Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей - Страница 18

Никакой жалости к подобным тварям, ни милости, ни снисхождения!

Я поправил воротник куртки, толкнул дверь и зашел в подвальное помещение.

Воздух здесь был спертым, с примесью запаха свежей крови. При моем появлении подняли голову трое. Степан Борозда шагнул назад, разминая окровавленные костяшки кулаков. Илья Воронцов поигрывал ножом-бабочкой на лезвии которого виднелись красные разводы. И мой братец Яромир, который стоял чуть поодаль и, заметив меня, поспешно спрятал руки за спину, словно школьник, пойманный за курением.

Лицо пленника представляло собой живописное полотно в стиле абстрактного экспрессионизма. Кровоточащая отбивная, где глаза заплыли, нос стал лиловой сливой, а губы превратились в бесформенное месиво.

— Развлекаетесь, ребятки? –спросил я, подходя ближе и оглядывая кровавую инсталляцию.

— Стараемся, Ваша Милость, — ответил Степан, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Работаем.

— Для тебя стараемся, Еля, — подал голос Яромир, невинно улыбаясь. — Пытаемся узнать, кто посмел на Ярославских руку поднять.

— Ну и как успехи? — я скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного «дознавателя» на другого.

Степан сплюнул на бетонный пол:

— Нем как рыба об лед, командир. Упертый попался, падла.

Илья Воронцов только потупился, щелкнув ножом.

— То есть вообще ничего? Ни звука? — уточнил я.

— Только посылает по матери. Витиевато посылает, аж заслушаешься, — ответил Степан.

— Ну что же, — я усмехнулся, залезая во внутренний карман куртки. — Тогда придержите-ка ему голову, чтобы он не выплюнул угощение.

Я достал пробирку с желтовато-серой дрянью.

Степан тут же шагнул вперед. Его лапища легла на макушку пленника, безжалостно задрала вверх. Наемник замычал, попытался дернуться, но Илья Воронцов железной хваткой вцепился ему в челюсть, сдавив так, что суставы хрустнули.

Пленник увидел пробирку заплывшими глазами. Он сразу почувствовал, что тут что-то не так, что это не просто вода. Он замычал, замотал головой, пытаясь вырваться. Куда там! Крепкие руки моих слуг держали его башку, как в стальных тисках.

Я подошел вплотную, вытащил пробку и хладнокровно вылил содержимое в раскрытый рот.

Даже сквозь стиснутые зубы желтоватая жидкость просочилась внутрь. Пленник закашлялся, попытался сплюнуть алхимическую отраву. Но Степан, недолго думая, легонько ударил его ребром ладони по кадыку. Рефлексы сработали безотказно: наемник судорожно сглотнул, и зелье отправилось прямиком в желудок.

— Ваша Милость, — Степан отпустил голову пленника и вытер руки о штаны. — Я вам, конечно, безгранично доверяю. Но дозвольте поинтересоваться, что за отраву вы влили в этого мужичка? А то вдруг он сейчас копыта откинет, а мы так ничего и не узнали. Если что, то где его закапывать, чтобы не вонял?

Я покачал головой и убрал пустую тару.

— Это не отрава, Стёпа. Это аналог сыворотки правды. Только посильнее будет, сварена по старым рецептам с новыми возможностями.

Пленник, услышав мои слова, задергался на стуле с удвоенной силой, гремя наручниками.

— Чем сильнее ты дергаешься, придурок, тем быстрее кровь разгоняет состав по организму, — ласково сообщил я ему. — Совсем скоро твои мозги поплывут, воля отключится, и ты будешь рассказывать нам всё. Начиная от того, как ты в детском саду девочкам под юбки заглядывал и заканчивая теми уродами, кто тебя послал.

Наемник попытался что-то промычать, выплюнул кровавую слюну, но я лишь отмахнулся.

— Отпустите его, ребята, — приказал я. — Пусть посидит минутку, промаринуется.

Степан и Илья отошли на пару шагов. Я пододвинул колченогий табурет, стоявший у стены, и уселся напротив пленника.

Яромир, наблюдавший за этой сценой с неподдельным интересом, вдруг хохотнул.

— Слушай, Елисей, — протянул брат, облокотившись о ржавую трубу. — А ты не можешь мне пару бутылочек такой жидкости подогнать? А то есть у меня на примете две девицы… Поют, что любят безумно, жить без меня не могут. Но что-то я их искренности особо не доверяю. Капнул бы им в шампанское, и сразу бы всё прояснилось!

Я посмотрел на брата, а ведь он и в самом деле ожидает, что я ему это накапаю! Ну что за человек?

— Яромир, не страдай херней. Это боевая алхимия, а не игрушка для твоих любовных похождений. Оставь глупости на потом!

Я перевел взгляд на наемника. Его зрячий глаз начал стекленеть. Зрачок расширился, дыхание стало частым и поверхностным. Зелье заработало. Энергия внутри подавлялась химией, которая ломала всевозможные барьеры.

— Сейчас досчитаю до четырех, –произнес я. — И ты мне всё расскажешь. Ты расскажешь: почему это сделали и кто вас послал?

Мужчина сглотнул, дернул кадыком.

— Иди… в жопу… — прошипел он, но голос его дрогнул. — Всё равно… ничего не скажу…

Я улыбнулся и начал загибать пальцы на руке.

— Один.

Наемник зажмурился, его затрясло, как будто к ноге приставили оголённый провод.

— Два.

Пот градом покатился по грязному лицу, смешался с кровью.

— Три.

Он заскулил.

— Четыре. Ну что же, начнем с простого. Как тебя зовут?

Мужчина стиснул остатки зубов. Мышцы на шее напряглись так, что казалось, сейчас порвутся. Он боролся. Боролся с химией и со своим собственным разумом. Но против старой школы ведарей еще никто не выстаивал.

Сквозь сжатые челюсти со свистом вырвалось:

— Николай…

— Ну вот, видишь, Коля, это совсем не больно, — я кивнул. Мои люди за спиной переглянулись. — Как твоя фамилия, Николай?

— Васильев, — безжизненным голосом ответил мужчина.

Его голова упала на грудь, но я подцепил его подбородок пальцем и заставил смотреть на меня.

— Кто вас послал, Николай?

Его глаза заметались по орбитам. Он снова попытался стиснуть зубы, мыча от внутреннего напряжения, но сыворотка делала свое дело.

— На… начальник… — прошипел он, пуская кровавые пузыри.

— Хорошо. Если есть начальник, значит, есть и подчиненные. Каков масштаб вашей операции? Сколько вас в Москве?

Николай замотал головой, словно отгоняя назойливую муху.

— Не скажу… нельзя… кодекс…

— Сколько вас? — я выпустил немного яри.

— Две… две сотни… — сдался он, выдыхая.

Я услышал, как Яромир за спиной выругался сквозь зубы.

Две сотни! Ядрёна медь!

Это полноценная, хорошо вооруженная частная компания, скрывающаяся под носом у Императора и ИСБ!

— Две сотни из клана «Ночных Хищников»? — уточнил я, показывая на татуировку.

— Да… — эхом отозвался Николай. — Две сотни. Мы на разных постах… готовы прийти по зову начальника в любой момент… ждем приказа.

— Где находится ваша база? Откуда вы координируетесь?

Он снова ударился затылком о спинку металлического стула. Степан тут же оказался рядом, схватил его за волосы и рванул назад, зафиксировал голову.

— Не дергайся, гнида, — пробасил Борозда. — Отвечай, когда Ваша Милость спрашивает.

Я повторил вопрос, глядя в стекленеющие глаза:

— Где ваша база?

— Мы… мы находимся на улице Строителей… — прохрипел наемник, слова давались ему с огромным трудом. — Промышленная зона… ангары старого завода. Мы работаем под прикрытием. Мы строительная бригада… «МосГорСтрой».

Строительная бригада. Идеально. Куча крепких мужиков, техника, закрытая территория, постоянный шум и грузовики. Никто и внимания на них не обратит. Всё на виду и всё незаметно. Всё гениально — просто.

— Ну и самое главное, Николай, — я подался вперед, чувствуя, как внутри натягивается струна предчувствия чего-то очень плохого. — Кто ваш начальник? Кто отдал приказ убить меня? Имя!

Николай задергался. Его тело выгнулось дугой. Лицо исказила гримаса нечеловеческого ужаса, словно он увидел перед собой саму смерть. Сыворотка заставляла его говорить, но какой-то другой блок внутри него сопротивлялся.

— Черно… Черно… — начал он, задыхаясь.

— Имя! — рявкнул я.

— ЧЕРНОБАЙ! — выкрикнул он, и этот крик перешел в визг.