосе Софьи звякнула гордость. — Замаскировалась под пресс-папье. Даже Тьери её не учуяла. Держи канал.

Прохладные невидимые пальцы коснулись его виска. Перед глазами Ярослава развернулась картинка: кабинет графа с высоты жабьего роста, снизу вверх, сквозь лёгкую золотистую дымку.

Дорогая кожа, красное дерево, полумрак. Камин облизывал поленья ленивыми языками пламени. За исполинским столом восседал граф Соболев в халате винного цвета, а по столешнице деловито расхаживал соболь Проша и грыз перепелиное яйцо с видом прокурора, изучающего дело.

— Уютно живёт, — оценил Ярослав. — Дорого. Скромно так, по-скотски.

— Тише. Она подъезжает.

К парадным воротам поместья подкатила карета из канцелярского воска. Големы из судебных томов встали как вкопанные, шелестя страницами. Дверца распахнулась сама.

Ксения Тьери не пряталась и не маскировалась. Она вышла в алом платье со шлейфом, с идеальным платиновым пучком, и двинулась к особняку походкой богини правосудия, у которой на сегодня запланирован апокалипсис местного значения.

Охрана Соболева расступалась перед ней, как вода перед ледоколом. Один из бойцов попытался спросить пропуск, наткнулся на её взгляд и внезапно вспомнил, что ему срочно надо в другое крыло. Возможно, в другую губернию.

Двери особняка открылись сами, не дожидаясь прикосновения.

— Красиво идёт, — прошептала Софья. — Как на казнь.

— На казнь, — согласился Ярослав. — Вопрос только, на чью.

В руке Архимага покачивался изящный кожаный портфель. Ярослав узнал содержимое: те самые документы, которые он лично выкрал из заводского архива, рискуя шкурой и репутацией почвоведа Серёжи.

Внизу, в кабинете, граф Соболев поднял голову от бумаг и улыбнулся вошедшей гостье так, будто она принесла ему торт.

— Ваше Превосходительство! Какая честь для моего скромного дома. Чаю? У меня превосходный улун, привезён с южных склонов…

— Оставьте улун себе, граф. Он вам понадобится. В камере не подают.

Ксения прошла к столу и уронила на него портфель. Замки щёлкнули сами. Стопка документов легла на красное дерево ровно, лист к листу.

Над её плечом вспыхнуло Перо. Оно горело ровным золотистым светом и слегка вибрировало, как гончая перед командой «фас».

— Граф Соболев, — голос Архимага звенел, как лезвие по стеклу. — Вы обвиняетесь в несанкционированной добыче субстанции Бездны, эксплуатации нелицензированных Разломов и государственной измене. Накладные, схемы контуров, платежные реестры. Всё здесь, с вашими подписями.

Проша перестал грызть яйцо и склонил голову набок.

— Я не буду вас арестовывать, — продолжила Ксения. — Аресты предполагают суд, адвокатов и прочую беллетристику. Я поступлю проще: вычеркну Род Соболевых из Реестра Империи. С этой секунды ваши счета обнуляются, контракты расторгаются, магия запечатывается. Вы станете сноской в учебнике истории, граф. Мелким шрифтом.

Перо взмыло над документами, готовясь поставить подпись.

На парапете Ярослав довольно осклабился.

— Смотри, Лиса. Сейчас Мясорубка сделает из графа отбивную. Учись, пока показывают бесплатно.

— Что-то он слишком спокойный для отбивной, — с сомнением протянула Софья. — Яр. Посмотри на его руки…

Внизу граф Соболев тяжело вздохнул, как человек, которому предстоит объяснять ребёнку, почему нельзя совать пальцы в розетку. Затем неторопливо взял верхний документ и посмотрел его на просвет.

— Блестящая работа, Ваше Превосходительство. Быстро, точно, безжалостно. Одна маленькая деталь… вы проверяли ауру чернил на этих бумагах?

— Что? — Перо в воздухе замерло.

Из ящика стола граф извлёк хрустальный пузырёк и капнул прозрачной жидкостью на страницу.

Чернила вспыхнули. Синим лисьим огнём и радужными разводами магии иллюзий.

— Какая неприятность, — с деланным сочувствием произнёс Соболев. — Ваши улики выкрадены вором, использующим иллюзии высшего порядка. Каждый лист пропитан чужой аурой, как блин маслом. Любая экспертиза установит это за час. Вы принесли мне в дом фальшивку, Ваше Превосходительство. Созданную, судя по следу, вашими же… карманными преступниками.

На парапете Софья тихо охнула.

— Яр. Это же наш след. Мой морок и твоя Бездна, мы же вместе их выносили из…

— Вижу, — процедил Ярослав. Внутри неприятно похолодело. — Хитрая куница. Документы настоящие, но след на них наш. И теперь настоящие бумаги выглядят грязнее фальшивых.

Ксения внизу тоже это поняла. По её лицу это было почти незаметно, разве что подбородок приподнялся ещё на миллиметр.

— Чернила не отменяют содержания, граф. Дайте этому ход, и я…

— Дадите ход, и я обвиню вас в фабрикации улик, — мягко перебил Соболев. — Архимаг Департамента, работающая с ворами и демонами-иллюзионистами. Прекрасный заголовок для столичных газет, вы не находите?

— Мне не нужны ваши бумажки. — Голос Ксении упал до арктических температур. — Я лично осмотрю завод. Моего слова достаточно для Сената. Слово Хранительницы Чистовика не оспаривается.

— Ваше слово, — задумчиво повторил граф и почесал Прошу за ухом. — Слово человека, который три года назад подписал «Дело Стрижовых».

В кабинете стало очень тихо. Только поленья потрескивали в камине.

Ярослав увидел, как Ксения побледнела. Не как рафинированная аристократка, а по-настоящему, до серого оттенка. Перо над её плечом вздрогнуло и мигнуло.

— Не понимаю, о чём вы, — сказала она слишком ровно.

— Понимаете. — Соболев поднялся, прошёл к сейфу в стене и достал тонкую серую папку. Без герба, без грифа. Самую страшную разновидность папок. — Клан Стрижовых не был заражён Бездной, Ксения. Экспертиза была подделана вашим Департаментом. Стрижовы всего лишь мешали монополии столичных Родов на мана-кристаллы, сбивали цены. И вы это знали, когда подписывали приказ о зачистке. Четыреста человек, Ксения. Четыреста невинных, стёртых вашим Пером ради «Высшего Блага» и чьих-то дивидендов.

Он положил папку на стол, рядом с горящими лисьим огнём документами.

— И у меня есть оригинал приказа. С вашей настоящей, не отредактированной подписью. До правок, которые вы внесли в архив задним числом.

— Откуда… — Ксения осеклась.

— У вас много друзей в Столице, Ваше Превосходительство, — граф развёл руками. — А у ваших друзей много врагов. А у врагов, как водится, отличная память и вместительные сейфы.

На парапете Софья вцепилась в рукав Ярослава. Невидимые пальцы, а хватка стальная.

— Яр, она же… она правда это сделала?

— Судя по её лицу, да, — тихо ответил он, не отрываясь от картинки. — Каждый идеальный чистовик начинается с грязного черновика, Лиса. Просто она свой очень глубоко закопала.

Внизу Ксения вскинула руку. Перо взлетело над её ладонью и раскалилось добела, роняя искры на паркет.

— Я сотру вас, граф. Вас, вашу папку и этот кабинет. Прямо сейчас. Одним росчерком.

— Проша, — ласково позвал Соболев.

Соболь неспешно прошёлся по столешнице и положил лапку на утопленную в дереве красную кнопку. После чего посмотрел на Архимага с выражением глубочайшей скорби.

— Убьёте меня, и в течение часа копии досье отправятся в Имперский Сенат, вашим политическим оппонентам и в канцелярию Ордена Инквизиции, — граф вернулся в кресло и сложил пальцы домиком. — Ваша карьера, ваша репутация Неподкупной, ваша безупречная биография… всё превратится в пыль. Инквизиция очень не любит, когда Хранители Чистовика редактируют собственное прошлое. Вы будете казнены за измену, Ксения. Как обычная опечатка.

Перо в воздухе задрожало.